Глава 8 · Нюансы и намеки

'Новое солнце, готовое рухнуть,

Висящее на волоске;

И животами сплетаются руки,

И танец в горящем пике!'

Мара «Где-то моя любовь»

Ник

Ну, Лина, конечно, продемонстрировала ночью, что она самая что ни на есть шальная императрица и достойна шикарной свадьбы с каретой, голубями и «Ланфрен лан фра» в исполнении Боярского. Да.

Было офигенно.

Но пять лямов — это пять лямов, и на дороге не валяются:

— Понимаешь, детка, свадьбу по максималке у нас до сих пор только «стальной король» страны, Илья Анатольевич Фирс, закатывал. И если ты желаешь такую, то нам с тобой придется для этого поработать.

Ну, когда Фирс женился на тете Виге Янтарской, у нас не только в «Равелине» дым стоял коромыслом.

На даче родителей тогда попеременно или вместе рыдали тетя Вера и тетя Люся — сестры невесты, о том, что она сошла с ума и творит глупости. В смысле — зря согласилась замуж идти.

Мать поила их успокоительными чаями и философски утешала:

— Девочки, время — мудрее нас. Оно все расставит по местам. Вига хочет замуж? Пусть сходит. Разводы в нашей стране еще никто не отменял.

Было нервно, короче.

А суровые северные мужики во главе с покойным Бергом-старшим у отца размещали дополнительное оружие в арсенале.

Там, вообще, была «свадьба года» прямо.

Гостей тьма. Охраны нагнали толпу. Кейтеринг самый дорогой, ведущие и шоу-программа — сплошные звезды, куча разных деликатесов, несколько горок настоящего шампанского — тетя Вера выбирала, она в этом деле знаток.

Ну и стоило это дело, ясен пень, дохреллион рублей.

Но родители все равно нервничали. Так-то опыт экстремальных свадеб у семейства Стрельниковых-Янтарских был.

Всем до сих пор первая свадьба тети Веры с полковником Князевым икается. Она даже в полицейских сводках тогда, лет двадцать назад, фигурировала: «Группу сбежавших уголовников-рецидивистов нейтрализовали гости» и «Свадьба профессора петербургского Университета помогла задержать сбежавших преступников». Да, там, вообще-то, суровый северный десант родственников невесты всех положил, но в новостях звучало красиво.

Поэтому «Императорская свадьба» — это больше нервов и понтов, мне кажется.

Как бы это еще до Ангелины донести?

— Лина, малышка, я сам собирался вернуться и сценарии для командных игр на полигоне писать, квесты в «Равелине» водить. Это получится прилично: штук сто пятьдесят в месяц да скидка для работника двадцать процентов на мероприятия. Но будет торжество не завтра.

— Ну, Ники, милый, а разве родители не могут тебе подарить свадьбу? — Ангел вытянулась голая на постели.

Шикарная, без базара, но вот что-то где-то у меня внутри тикает подозрительно. В детстве мы с батей, играя в шахматы, часы ставили. Вот, очень уж звук похож. Думать заставляет.

— А ты чем заниматься после свадьбы планировала, милая? Это же наш праздник, так что и тебе можно поучаствовать.

— Ну, я, конечно, выберу платье, маникюр, прическу и макияж. Ты же мне подаришь тиару с бриллиантами, правда? У тебя, мой пупсик, будет самая красивая невеста. Все обзавидуются, вот увидишь.

Это офигенно, но не про то совершенно.

Да еще и тиару. И платье она вряд ли в ближайшем салоне купит за сорок тысяч, да?

Блин, да как же еще конкретнее-то объяснить?

— Детка, если на свадьбу зарабатывать буду один я, даже со скидкой, это будет не раньше чем года через четыре. А ты, так-то, хотела еще вчера. Может, давай тогда в ЗАГС завтра с утра? Доки подадим, распишемся. А там уж как пойдет: накопим и отметим?

Такие простые логические задачи бро мне лет в двенадцать давал, да.

Эх, Рус, как же так? Столько лет и все забыть?

Ну, ок, я обидел твою дочку, но я же не клялся… хотя, м-да. Столько лет повторять, что: «Лизок — самое то» и «Зачем в семью кого-то тащить, есть же Лиза!».

Да блин же!

Деньги, сука. Все в них у меня упиралось. Что тогда, что сейчас, только как-то криво.

— Настоящая любовь не требует огромных вложений, сынок, — всегда говорила мама.

А батя добавлял:

— То, что я балую мою жену — это мой выбор, моя благодарность, мое желание, а не ее требования. Чтоб ты понимал, мы все вместе, втроем с Русом, жить начинали в твоей квартире, а ему на тот момент семнадцать было уже. Так что деньги — это комфортный быт семьи, а не обязательное условие для любви.

Ну, тут без вопросов: отец и огромную новую квартиру матери подарил, и Клуб для нее организовал, и дачу в крепость перестроил. Про матушкины гарнитуры в банковском сейфе я молчу. Там такие камни, что даже Стрельниковы и Янтарские, сильно небедные люди, с уважением кивают. И восхищаются «щедростью профессора», его же любовью к супруге, ну, и платежеспособностью Ланских.

Лина тем временем устроилась у меня на бедрах и начала целовать, поднимаясь вверх по груди:

— Милы-ы-ый, ты же хотел в вашем Клубе свадьбу. Если родители не могут сделать нам такой подарок, то, может, попросить твоего брата? Раз от там главный? — выдохнула жарко в ухо.

— Эту мысль надо обдумать, — подмял под себя чертовку.

Все потом.

Пока горит огонь, я просто не могу удержаться.

А мириться с братом все равно надо.

Мы же, блин, взрослые люди, да?

Про взрослых людей мне с утра матушка напомнила, за завтраком:

— Сын мой, а где Ангелина?

— Пока спит. Устала, — улыбнулся довольно.

Укатал девочку, утомилась.

— Ну, все дома в курсе, что ночь у нее была весьма эмоциональная, но это мелочи. Я хочу напомнить, что мы с папой после обеда в город поедем, это раз, а два — будет здорово, если твоя девушка не станет больше бродить в неглиже ночью по дому. Можно застудить всякие ценные места, особенно в разрезе грядущей семейной жизни и моих ожидаемых внуков, хорошо?

Я охренел. В смысле, головой помотал и уточнил:

— Лина что?

— Ты же знаешь, что я иногда встаю принять таблетки? А Влад слишком сильно тревожится, что не найду их, обварюсь кипятком, заблужусь и прочие глупости. Так вот, мы встретили ее на кухне под утро, часов в пять. В чем мать родила. Сказала, что ужасно жарко, и она хотела пить.

Глаза мои, вероятно, вылезли на лоб. А Маргарита Анатольевна невозмутимо продолжила:

— Ну, я налила ей воды. Не жалко. Но то, что папа твой несколько не в духе теперь — это он тебе сам объяснит. Как у вас с ним принято.

Явственно заныли ребра и разбитая накануне губа.

Да что за хрень-то?

Ну, пока мы с Линой в Новосибе тусили, да, там в гостиничном номере было даже прикольно, что она ходила как есть. Но тут? Трындец.

— Конечно, мам, я скажу ей. И мы уедем в Питер с вами, если можно?

В тишине доел завтрак и пошел будить Ангелину, а то сейчас отец перекусит после утренней разминки и начнет намекать, что пора ехать. Хорошо бы не в дверь ногой, да.

И не как в детстве, когда я в очередной раз козлил, а он вломился ко мне через окно и выволок за ухо. Было больно и очень, ну, запомнилось.

А поговорим мы уже дома.

Мама, хвала ее Кириллу и Мефодию, не слышала, как я ору на полигоне. Вот и не надо ей этого.