Глава 9

Есть такое замечательное выражение: думала, что дно, но снизу постучали. Вот это моя история. Да, Маша, это только ты можешь быть такой счастливицей! У других не хватит мозгов так беспечно вести себя. Босс вызвался меня отвести к Никуле, хотя я бы не ехала. Особенно после того, что узнала. Но ведь такого быть не может! Хотя моя тёмная сторона уже подняла голову и тычет мою светлую, как паршивого котёнка, носом в то самое, что дурно пахнет, и проговаривает, что она предупреждала. Дети всё же остались с соседкой, но только на два часа. Да и отдыхать после последних новостей, нет никакого желания. – Машенька, я прошу тебя успокоиться. Ты слишком бледная, – голос Соколовского снова вырывает меня из тяжёлых мыслей. – Пока ты будешь отдыхать душой, я всё выясню более подробно. И вот потом решим, что с этим всем делать. – Гордей Захарович, скажите, я заработную плату получу в этом месяце? – спрашиваю я, но голос звучит сухо и безразлично. – Вопрос странный, но я бы послушал, к чему он задан, – слышу улыбку в голосе Соколовского и раздражаюсь. Отворачиваюсь к окну, смотрю, как мимо проезжают машины, спешащие в разные стороны, и отвечаю: – Вы же решили взять на себя обязанности моего помощника. И вот теперь я думаю, что у меня не хватит денег заплатить вам за услуги. Его бархатный грудной смех наполняет салон автомобиля, и я чувствую, как по телу в разные стороны устремляются мурашки. Такие горячие, что места, где они пробегают, пощипывает. – Я беру другой валютой, – продолжая посмеиваться, отвечает Соколовский. Резко разворачиваюсь к нему и натыкаюсь на потемневшие глаза. На губах улыбка, а вот в глазах тьма и блики чего-то опасного. – Я такой не обладаю, – отвечаю я, стараясь говорить ровно. – Не согласен, Машенька, – качает головой Соколовский. – Гордей Захарович… Но договорить мне не дают, перебивая: – Маша, скажи мне, сколько лет ты на меня работаешь? – И вот сейчас бы понять, с подвохом этот вопрос или нет, но я отвечаю: – Больше пяти. – Вот именно, – кивает он, внимательно смотря на дорогу. – И за столько лет ты не изучила меня? – Слишком хорошо, – снова отвечаю, но теперь уже с долей сарказма. – И здесь я согласен, но почти, моя дорогая, – и снова эта улыбка и быстрый взгляд тёмных глаз. – Ты меня знаешь только с одной стороны. – С другой не хочу, – не даю закончить Соколовскому его речь, быстро вставляя свою. – Поздно, Машенька, – а вот теперь его голос становится ниже и опаснее. – Мы приехали, – Соколовский резко меняет тему и кивает куда-то вперёд. Усилием воли отрываю от него взгляд и смотрю в сторону, куда указывает Соколовский. Мы стоим у подъезда Ники. Нужно просто выйти из машины и всё-таки послать Соколовского куда подальше. Но я сижу на месте и ощущаю как живой взгляд Соколовского на себе. Хлопок двери заставляет вздрогнуть. Я смотрю в лобовое стекло и вижу, как босс обходит машину спереди в направлении моей двери. «Гордей», – мысленно произношу я и вздрагиваю. Я чего-то в упор не видела? Или и сейчас я слепа? Хотя вполне возможно, что так и есть, потому что как я могла пропустить момент, что часть квартиры, которая была записана на мужа, вдруг оказалась переоформлена на его маму? А ведь в документах, что я делала десять лет назад, чётко написано, что владельцев четверо, и это все члены моей семьи, но никак не свекровь. Дверь открывается, и Соколовский протягивает мне руку. – Смелее, Машенька, – подталкивает он меня. – Я не кусаюсь. А я смотрю на его руку и понимаю, что если сейчас вложу в неё свою, то всё изменится. – Маша, – Соколовский склоняется чуть вперёд, так, чтобы я могла видеть его глаза. – Тебя ждут девушки, а я хочу успеть всё узнать. Давай, дорогая, смелее. Ты не пожалеешь. – Где-то я это уже слышала, – вздыхаю я тихо и, зажмурившись, протягиваю свою руку Соколовскому. Мгновение, и я уже стою прижата к сильному мужскому телу. От Соколовского пахнет хвоей, бергамотом и чем-то ещё. Необычно и страшно. А ещё больно за себя. Я давно не обращала внимания на мужчин. Да и запретила себе это строго-настрого. У меня муж, дети, дом и работа. Я счастлива. Но так делала, по всей видимости, только я. И пока я загоняю себя в очередной круговорот мыслей, Гордей Захарович разворачивает меня и ведёт к подъезду. Мы поднимаемся на этаж к Нике, и всё это время Соколовский стоит слишком близко, будто окутывая собой. Звоню в звонок на двери и замираю. Вот сейчас мне должно стать полегче. Дверь так резко открывается, что я только успеваю натянуть на губы улыбку. – Маш, – зовёт меня Ника взволновано. Наша снежная королева и одна из тех, кто всегда поможет. – Никуля, привет, моя дорогая, – делаю шаг к подруге и сжимаю её в объятиях. Понимаю, что слишком долго стою на месте, но мне сейчас должно стать легче. – Это, – вспоминаю о Соколовском, что так и стоит за спиной, привлекая внимание моих ошарашенных девочек, – мой босс. Он любезно подвёз меня к тебе. – А у босса нет языка? – спрашивает Яся, рыжая бестия и та, что за словом в карман никогда не полезет. Боевой взгляд и лёгкая кровожадная улыбка на губах говорят, будто она сейчас выпытает всё, что её интересует, и даже больше. – Здравствуйте, дамы, – Соколовский здоровается с девочками, а я спиной слышу, как он делает шаг ближе ко мне. – Мария немного расстроена, но всё поправимо. Я надеюсь, вы сможете её развеселить. Маш, я заеду за тобой через два часа, – последнее он добавляет уже мне, положив руку на талию и заставляя меня посмотреть на себя. Молча киваю в ответ и смотрю, как Соколовский быстро уходит. – Маша, а дети где? – неожиданно спрашивает Яся, когда уже и шаги Гордея стихают. – Дома с соседкой остались, – тихо отвечаю. – Я так понимаю, сюрприз удался, – Ника уточняет, а я даже не знаю, как быть дальше. – Ага, – киваю я и разворачиваюсь к девочкам. Закрываю дверь в квартиру и пытаюсь понять, какие сюрпризы удались-то? – И я не знаю, плакать мне или радоваться. – Предлагаю начать плакать, а потом вместе порадуемся, – говорит Яся и, подхватив меня под руку, уводит в гостиную.