Глава 13

Соболев

Посадив Яну в машину, я не удержался от того, чтобы не поворчать на неё — Янка снова не надела шапку.

Да, машину Артём подал прямо к крыльцу гостиницы, но на улице по прежнему стоял лютый минус, и одного капюшона пуховика было явно недостаточно. К тому же, мы точно будем ещё останавливаться по дороге — а она без шапки.

— У меня же шарф, — радостно пояснила Яна, размахивая этим самым шарфом перед моим носом. Как маленькая, честное слово.

Кивнув Артёму, чтобы он немного подождал на улице, я уселся на заднее сидение автомобиля рядом с Яной и принялся медленно и нудно ей объяснять, что шарф, для того, чтобы он грел, нужно держать не в руке, а где-нибудь на шее или голове.

Янка слушала мои нравоучения с открытым ртом … а потом вдруг так сладко зевнула, что я что я в ту же минуту забыл обо всём, о чем говорил… мне как будто снесло башку это её спокойствие, с которым она принимала мои нотации.

И меня рядом с собой.

Мне было настолько по кайфу, что в этот короткий момент она не боится — забыла меня бояться — и на миг мы как будто превратились в обычную семейную пару, что я начал лыбиться как идиот…

До этого момента я даже не представлял, насколько мне не хватает этого… Из меня как будто выпустили всю черноту, меня питавшую — и я поражённо застыл, любовно разглядывая свою сонную, все ещё зевающую, жену… и невольно перенесся в этот её сон.

Со счастливой женой и дочкой-малышкой.

Горько усмехнувшись, я подумал, что… была бы моя воля, махнулся бы не глядя: все бабки, всё движимое и недвижимое ради счастливой однушки со своими девчонками.

Только вот махнуться было нельзя…

… но, кажется, можно попытаться все исправить.

Не только ради малыша-малышки, которую мы ждём. Ради нас самих.

— Дим… — насупившись, Янка посмотрела на меня, и в этот момент я понял, что я оказывается уже какое-то время просто молчал, пялясь на свою жену.

— Янка моя… — не сдержавшись, я наклонился и поцеловал её в не прикрытую даже шарфом макушку. — Ты мой свет.

Яна

Даже после чашки слабо заваренного чая и двух йогуртов (это всё, что мне удалось впихнуть в себя после сна), я продолжала мыслями «дремать», проснувшись лишь только в тот момент, когда Соболев, склонившись надо мной, чмокнул меня в макушку, прошептав тихое «ты мой свет».

После его слов меня снова потянуло на слезы. Хотелось громко заорать на всю улицу: если я твой свет, то почему ты сделал это с нами?? И я, сумев кое как сдержать слезы, уже набрала в грудь воздуха, чтобы задать этот вопрос… но в этот момент в окно к Соболеву постучалась девушка в короткой шубке. Эта была не та, что заходила к нам в номер — другая.

Той — особенно вульгарной — нигде рядом не было. Хотя я должна была признать, что и та Соболева не заинтересовала: когда после сна я вернулась в гостиную, на диване лежал раскрытый планшет. Выходит, пока я отдыхала, Соболев работал. И ничего больше.

Нет, я не выдохнула после этого облегченно… Наоборот, если бы он вышел вслед за девицей…

А, впрочем, с чего я взяла, что та девушка сама была заинтересована в Соболеве… может быть, она на самом деле хотела поблагодарить. А то, что у неё ничего не вышло — так это Соболев, перед ним кто угодно испугается и забудет, что хотел сказать.

Тем временем мой супруг, будто подтверждая мои нехорошие мысли о нем, зло скривившись, выразительно посмотрел вперед на Артема.

Затем приоткрыл ненамного окно, чтобы спросить у девушки, что случилось. Правда, его вопрос прозвучал куда грубей.

— Что надо? — рявкнул он, недовольно кривясь. Это снова был не мой Дима, а Соболев — Соболь, который мог легко расправиться и с просто женщиной, и даже с моей родной сестрой.

— Моя машина окончательно поломалась, — неловко улыбнувшись безупречно накрашенными губами (почему я так не умею!), произнесла девушка.

— А мы тут причем? — ядовито поинтересовался Соболев.

— Не могли бы вы подвести меня до ближайшего города… — девушка смущенно посмотрела на меня. — Простите, я не хочу вас стеснять, но если вдруг у вас найдется одно свободное место… Я заплачу.

— Нет. — Произнеся эту фразу, мой супруг тут же закрыл окно.

Соболев был непреклонен. Ещё бы … человек его уровня вряд ли бы согласился подвести на машине какую-то случайную попутчицу.

— Простите! — девушка снова постучала через стекло. — Простите, пожалуйста! Вдруг вы передумаете… У меня ребенок дома один с больной бабушкой. Мне срочно надо домой!

Последнее она выкрикнула уже в таком отчаянии, что я не сдержалась — умоляюще посмотрела на Соболева. Если быть до конца честной с самой собой, дело было не только в самой девушке…мне было дико стыдно за свои прошлые мысли.

— Нет, Яна, — покачал головой Дима. — Не выдумывай.

В этот момент подскочивший к машине Артём поспешно отвел девушку в сторону.

— Дима…

Соболев, развернувшись ко мне, недовольно фыркнул.

— Ты же понимаешь, что она придумала эту слезливую историю про ребенка, чтобы разжалобить нас.

— А если не придумала?

— Ты её видела? — хмыкнул Соболев. — Эскорт, причем дешевый эскорт. Я говорю тебе, эта шлюха просто пытается пробраться к нам в машину.

— А что, у шлюх не может быть детей? — спросила я, всхлипнув. Мне и так было не по себе от тех мыслей, которые я допустила в отношении этих девушек. Я понятия не имела, каким образом эта девушка зарабатывает себе на жизнь. К тому же, не все ярко накрашенные девицы в мини — проститутки… Но даже если она и является представительницей древнейшей профессии… разве она не может быть матерью?

Я подумала о своей сестре и своём предполагаемом племяннике или племяннице — если уж я умудрилась забеременеть, то Анька может забеременеть и подавно — и, всхлипнув, повернулась назад, чтобы посмотреть на девушку.

— Яна, — протянул Соболев, укрывая меня пледом. — Ты зря волнуешься: у этой девки нет никакого ребенка.

— Ты не можешь быть в этом так уверен, — покачала я головой, покосившись на плачущую за окном девушку — Не можешь!

— Если бы ей надо было к ребенку, то это бы она, а не её подружка заявилась бы к нам в номер.

Я всхлипнула, понимая, что Соболев может сделать тысячу выводов, основываясь на каких-то своих умозаключениях… но все это никак не отменяло того, что девушка на улице сейчас плакала и просила помочь. Вряд ли бы она ударилась в плач, если бы хотела произвести впечатление на Соболева — а значит, она говорила правду: у неё дома действительно ребенок с больной бабушкой.

— Ты не знаешь, что такое выживать одной, — пробормотала я, сдерживая слезы. — У матерей одиночек не так много выбора.

Соболев молча смерил меня долгим взглядом.

— Я оплачу ей такси до города, — предложил мой супруг. Я же, кивнув в сторону пассажирского места рядом с водителем, сказала:

— Но у нас же у самих есть одно свободное место. Дима… пожалуйста.

Соболев недовольно вздохнул — и, приоткрыв окно, подозвал к себе Артёма.

Соболев

Я не смог отказать Яне, даже прекрасно понимая, что ребенка у этой девицы никакого ребенка нет — а если даже и есть, то в машину к нам она напрашивается не поэтому.

Но видеть Янкин покрасневший нос и глаза на мокром месте было выше моих сил.

Если моя жена хочет шлюху в салоне — значит, она её получит, и плевать на всё. Лишь бы только сама об этом потом не пожалела. А впрочем…

Я приказал Артёму проверить девку на оружие, жучки и прочую прелесть.

После этого девицу посадили вперед — хотя эта дура намеревалась влезть к нам с Янкой на заднее пассажирское. Хотя, почем дура — как раз умная, лезла как раз туда, куда ей было надо.

Девка, оказавшись спереди, и тут сумела изловчиться — повернувшись к нам, она быстро расстегнула шубу, вывалив свои силиконовые шары на всеобщее обозрение.

Кривляясь и хлопая ресницами, девка принялась благодарить меня за доброту — что, мол, не бросили сиротку одну на дороге.

Я хмыкнул и кивнул в сторону Яны, которую девица упорно продолжала не замечать.

— Это жену мою благодари.

— Жену? — девица аж взвизгнула, не удержав тон. Ай-ай, как мало выдержки. — Как жену?

Она покосилась на Яну, на её живот — затем на меня.

— Жену, — хмыкнул я, положив ладонь на Янину коленку. К счастью, Янка решила не сопротивляться. Девица же, переведя взгляд с Яниного лица на мою руку, иронично приподняла бровь.

Да блять! Какая-то случайная прошмандовка, которую мы из жалости запустили к себе в машину, приподняла бровь, посмев усомниться в моих словах.

Я так дико разозлился, что не сразу понял причину, по которой девка сделала свои выводы… эта дура пялилась на наши руки без колец.

Своё кольцо я снял в тот день, когда Раф принёс мне бумажку из женской консультации.

Я решил, что раз наш ребенок мертв, то и я мертв вместе с нашим браком. А потому моё кольцо лежало в сейфе, в папке со свидетельством о браке.

На пальчике Яне тоже не было обручалки. Я не тешил себя мыслью, что это из-за состояния её рук. Да, она говорила врачам, что у неё иногда отекают пальцы, но, думается, кольцо она сняла раньше… значительно раньше.

«Это ничего не значит», — подумал я, сжав зубы. — «Даже если она сняла моё кольцо, она всё равно сохранила моего ребенка. Самое важное… Единственное важное».

Взяв ладошку жены в свою руку, я поцеловал её пальчики, мысленно повторяя, что кольцо — дело наживное … Всего лишь досадная мелочь, которую мы исправим сегодня же.

Пока Янка изумлённо хлопала глазами, не понимая причин моего поведения, наглая сучка решила рискнуть ещё раз — не успокоившись, решила продолжить эту тему.

— По вам не скажешь, что вы женаты… я думала, что вы родственники, — наглая девка пожала плечами. — Сестра там, или… ещё кто.

— А жена разве не родственник? — удивленно протянула Яна.

— Родственники не бывают бывшими, — засмеялась девица. — А мужья… или жены — бывают.

Янка растерянно моргнула, явно не зная, что на это ответить. Она даже повернулась ко мне, ища у меня поддержки, но в этот момент в разговор вступил Артем.

— Бывает и такое, — кивнул он, ухмыляясь. — Бывает, что женятся, а семьи не заводят — вот и не родственники. Он — к матери после ночной поесть нормально, она — на гульки, пока мужика дома нет. Тут и дети не спасут. А бывает и без детей всю жизнь живут — и ближе никого друг другу нет.

— Ерунда какая, — фыркнула девица.

На что Яна, поморщившись, осторожно заметила:

— Мне кажется, Артём прав… Я думаю, мои мама и бабушка очень бы удивились, если бы я сказала им, что мой муж не часть нашей семьи.

Я вперился глазами в Яну, безуспешно пытаясь поймать её взгляд: Янка смотрела куда угодно, только не на меня, намеренно меня избегая… Я мысленно улыбнулся, понимая причину, по которой она только что поморщилась: моя девочка не умеет врать, но и правда, которую она только что произнесла вслух, ей не слишком нравится.

Слова Яны ещё меньше понравились нашей попутчице — девица, противно ухмыльнувшись, рискнула беспардонно спросить у моей жены:

— Ну, судя по всему, ваш муж состоятельный человек? — слово «муж» эта сучка подчеркнула с такой интонацией, будто не до конца поверила в это. Тварь.

Яна в ответ просто кивнула.

Моя жена не отрицала очевидных фактов, в то же время она явно не собиралась просвещать присутствующих о своей финансовой независимости.

Гордая…

Хотя Янка всегда была равнодушна к моему состоянию. Она не показушничала, не изображала из себя фальшивую скромницу, но в то же время никогда не кичилась своим положением и возможностями.

Моя девочка всегда хотела работать, и работала — выживая только на свои деньги. Не только в Москве… но ещё до этого, когда самостоятельно жила в родном городе, в тот период, когда она ушла от меня.

Глупо, конечно, было позволять ей это — и отдельное проживание, и работу… ни к чему хорошему это не привело, но в тот момент я полагал, что работа отвлечет внимание Яны от закидонов Аннет и не даст моей жене утонуть в грязи своей сестры.

Я тогда по-идиотски просчитался, не сумев оценить свои силы — и едва всё не потерял.

Не удержавшись, я провёл большим пальцем по Янкиной ладони — моя жена тут же отозвалась на эту невинную ласку неожиданным взглядом в мою сторону.

Я всё-таки сумел поймать её взгляд.

Но в этот самый момент девица, явно злясь, иронично фыркнула.

— Уверена, что такой богатый и щедрый мужчина, как ваш муж, много помогает вашей семье, — с явным намёком в голосе заявила наглая девка.

Яна же снова просто кивнула… впрочем, кивнула она, не отрывая от меня взгляда.

— Мой муж много помогает моей семье, — эхом повторила Яна, продолжая смотреть мне прямо в глаза. Я не понимал причины, по которой моя девочка решила вдруг начать откровенничать с незнакомой шалавой, но все же был рад услышать Янкины мысли обо мне. — Дима купил маме и бабушке чудесный дом, а когда бабушка оказалась в больнице, нашёл для неё лучших врачей …

— И деньги всем, наверное, даёт? — перебила Яну наглая девка. Янка, как будто не расслышав эту язвительность, в очередной раз просто кивнула.

Не отпуская взгляд жены, я пытался понять, какие чувства стоят за её сверкающими сейчас глазами — и не мог ничего придумать. К счастью, моя жена сама тихо добавила:

— Да, совершенно верно. Дима обеспечивает всю мою семью, — с явной заминкой в голосе произнесла Яна. — Деньги тоже дает… даже сестре… чтобы она не работала.

Яна грустно усмехнулась.

— Надо признать, моя сестра так и не приняла Диму в качестве члена семьи — несмотря на всю его финансовую помощь.

Я подумал, что ослышался.

Нет, такое действительно когда-то было — помнится, я платил Аннет приличное бабло, обеспечивал ей безбедную жизнь лишь для того, чтобы эта шкура нигде не светила своим фейсом.

Дурак, конечно. После Анькиной подставы — Яна узнала всю правду обо мне с помощью одной шутки своей сестрицы, и узнала… не так, как я планировал ей это рассказать — даже после этого я посчитал, что мы с Аннет сумеем договориться полюбовно. Мне казалось, что я прекрасно знаю такой тип людей — которые ради бабок не то что маму родную, себя родного продадут. Но я, идиот, просчитался — Анька просто слетела с катушек, разрушая не только свою, но и все жизни рядом.

— А сестра старшая или младшая? — тем временем оживилась девица.

— Мы близняшки, — нахмурилась Яна, которой явно тоже было неприятно вспоминать прошлое и свою сестрицу. Но девка этого «как будто» не поняла. Истошно хихикая, эта сучка неожиданно попала в цель:

— Так она просто ревнует, — заметила девка, давясь от своего наигранного смеха. — И скорее всего, твоя сестрица сама не прочь захомутать твоего мужика.

В салоне повисла тяжелая тишина.

Взгляд Янки поменялся. Сейчас в её глазах плескалось одно единственное чувство — боль, которое оглушило и меня…. Мне физически больно от страданий моей девочки.

— Но мужик против, — произнес я… не для девицы, для жены.

Яна моргнула… явно не понимая, как ей относиться к моей фразе. Я не дал своей жене времени для размышлений, свободной рукой коснувшись её волос — коснувшись её саму, заново приучая Яну к своим прикосновениям.

И пусть прическа у неё была в полном порядке (хотя, лучше бы, она просто сидела сейчас в шапке), и пусть никакой нужды поправлять ей волосы не было, но я чувствовал, что просто обязан докоснуться до неё, своим прикосновением давая ей понять, что я всё понимаю… Что мы в одной команде.

Почувствовав мою руку на своём виске, Янка сначала напряглась… но не отстранилась, и её взгляд не выражал панику. Это уже была победа.

Я молча улыбнулся — с радостью отметив осторожную, неловкую улыбку на лице своей жены.

— И правда, зачем тебе две одинаковые, — разрушила всё волшебство наглая сука, окончательно скинув с себя образ хорошей девочки. — Лучше попробовать что-то новое…

После этих слов Янка вздрогнула и испуганно посмотрела на меня, я же быстро накрыв своей рукой Янин живот, рявкнул в сторону смертницы, чтобы та немедленно заткнулась.

Прежде всего я пытался успокоить жену, оставив разборки с наглой сукой на потом, к тому же я опасался (чего уж там, впервые боялся), что Яна любые мои мысли, любую мою фразу извратит, переиначит — и вынесет совсем другой смысл.

Только это вынудило меня промолчать, хотя больше всего на свете мне хотелось открыть дверь — и на полном ходу вытолкнуть суку из машины. Если бы не присутствие Яны в салоне, я бы так и поступил.

— Как тебя зовут, что-то новое наше? — тем временем хмыкнул Артём.

— Снежана, — заблеяла девка, испуганно вращая глазами. Сука запоздало почувствовала, что по острому краю ходит… тупые твари всегда чуют удар только в тот момент, когда кулак уже летит в их лицо. — Снежана я.

— Ну, хорошо хоть, что не Анжелика, — хохотнул мой водитель, и я мысленно с ним согласился. Анжелика — самое распространённое имя среди шлюх.

Хотя я почти уверен, что эта девка ещё недавно была какой-нибудь обыкновенной Светой или даже Жанной, но ни то, ни другое имя не поможет продать свою шкуру… Шлюхи используют те же законы рынка — без красивого маркетинга — никуда. Вот и переобуваются бывшие Светы, Наташи и Оли во всяких Анжелик, Снежан и Эмилий, добавляя неприятный шлейф к этим именам.

По-хозяйки погладив Янкин живот, я подумал, что если у нас там в самом деле девочка, то никаких заковыристых имен использовать мы не будем.

Полина вот — отличное имя!

Яна

Наблюдая за цирком, который устроила в машине Снежана, я чувствовала себя полной идиоткой.

Страдающая мать одиночка, как же…

Я мысленно скривилась, старательно избегая взгляда Соболева. Я-то его взгляда избегала, зато Снежана продолжала свои отчаянные попытки понравиться моему мужу… Тфу! А ведь он уже ей сказал, что мы женаты…

При этом мужики вовсю развлекались, раз за разом наглядно демонстрируя мне насколько я дура.

Почему-то именно из-за этого мне стало вдруг настолько за себя обидно, что я зачем-то решила вывести нашу попутчицу на чистую воду. Это, кстати, оказалось совсем нетрудно, достаточно было спросить, сколько лет её ребенку.

— Кому? — Снежана даже не сразу вспомнила, что у нее вроде бы есть ребенок.

— Снеж, ты же говорила, у тебя ребенок дома с болеющей бабушкой… — хмыкнул Артем.

Дима же, наклонившись ко мне, в этот момент заговорщическим шёпотом протянул:

— Нет, Ян, я, кажется, был неправ. Всё таки они с той девахой не подружки, а родственницы.

— С чего ты это решил? — также шёпотом спросила я.

— У них одинаковые проблемы с памятью, — хмыкнул Соболев.

В этот момент Снежана неохотно призналась, что ребенку целых пять лет и четыре месяца.

— И три дня, — закончил фразу нашей попутчицы Артём. А затем, подмигнув нам в зеркало, спросил, когда у ребёнка день рождения.

Снежана в ужасе покосилась на водителя и долго — слишком долго для любящей матери — тянула, явно пытаясь прикинуть в уме правильную дату.

Затем она выдала что-то приблизительное… но всё равно промахнулась на пару месяцев.

Соболев притворно вздохнул, приподняв бровь и посмотрел на меня — мол, ну что я тебе и говорил.

И мне пришлось прикусить свой язык, потому что впервые за долгое время Соболев оказался абсолютно прав в своей оценке.

«Точнее, он всегда прав», — тут же вынуждено поправила я себя, — «Соболев никогда не ошибается в людях».

Иногда он не мог удержать дикого зверя, что бился у него в груди — и тогда Дима применял силу, давил и принуждал. Иногда он не так понимал происходящее, делал не те выводы… но никогда не ошибался в людях.

Если вспомнить, то сколько раз он предупреждал меня насчет Аньки, сколько раз он ругался, требуя не общаться с ней, а моя сестра в это время специально дразнила этого его зверя.

Не знаю, почему я вдруг подумала о сестре…

Просто когда Снежана задала вопрос о деньгах, Анька пришла на ум первой.

Соболев ведь на самом деле платил Ане только для того, чтобы она не позорила нашу семью. И как бы я не относилась сейчас к Соболеву, получается, это Аня обманула его: она не просто продолжила заниматься проституцией, но ещё и использовала для этого лицо «жены хозяина города». Козыряла нашей схожестью.

«Однако если бы дело было только в этом…»

Мне трудно было это признать, но моя сестра … она не просто зарабатывала деньги, торгуя нашим общим лицом, она делала это специально, чтобы позлить Соболева.

Сейчас, спустя полгода долгих бессонных ночей, за время которых я раз за разом прокручивала в голове наш с ней последний разговор, я уже не сомневалась, что Аня специально творила всю эту лютую дичь. Специально доводила Соболева, подставляя этим себя под удар.

Ха! У моей сестры был хорошо продуманный план.

Я…это долго не укладывалось в моей голове; я до сих пор не могла простить Соболеву то, что он сделал с моей сестрой, но…

…не это ли было главной целью Ани?

Я хорошо запомнила то наказание, которому подверглась моя сестра — я ведь невольно стала свидетельницей того ужасающего действия, после которого я и ушла, будучи не в состоянии смириться с жестокостью Соболева.

Даже сейчас я не оправдывала его — это на самом деле было жестоко, это на самом деле было за гранью человеческого поведения — так могли вести себя только дикие животные, а не люди, но…

… Аня сама провоцировала Соболева на это поведение. Сама.

Всё ещё оставаясь в раздумьях по поводу поведения своей сестры, я вовремя заметила мелькнувший впереди указатель заправки — и попросила Артёма остановить там.

Соболев, разумеется, отправился вместе со мной. Подходя к туалету, я зачем-то обернулась и посмотрела на нахмурившегося Соболева.

— Ян, давай по быстрику, одна нога тут — другая там, — недовольно скривился он. — На улице минус десять, а ты без шапки.

У него сегодня был какой-то пунктик на то, что я не надела шапку… но капюшон у пуховика хорошо защищал от холода, поэтому мне было вполне комфортно и так.

Сам Соболев, между прочим, стоял в пальто с непокрытой головой — и крупные мокрые снежинки, выплясывая над его огненной макушкой февральский канкан, плавно опускались на безупречно подстриженные волосы Димы.

— Знаешь, — вырвалось у меня зачем-то. Сама не знаю зачем, как и почему — видимо, я просто устала носить это в себе. — Перед отъездом из дома я разговаривала с Анькой.

Соболев замер, вперив в меня тяжелый взгляд.

— Она считает, что всё это время ты хотел её… Что ты не мог рассматривать шлюху в качестве законной жены, а тут я с её лицом — такая удачная замена. Ну, или неудачная.

Я усмехнулась и, закусив губу, молча направилась к туалету, но в этот момент Соболев, резко схватив меня за рукав пуховика, вынудил повернуться к нему обратно.

— Ты поверила? — хриплым голосом спросил Соболев.

Я отрицательно качнула головой.

— Нет.

Я верила в то, что мой муж бесчеловечный зверь, для которого отсутствуют все моральные нормы и понятия.

Я верила в то, что он играется со мной, как с игрушкой — и именно поэтому не даёт мне развода.

Верила в его снобизм, жестокость, в высшую форму гедонизма — когда Земля, Солнце и вся Вселенная должны крутиться вокруг Соболева и только в таком порядке, как он сам этого пожелает.

Я верила во многое.

Но только не в то, что он заменил мою сестру мной.

Соболев

Как только за Яной закрылась дверь, несколько парней из моей службы безопасности подбежали к нашей машине и буквально за полминуты вытащили смертницу из салона.

Глупая сука, испуганно вращая глазами, верещала что-то жалостливое…кажется, опять про ребенка и больную бабушку.

К счастью, ни один из моих СБшников не был беременной Яной — и потому никто из парней не купился на этот бред.

Николай, старший одной из групп, возникнув передо мной словно приведение, коротко отрапортовал, что девка «надежно упакована».

Я молча кивнул — то, как отработали мои бойцы, я и сам прекрасно видел.

— Какие у нас полномочия, Дмитрий Александрович? — спросил Николай.

— Можете не деликатничать, — хмыкнул я. — Девка, конечно, подозрительная, но не более того.

— Мы полностью отследили её подругу — сообщил Николай. — Там всё чисто.

— В принципе, как я и думал, — согласно кивнул я. — Сучка слишком борзая — явно не знает, с кем имеет дело; и в то же время слишком слишком глупая, чтобы хорошо сыграть эту борзоту. Скорее, просто чутьё самки — шлюхи, иногда наслушавшись историй пьяных клиентов, очень точно попадают в самую суть… Но проверить надо.

— Сделаем, Дмитрий Александрович, — кивнул Николай. — По поводу замены гостиницы…

— Что с ней?

Николай виновато опустил голову.

— Тот дом, который вы выбрали, не прошёл проверку.

— Уязвимое местоположение? Слабая система охраны? — спросил я, удивившись замечанию Николая. Конечно, выбрать нормальный частный дом всего за полдня — дело нелегкое, но только ведь на меня не какие-то кустари работают, а настоящие профи.

После того, что случилось вчера ночью, я больше не хотел останавливаться в гостинице. Конечно, можно было выкупить все номера вокруг нашего — так, чтобы ни один звук не потревожил ночной покой моей жены, только… гарантии всё равно не было. Вдруг какая-нибудь особо резвая парочка решит пошалить в машине, или голодный мужик от нетерпения начнёт распускать руки прямо в холле. Гостиницы на то и существуют, чтобы люди там спали и трахались… а потому я решил на всякий случай перестраховаться и вторую ночь провести в частном доме.

Который моя СБ только что забраковала.

— Там что там с домом, Коль? — переспросил я.

— Не исправные ворота, Дмитрий Александрович. — И поскольку я продолжал молча на него смотреть, охранник вынужденно пояснил. — Мы думали просто поставить дополнительный наряд охраны возле ворот, но дом стоит на самом повороте, видимость у охраны будет очень ограничена. Парни из второй группы проработали все варианты… есть опасность. Охрана может не успеть обезвредить потенциального противника до его прорыва на охраняемую территорию.

Я недовольно кивнул.

С одной стороны, опасности никакой не было — все по настоящему опасные мрази уже давно обезврежены, но… всегда следовало держать ухо востро.

Сильно груженую фуру с горючими и не очень материалами может легко занести на скользкой зимней дороге, а водитель, потеряв управление, может совершенно случайно врезаться в первый дом на повороте. Такие вещи иногда случаются. По настоящему богатые заказчики предпочитают только хорошо срежиссированные несчастные случаи…

Я усмехнулся, вспомнив, как однажды нашёл одного такого заказчика и самолично поджарил его в клетке, дав долбанной швале прочувствовать всё, что чувствовал перед смертью один из моих друзей… Друга этим я, конечно, не вернул, но груз, который давил на плечи, таким образом снял.

— Мне интересно, — поднял я злой взгляд на Николая. — Почему этот дом попал в финальный список, до того, как вы проверили его на уязвимость? Нахрена его было присылать мне?

Сбшник вздрогнул.

— Простите, Дмитрий Александрович, не доглядел. — Николай покаянно опустил голову, ожидая незамедлительного увольнения. — Проверял девок из гостиницы и на всякий случай их связь с хозяевами гостиницы, где вы обедали.

— Там тоже новости? — неприятно удивился я. Хозяев гостиницы обязаны были проверить вдоль и поперек ДО нашего там пребывания. Это был явный залёт.

Николай тут же покачал головой.

— Нет-нет, с хозяевами всё чисто.

Я криво усмехнулся.

Что ж, теперь хотя бы становилось понятно, зачем Николай появился возле меня — моя СБ допустила грубую ошибку, не доложив мне обо всех уязвимостях дома, в котором мы собирались остановиться.

Грубая, непростительная ошибка. В другое время этот парень был бы уже вышвырнут из моей СБ с волчьим билетом в зубах, но сейчас… сейчас во мне растекалось тепло от неожиданного признания Яны.

И я решил отметить этот хороший день тем, что просто снял Николая с позиции старшего группы, а Артуру, который заменил его, приказал незамедлительно подготовить второй из отмеченных мной домов.

Если уж совсем честно, то именно этот дом я выбрал первым, но вынужденно отказался от него, так как в этом по-домашнему уютном скромном коттедже имелась всего одна спальня.

«Придется ещё это как-то объяснить Яне», — подумал я, глядя на то, как моя необыкновенно красивая, очень беременная жена без шапки, выходит на улицу.

Яна

Странное дело, но поговорив с Соболевым об Ане, я почувствовала себя… свободней что ли.

Мне не хотелось думать, что подсознательно я всё-таки сомневалась в своем супруге — Дима был не достоин этих сомнений — но, судя по всему, так я и думала. Хотя…

Скорее, меня больше обрадовала его реакция: вместо злости на мою сестру, я увидела в его глазах благодарность… и надежду? В общем, то, что могло касаться только меня — и совсем не касалось моей сестры.

Испытывая страстное желание протереть лицо руками, я неуверенно замерла у двери, печалясь, что не взяла с собой антибактериальные салфетки.

«Придется потерпеть до машины», — мысленно усмехнулась я. — «Хотя, думается, уж кто-кто, а Соболев точно не забыл про салфетки».

Да, Соболев помнил обо всём — и контролировал всё до самых мельчайших деталей, значительно облегчая этим мне жизнь.

Я застыла на месте, сама не веря в то, о чем только что подумала: впервые я не злилась на Соболева из-за того, что тот не давал мне ступить и шагу без его разрешения; впервые… мне это даже нравилось.

— Или я просто не выспалась, — произнесла я вслух, потянув на себя дверцу. — Всё, хватит этих лишних мыслей.

Оказавшись на улице, я сразу же глубоко вздохнула свежий морозный воздух, заставила себя улыбнуться… и тут же осеклась, поймав хмурый взгляд Соболева.

— Янка, ты совсем сдурела. — рявкнул Дима, застегивая на моём пуховике молнию до самого горла. — Мало того, что шапку не надела, так ещё с раскрытым горлом вышла. Заболеть хочешь?

Чувствуя себя провинившейся школьницей, я на всякий случай замотала головой… хотя, конечно, для меня самой никакого криминала в моём поведении не было. Подумаешь, чуть-чуть не дозастегнула молнию. Ну в самом деле… сколько мне тут идти до машины — двадцать шагов?

Но Соболеву явно хотелось меня поругать… и потому я просто кивала в такт его словам, чувствуя, как каждый раздраженный фырк Димы согревает мне сердце.

Потому что это была забота.

Забота по-соболевски, разумеется, но, как говорится, чем уж богаты…

Пообещав мне чай с малиной и куриный суп на ужин (я не стала ему пока напоминать, что я плохо переношу запах курицы), Соболев протянул мне упаковку салфеток, а затем, дождавшись, когда я вытру после туалета руки, сам выбросил грязные салфетки в мусорку поблизости.

Затем Дима предложил обойти стоянку по кругу, чтобы немного размяться.

— Конечно, — кивнула я, решив, что это в самом деле хорошая идея: беременным, как и всем остальным людям, надо двигаться — без движения человеку плохо.

Пока мы «гуляли», совершая променад на безлюдной стоянке, Соболев сообщил, что эту ночь мы проведем в частном доме, а не в гостинице.

Я не спросила, почему он принял такое решение… все и так было понятно. Однако, понимая, что Соболев ждет от меня какой-то реакции, пришлось деланно удивиться.

— Я думала, мы успеем доехать до дома, — промямлила я первое, что пришло мне в голову.

— В нашем случае, чем медленнее — тем лучше, — ответил Дима, положив руку на мой живот. — Мы же не хотим растрясти нашего малыша-малышку по дороге.

«Живот», будто услышав, что говорят о нем, тут же «ожил», с силой ударив своего отца прямо в ладонь.

Соболев замер на месте.

Я замерла вместе с ним. Не потому, что «внутренние удары» были для меня чем-то новым — совсем нет; меня в очередной раз потрясла непередаваемая радость и неприкрытое восхищение в Димином взгляде — каждый пинок нашего малыша Соболев воспринимал как необыкновенное чудо.

Когда мы вернулись к машине, Снежаны в салоне не отказалось.

— А куда делась наша попутчица? — спросила я оглядываясь по сторонам.

Соболев, проворчав, чтобы я скорее садилась в машину, всё же соизволил процедить, что девицу отвезут до ближайшего города его парни.

— Какие парни? — удивилась я, вытянув шею, чтобы рассмотреть Артёма, гулявшего впереди нас. Водитель Соболева то ли тоже разминал ноги, то ли давал таким образом нам возможность переброситься парой слов наедине — но практически каждую остановку Артём выходил из машины и не возвращался за руль до тех пор, пока не получал от Соболева отмашку.

Однако сейчас Артём по-прежнему гулял по заправке один — никого рядом с нами больше не было.

— Ты же не думаешь, что я выехал из города с беременной женой с одним только шофёром, не так ли? — иронично сощурился Соболев.

Я пожала плечами, понимая, что никогда не задумывалась над этим вопросом.

— Я везу в машине самое ценное, что есть в моей жизни, — хмыкнул Дима. — Разумеется, и охраняют это соответственно.

Соболев

Отсутствие наглой суки в салоне Яна восприняла довольно спокойно. Моя девочка тоже успела раскусить эту шалаву — она поняла, что никакого ребенка и болеющей бабушки у этой «Снежаны» нет, а в машину к нам она забралась совсем с другими помыслами.

Однако… короткое присутствие этой суки все же принесло больше пользы, чем вреда. И я снова мысленно поздравил себя с тем, что правильно выбрал психолога: Алёна не зря предупредила, что беременные иногда странно едят, иногда странно себя ведут — и к этому надо относиться с пониманием…«Трепетно к этому надо относиться», — так она выразилась.

«Что ж, спасибо, госпожа психолог — если бы не наша короткая беседа, я бы и на километр эту шваль к Яне не подпустил» — подумал я, с любовью наблюдая за тем, как Янка возится со своим пуховиком. — «В конце концов, кто как не законный муж обязан обеспечивать безопасность своей беременной, со слабым иммунитетом, жены».

Я бы лучше пережил холодность Янки, её напряженное молчание и даже страх — но при этом бы точно знал, что моя женушка не дышит одним воздухом с сукой, которая только что вылезла из-под очередного клиента; не делит с ней один автомобиль, и не слушает наглые речи продажной швали.

И да, ещё вчера ничто не смогло бы изменить моего мнения — девки, подобные этой Снежане, просто не могли оказаться в одном салоне с моей Яной. Да что там, я даже родной сестре Яны запретил приближался к моей жене ближе чем на километр, что уж говорить про какую-то левую девку, которой хотелось попытать счастья с богатым папиком.

Я скривился, припомнив, как эта сука не поверила в наш брак. Из-за каких, блять, колец! У нас ребенок вот-вот появится, а она кольца на руках рассматривала.

Ну, ничего… ребята до ночи успеют — наденем кольца на их законные места сегодня же, и завтра в родной город въедем уже окольцованные — никто не прокопается.

Мысли с колец перескочили на Янкиных родных. Совсем скоро они узнают о нашем малыше… или малышке. Я мысленно улыбнулся, представив реакцию своих тещ — вот уж кто действительно за нас порадуется.

Долгожданное прибавление в семействе.

А Яна меня сегодня удивила. Дважды удивила, начав зачем-то откровенничать с этой случайной шалавой. Впрочем… мне было приятно услышать её мысли.

Откровением для меня стало не то, что обе тещи ценили моё внимание — как раз в этом ничего нового для меня не было; но меня необыкновенно согрела та мысль, что Яна — моя сбежавшая, сильно обиженная на меня жена — вспоминала об этих пустяках с благодарностью.

А вот ещё один сюрприз оказался не таким радостным. Хотя нет, я опять же, обрадовался, что Яна решилась поделиться со мной прошлым, которое до сих пор стояло между нами; я обрадовался, что она не поверила своей сестрице (то есть, выходит, что Янка всё таки верила мне), но даже от одной только мысли, что Аннет — наглая, жалкая тварь — посмела раскрыть свой рот и выдать эту больную чушь моей жене — от одной только мысли об этом мне хотелось вырвать Янкиной сестре язык — так, чтобы она больше не смела внушать гадости моей жене.

«Аннет — проблема, которую необходимо решить незамедлительно, иначе эта мина замедленного действия так и будет отравлять нам жизнь», — подумал я, махая Артёму, что можно возвращаться в машину.

Мне не хотелось разбираться в том, что думает о себе эта шлюха. Верила ли она в тот бред, который несла Яне, или эта была простая уловка, дабы посильней обидеть мою жену — не важно. Главное, что Анька продолжала оставаться угрозой…

Я открыл телефон, проверяя последнее сообщение Мурата. Сука, после того, как ей прострелили ногу, затихла и сделалась паинькой. Но все ещё было непонятно — до неё на самом деле дошло, что шутки закончились, или эта сучка просто притворяется, в очередной раз надеясь напакостить Яне?

И ведь самое гадкое, что Аннет прекрасно понимает, что ликвидировать родную сестру — сестру-близняшку своей жены я не смогу — и пользуется этой моей единственной слабостью.

Я посмотрел на жену, которая сейчас елозила на сидении, пытаясь найти удобное для себя положение и мысленно усмехнулся, сообразив, что моя наивная, невинная девочка только что меня сделала.

Если бы я так хорошо её не знал, если бы не был уверен, что Янкина откровенность на заправке всего лишь внезапный порыв чувств, точно бы подумал, что со мной только что разыграли блестящую комбинацию: теперь, после Яниного признания о её сестрице, я не мог рисковать нашим непрочным перемирием даже ради честного возмездия.

Аннет заслужила куда больше, чем она получила от меня до сих пор… Но придется смириться. И подождать.

Если эта шкура притворяется, больше я спускать это на тормозах не буду. Сделаю, как предложил Ахмет — и разом решу эту проблему навсегда.