Глава 2

Соболев

Одна из сучек, забив на своего спутника, демонстрировала мне свою силиконовую грудь и призывно улыбалась сделанными губами.

Да, детка, я догадываюсь, что сосешь ты круто — но меня это не интересует.

Нет, я не стал импотентом — и друг в штанах зашевелился, напоминая о том, что мы пока ещё живы. Но… не хотелось.

Все эти услужливые сучки, секретарши, массажистки и просто девочки-любительницы членов больше не вызывали во мне желания.

Только хуй поднимался, напоминал, что мы с ним ещё живы.

«Живы только снаружи», — устало усмехнулся я. — «А внутри — давно труха».

Девица тем временем принялась эротично пить коктейль через трубочку.

— Дмитрий Александрович, — фальшиво пропела сучка, хлопая нарощенными ресницами как идиотка. — А что вы сегодня вечером делаете?

— А что? — улыбнулся я в ответ. Эта дура даже не поняла, что задавать такие вопросы мужчине моего статуса просто нельзя.

— Говорят, у нас в центре города новый клуб отрыли… с ВИП-площадками, — сука, несмотря на то, что корчила из себя маленькую девочку, знала как продемонстрировать своё тело. Едва не выпрыгивая из своего короткого платья, она терлась об меня словно течная дворовая собака, выпячивая вперед эти свои губищи.

— Там говорят, столы, на которых можно … пошалить.

Она придурочно захихикала, потрясся передо мной своим декольте. Дура.

Тяжело вздохнув, я поманил её к себе.

— Да, Дмитрий Александрович? — девка оскалилась, предвкушая скорую победу.

— Если ты так хочешь потрахаться, я могу выделить тебе на это на пару своих парней. В охране у меня парни молодые, резвые. — Издевательски протянул я ей на ухо. — Согласна?

Отстранившись, сучка возмущенно посмотрела на меня.

— Дмитрий Александрович, как вы можете… — протянула сучка, изображая из себя нетронутую целку. Этой дуре было невдомёк, что я до сих пор был в состоянии отличить потаскуху от хорошей девочки.

Усмехнувшись, я спокойно произнес.

— Миллион за день.

Сучка вздрогнула и сразу же прекратила возмущаться.

— Дмитрий Александрович, но как же … — она надула губы, глупо рассчитывая, что я тут же поведусь на её сделанные вареники.

Нет, я допускал, что минет у такой получался отменный — должен же человек быть где-то профессионалом. Но мне просто не хотелось.

— Я как раз и не могу, — рассмеялся я, засунув руку внутрь её лифчика. Интересно, отстранится или нет?

— А вот мои парни — прямо сгорают от нетерпения.

— Я… — сука застыла, пока я игрался с её сосками. — Я не такая.

Я моментально вытянул свои пальцы из её платья.

— Ну, как знаешь.

Отдав официанту пустой стакан, я направился к выходу — в конце концов, я не нанимался торчать здесь целый день — приличия соблюдены и ладненько.

Не успел я пройти и пяти шагов, как меня окликнул женский голос. Все та же охочая до мужиков сучка спешила ко мне.

— Дмитрий Александрович… — она быстро отвела взгляд в сторону, но голову не опустила. — Я согласна.

Я весело хохотнул.

— Миллион за день?

Девица кивнула.

— Умница, — похвалил я девицу. По крайней мере, дорога домой скучной не будет.

Машины на меня в последнее время давили.

Нет, я не был сентиментальном юношей, скулящим о своей первой любви, потерянной на заднем сидении автомобиля. Только … так получалось, что ребенка, от которого избавилась Яна, мы заделали именно в машине — другого варианта, к сожалению, просто не было.

Я тогда не сдержался, приревновал её. Испугался, что она на самом деле разведется со мной. Янка ведь всегда была моим воздухом, моей совестью, причиной, по которой я до сих пор верил в этот мир… А она сказала, что разведется.

И меня просто переклинило.

Смешно, конечно, но даже такие циники, как я, иногда становятся жертвами любви с первого взгляда — с одного только первого взгляда.

Я ведь увидел Яну в суде — когда она, беззастенчиво меня разглядывая, что-то быстро рисовала в своем альбоме. Художница моя…

Мне тогда понравился её наивный взгляд, от которого сразу стало тепло, понравилась её застенчивость — заметив моё внимание, девушка покраснела, отпустила голову и явно смешалась. А потом у неё рассыпалась прическа.

И я решил, что давно знаю её.

Волосы все испортили.

Кто будет запоминать лица сук, которым платишь за свои удовольствия? Да никто… Но Аньку я вызывал часто и часто кончал ей на лицо.

С распущенными волосами девушки казались идентичными, только цвет волос различался. Но ведь это сейчас не проблема — сегодня она блондинка, завтра — рыжая, послезавтра — брюнетка. Какая разница?

Я тогда и подумать не мог, что их на самом деле две. Просто вызвал вечером Аньку и трахнул во все дырки… она ещё долго ходила в раскорячку, что для бывалой девицы кое-что да значило. Нет, всё честь по чести — временную нетрудоспособность я ей оплатил и даже вслух удивился насчет цвета её волос. Идиот!

— А что не так? — спросила Аннет, накручивая на палец обесцвеченный локон. — Разве вам не нравятся блондинки?

— Нравятся, — кивнул я. — Но утром, с другим цветом, ты казалась посвежей, почище.

Анька, то есть Аннет (она зачем-то использовала это дурацкое прозвище) медленно втянула палец с локоном в рот и сделала несколько медленных движений.

— Я очень грязная девочка, — прошептала она. — Накажите меня, мастер.

Наказать-то я её наказал — едва рот не порвал этой твари, отыгрываясь на ней за своё разочарование. Потому что дело было совсем не в волосах… та девушка в суде показалась мне чистым ангелом, до которой хотелось во что бы то ни стало дотянуться и отогреть возле неё свою душу.

Ту, из суда, я брал бы долго и нежно, купаясь в её чистом взгляде … эта же задыхающаяся от моего члена сука, которую трахало на постоянной основе, наверное, полгорода, никого не могла отогреть.

Да, я тогда всерьез подумал, что по-дурацки обознался. Ошибся, принял проститутку за хорошую девочку — бред, конечно, но с кем не бывает. Но на всякий случай поинтересовался у Рафа, нет ли у Аньки каких-то проблем.

В ответ глава моей СБ недоуменно нахмурился.

— В смысле, проблем? Дим, она что, пыталась за тобой шпионить?

— Нет, в смысле, ты в курсе почему она пошла в проститутки? Может, у неё какие-то финансовые проблемы?

Раф недоуменно моргнул.

— Дим?

Я скривился. Ну да, глупый вопрос. Анька — прожженная шлюха, которой нравилось её ремесло. Она не просто обслуживала мужиков своим телом — она от этого ещё и кончала. Не симулировала, а по-настоящему ловила от всего кайф. Бабы, которые вынуждены торговать собой ради бабла, не такие.

— Ладно, — криво усмехнулся я, чувствуя себя наивным идиотом. Из моей головы никак не шёл тот чистый взгляд… Как такое можно сыграть? — Иди, Раф, работай.

А Анька, надо отдать должное этой хитрой суке, ещё тогда поняла, отчего у меня так снесло крышу — и быстренько перекрасилась из блондинки в шатенку. С её настоящим цветом она действительно больше напоминала ту, которая стала моим наваждением — и оттого я стал заказывать её почти ежедневно. Я трахал её дома, трахал в офисе; трахал по дороге в аэропорт и даже в самолете — когда не хотел ехать в командировки один.

Надо признать, эта сука какое-то время водила меня за нос, пока однажды, окосев после рома и хорошего траха, Анька не брякнула, что их на самом деле две: одна — страстная красавица, и вторая — тихая серая мышь.

Я не поверил… думал — просто пьяный бред, но на всякий случай решил это проверить.

Их правда было две — проститутка и тихая девочка.

Моя Янка на самом деле существовала.

Прежде, чем «познакомиться» с ней, я приказал изучить всю её подноготную — вплоть до переписок в соцсетях и подарков, которые мальчишки дарили ей в школе. Как выяснилось позднее, не дарили. Она вообще ни на грамм, ни на миллиметр не разочаровала меня — я готовился к тому, что сестра прожженной шлюхи просто не может быть ангелом, и искал скелеты по всем её шкафам.

Но моя Янка была именно той, какой её описала Анька — тихая, скрывающая свою красоту, честная девушка.

Я не собирался ей врать насчет себя, Яна сама сделала неправильное предположение, я всего лишь не стал её поправлять. Приказал Рафу снять мне крохотную квартиру, забрал у сторожа самую дешевую из его машин. В общем, попробовал жизнь простого человека. С магазинами, стиралкой, с Янкиными переживаниями, хватит ли нам денег, когда я водил её по ресторанам.

Она была как ожившая мечта, как рай, который я случайно нашёл на земле — да, я не признался ей сразу, кто я на самом деле, но у меня так сорвало башку от всего происходящего, что я и сейчас не чувствую себя виноватым за то, что умолчал тогда об этом.

Потому что та коморка стала нашим единственным настоящим домом.

Я долго ухаживал за ней— неприлично долго, если сказать по правде. Но мне это даже нравилось. За тот период я как будто очистился от запаха шлюх, которым уже пропиталось моё тело. Я ловил кайф от наших свиданок, от её неумелых, робких поцелуев.

Не то, чтобы у меня этого совсем не было — было со своими ровесницами, когда мы только-только открывали для себя все эти плотские приятности. Но тогда меня, как любого молодого пацана, тянуло испробовать как можно больше — и потому я не смог по достоинству оценить тех девочек.

Затем, втянувшись в бизнес, я уже полностью забил на нормальные свидания с девчонками. Свидания были — но с суками, которые точно знали, чего они хотят. Ну, а для радостей тела всегда можно было воспользоваться шлюхами — элитных эскортниц в нашем городе имелось предостаточно. Ими я просто пользовался: дрочить при моих возможностях — полный бред. Когда платишь даже за то, что кто-то стирает и складывает в шкаф твои трусы, куда спокойной относишься к тому, что кто-то также за бабки опустошает твои яйца.

С Яной всё было иначе. Я как будто только с ней понял, что такое по-настоящему жить. Мне нравилось всё — и её смущение, и её искренность, и даже та домашняя забота, которой она окружила меня.

Она делала мне «на работу» бутерброды со специально запеченным для этого дела мясом, клала мытые яблоки и часто пекла булочки.

Я ловил кайф от простых прогулок по лесу, хмелел от простого чая, который мы брали с собой в термосе, улетал от одних только поцелуев… я тогда жил — впервые по-настоящему жил как человек, а не как бездушная машина.

Я вытащил из кармана сигареты, чтобы побыстрей затянуться едким дымом. Если бы от курева ещё сносило башку и отрубало память…

Горько усмехнувшись своим мыслям, я кивнул водиле, чтобы он открыл мне дверь.

А затем повернулся к охранникам.

— Парни, у нас тут девочка неоприходованная. Хочет повеселиться.

Сучка, покорно ждущая неподалеку, вздрогнула… но промолчала.

«Молодец. Значит, отработаешь своё содержание. И парням будет хоть какое-то веселье. Правда, в машине особенно не разгуляешься, но Кадиллак у меня просторный, а ребята ловкие».

Получив отмашку, парни быстро засадили девке с двух сторон и принялись демонстрировать такое шоу, что ехать домой было почти не скучно.

По крайней мере я смог отвлечься.

Ненадолго.

Девка как раз уже была близка к оргазму, когда мой телефон ожил тихой трелью.

— Не отвлекайтесь, — рявкнул я, и один из парней тут же с силой протолкнул свой член в самое горло суке. Молодец.

Девка ожидаемо напряглась — но не отстранилась, послушно подставляя свое тело для удовлетворения моей охраны.

«Миллион за день так просто не заработаешь», — усмехнулся я, отвечая на звонок.

Звонил Мурат — один из парней, охранявших Янину сестру.

Да, у этой твари была теперь даже собственная охрана. Хотя, была бы моя воля, я бы с удовольствием убил суку ещё полгода назад. За всё, что эта она сделала с нами.

Когда эта тварь своими куриными мозгами сообразила, что я не в восторге от её опытной кормилицы, она ядовитой змеей пролезла в наши с женой отношения, уничтожила всё хорошее, что было между нами — и, конечно же, заслужила себе смертный приговор.

Но ей и этого показалось мало. Жадная сука как будто не понимала того, что она натворила: когда Янка сбежала, сучка попыталась заменить её собой. Глупая тварь!

Я мог трахать любую бабу в округе, мог днями не слезать с услужливых, умелых девок… но к твари я мог приблизиться только в одном случае — если бы пришел её убивать.

Впрочем, наглая сука и тут подстраховалась — она вроде как изображала мою жену перед своими родными.

Да, мать и бабуля моей Яны до сих пор пребывали в счастливом неведении и не знали, что Янка сбежала от меня — сестрицы придумали какую-то сказочку, которой их родные по наивности поверили… пока верили. Сука, кажется, звонила им через скайп, изображая Яну… Получалось так себе, но бабушка и мать на это велись — а это для меня было главным.

Пока они верили, тварь продолжала жить. Правда, не очень комфортно. Я запер её в отдаленной деревушке подальше от города, в комнатке без интернета, телевизора и прочих удобств. Оставил только телефон — на случай, если Светлане Владимировне или Ольге Ивановне понадобится помощь.

Правда, сучка и тут выкобенивалась — не проходило и недели, чтобы она не требовала от своих надзирателей каких-то поблажек. А поскольку все её прихоти должны были согласовываться со мной лично, мне так или иначе приходилось вспоминать о ней… чаще, чем мне того хотелось бы.

Вот и сейчас, Мурат заикаясь от страха, сообщил мне новую придумку этой твари.

— Дмитрий Александрович, Анна просит вас приехать. Просит поговорить с ней.

— Причина? — спросил я, наблюдая за тем, как мои парни всё-таки заставили услужливую девку ненадолго «отъехать» от оргазма.

Про тварь я спросил больше для проформы, уже зная ответ заранее: Янкина сестрица наверняка в очередной раз выдумала какую-то глупость, чтобы снова попытаться забраться ко мне в штаны. С тех пор, как Янка меня бросила, у твари как будто сорвало крышу — она даже пару раз пыталась подкатить ко мне, изображая мою жену.

Дура, как будто их вообще можно было спутать.

Я сжал зубы, вспомнив тот единственный раз, когда по пьяни ошибся… когда, чтобы не сломать свою невесту, заказал тварь, а та каким-то образом подсунула мне вместо себя мою же Янку. Гребаная ревнивая сука могла срубить прилично бабла, а вместо этого усложнила жизнь и себе, и нам с Яной. Не знаю, как я тогда удержался и не грохнул её… а впрочем знаю: если бы я не боялся за то, как себя поведет моя невеста, я ещё тогда бы по-тихому избавился от сестрицы, навсегда освободив нас от этого ненужного груза.

А ведь я даже пытался поступить с ней честно.

Как только с Яной всё завертелось, я перечислил Аньке круглую сумму, чтобы та навсегда закрыла свой рот — и продолжала дальше изображать из себя фотомодель или актрису…

… «из погорелого театра».

А эта дура, вместо того, чтобы где-то тихо осесть, принялась окучивать моих парней. Лезла в штаны к Глебу, Ахмаду, Рафу… идиотка.

— Дмитрий Александрович, она настаивает на том, что это личное, — вздохнул Мурат. — Она просит поговорить с вами …

Девица, растормошенная парнями, пришла в себя, неловко грохнувшись вниз и схватив при этом меня за штанину.

На неё было неприятно смотреть: оттраханная самка с красной размазавшейся по лицу помадой, жадно ищущая новый вкусный член.

«Такую можно во все щели… она и не заметит», — брезгливо подумал я, мыском ботинка отпихивая от себя эту блядь, одновременно с этим чувствуя, как поднимается волна ненависти к самому себе. Если бы я только тогда удержался… если бы потом сумел загладить перед Яной свою вину.

— Дмитрий Александрович, — напомнил мне о себе Мурат. — Что с Анной-то делать? Вы приедете?

— Прострели ей ногу, — предложил я, не дав договорить парню. — Если и после этого не скажет о своем «личном», можешь даже не везти её в больничку. Пусть сдохнет без медицинской помощи.