Глава 12. Он

— По какому поводу такой торжественный ужин? — спрашиваю я.

Регина пригласила меня в ресторан.

И по тому, как она одета, какое дорогое заведение выбрала, как нетерпеливо поглядывает на меня, я все понимаю.

Сейчас будет что-то важное.

Заведение выбрано тоже, наверное, неспроста.

Ресторан — помпезный, и тарелка даже простого греческого салата стоит невероятно дорого.

— Разве мы не можем просто так сходить вот сюда, м?

Наверное, можем. Дело ведь не в цене, я давно перестал считать копейки в кармане и даже каждое пополнение счета не отслеживаю с трепетом внутри.

Привык быть состоятельным, привык, что теперь у меня большие возможности.

Говорят, к хорошему быстро привыкаешь.

Моя жизнь сейчас, объективно, считается ярче и лучше, чем прежняя.

Но почему я так и не могу к ней привыкнуть?

Просыпаясь на новой квартире, мне каждое утро приходится себе напоминать, где я нахожусь, с кем сплю и живу.

По привычке сворачиваю на кухню налево и, разумеется, сбиваю мизинец до синяков, ведь в прошлом доме кухня располагалась справа и там не было этой дурацкой барной стойки, которая занимает так много место и оказывается просто бесполезной!

Повторяю себе, как мантру: ты этого хотел, ведь так же?

Хотел.

Фантазировал.

Изводил себя.

Решил быть честным, получил все, о чем мечталось.

Так почему же внутри нет того ощущения счастья, зато чувства нереальности происходящего — хватает с лихвой.

Я как будто пытаюсь себя убедить, что все это происходит со мной, а не с кем-то другим.

Просим меню, выбираем блюда. Регина не стесняется, выбирает все самое дорогое.

— И один бокал шампанского, — дополняет она свой заказ официанту.

— Шампанское? Днем?

— Есть особенный повод, и потом, шампанское — не для меня.

Ощущение, что сейчас я услышу нечто такое, что все изменит, только усиливается.

Регина подтягивает к себе сумочку, опускает в нее руку.

— Матвей, я люблю тебя. Люблю столько, сколько помню себя осознанно, — говорит она нежным голосом. — Я так безумно счастлива быть рядом с тобой… И, надеюсь, ты тоже обрадуешься этой новости.

Она делает паузу.

— Я беременна, — говорит она и протягивает мне тест.

Две красные полоски.

Такое чувство, будто я здесь — третье лицо, и всего лишь наблюдаю сцену со стороны, беззвучно.

— Может быть, теперь мы станем настоящей семьей? — Регина произносит это мягко, чуть улыбаясь. — Знаешь, я почти готова сама сделать тебе предложение руки и сердце!

Она смеется своей шутке и добавляет:

— Мне не нужна пышная свадьба. Счастье ведь не в деньгах, и не в роскоши. Главное, чтобы ты был рядом.

Я молчу.

В голове тупо и гулко звучит приговор, который мне ни за что не забыт: «Детей у вас быть не может».

В этот миг перед глазами проносится вся моя жизнь.

Не с Региной, не с этой девушкой, которая своей милотой и сладостью напоминает зефир.

Поначалу это казалось волнительным, сладким и желанным, но сейчас я… устал от этого вечного приторного праздника и клятв любви.

Или просто приелось?

Или дело в другом…

Я вспоминаю, как впервые встретил Ярославу, как мы начали встречаться. Наш первый поцелуй на остановке, по крыше шуршит дождь, отдельные капли падают мне за шиворот, а я упиваюсь сладкими губами…

Потом наша роспись в загсе, платье, которое Ярославе шила ее мама, когда еще была жива.

Беременность, рождение старшего сына.

Наши счастливые лица и полная потеря контроля над сердцем: казалось, оно выскочит из груди от счастья.

Следом — рождение дочери.

Мой карьерный рост, небольшой перерыв.

Позднее Ярослава забеременела еще одним ребенком, но выносить не смогла. Ей диагностировали замершую беременность и делали вызывающие роды.

Я до сих пор чувствую то горчащее на языке ощущение вины.

Потому что тогда я запланировал поездку подальше от цивилизации, на лоно природы.

Ярослава ощутила недомогание, но разыгралась непогода, дорогу размыло. Мы застряли там, среди первозданной природы, на целые сутки, а когда вернулись, было уже поздно.

После этого Ярослава замкнулась в себе, стала отдаляться.

Она ни разу не обвинила меня, но мне этого и не надо было слышать: гораздо громче любых слов звучало ее молчание.

Чтобы отвлечь ее от горестных мыслей, я подарил ей свою оранжерею, возможность засадить теми цветами, которые хотела Яся. Постепенно она переключилась на эти приятные хлопоты и погрузилась с головой так, словно капризные и хрупкие цветы стали ее новыми детками.

Очередной этап жизни: все идет в гору, растут наши дети и мой бизнес.

Кажется, холодок между нами все усиливается, или так было всегда?

Ведь Яся не из тех, кто целый день вздыхает о любви и требует ее доказательств.

И вот, когда Ясе исполнилось тридцать четыре года, она захотела еще раз забеременеть.

Но не получилось.

Она прошла все обследования, потом потащила и меня.

Так и выяснилось, что причина — во мне.

Я молод, полон сил и считал себя здоровым, как бык. У меня все в порядке с эрекцией и сексуальным аппетитом в постели, но качество семени уже не то.

Есть вещи, к сожалению, необратимые. И одна из таких вещей — это время, которое не щадило мою возможность зачать детей снова.

Если уже тогда сказали, что в моем случае маловероятно зачать детей, то что же происходит сейчас?

И тут, вдруг, эта новость.

— Ты станешь папой, любимый. Ты рад?