Глава 13. Он

Я смотрю в лицо Регине: до чего же нежная, зефирная девочка, так волнуется…

Но смотрит внимательно, пристально.

Я впервые вдруг ощутил этот контраст ее жестов, языка тела и холодного, взрослого взгляда.

Меня как будто холодной водой окатило, а внутри пронеслась мысль: ясная и четкая.

Регина всегда говорит то, что я хотел бы услышать. Я ни разу не слышал ни капризов с ее стороны, ни раздраженного тона.

Неужели она на такое совсем неспособна?

Ведь даже на солнце есть пятна, а у каждой монеты — две стороны.

Регина внимательно смотрит мне в лицо.

— Что-то не так, любимый?

Молчу.

В горле пересохло.

Смачиваю его водой, но не выходит проглотить ком.

— Все так. Просто… неожиданно.

Я слышу, как в моем голосе появляется усталость, раздражение, подозрение, с которым не способен совладать.

— Но ты не всегда был осторожен, — напоминает мне Регина. — Вот и…

Я качаю головой.

— Ты уверена? Прошла обследование в больнице?

— Нет, но я… Я сделала тест, вот же он.

— Я не могу иметь детей, — раздраженно выдыхаю признание.

— Но… У тебя же двое… Двое взрослых детей. Они… Не от тебя, что ли?

— Что за глупости?! — рыкнул. — Они — мои! Но со временем я потерял такую возможность. Такое случается.

Мне неприятно это обсуждать.

Почему-то накатывает злостью.

— Ты… Не… говорил! — сипит Регина.

Ее глаза наполняются слезами.

Она смотрит на меня уже иначе. Так, будто я только что признался во всем, чего никогда не совершал. Между нами быстро растет недоверие, появляется что-то нехорошее, как будто крошечное пятнышко плесени на свежем фрукте.

— Ты же мне веришь?

Регина сует тест ближе, будто он нотариально заверен на правду.

— Не надо, — вдруг грубо отвечаю я и отворачиваюсь.

— Ты думаешь, это не от тебя?! Или вообще не настоящий тест?! — Регина кривит лицо, немного повышает голос.

Впервые она выходит из образа зефирной девочки и на ее месте появляется взрослая, в общем-то, девушка, женщина, которая носит слишком милые для своего возраста платьица.

— Я думала, ты обрадуешься! А ты…

Теперь — претензия.

Немного визгливая, истеричная.

— Я просто хочу сказать, рановато ты заказала шампанское, милая.

— Куда ты?!

— Я больше не хочу есть. Аппетит пропал.

Я просто выхожу из ресторана.

Вечером впервые ночую не в квартире, где мы живем. Заезжаю к брату, провожу время с его семьей и остаюсь с ночевокй.

Утром — в офис, на работу.

Назойливое ощущение неправильности происходящего преследует меня даже среди дел, важных разговоров и контрактов.

А вечером, когда уже темнеет, мне звонит Регина. Голос дрожит.

— Забери меня из больницы, пожалуйста…

В голосе — слезы.

— Пожалуйста, мне так больно. Это было так неприятно услышать. Боже, почему?! — она рыдает в трубку. — Я пошла все перепроверить с самого утра и вот только сейчас забрала результаты анализов. Я и не была беременна.

— Как же твой тест?

— Он оказался… ложноположительным. Такое случается, когда… гормоны пляшут. У меня небольшое воспаление, и все немножко сбилось. Гинеколог сказал, хорошо, что пришла сейчас. Хорошо, да? Но мне так плохо, любимый… так больно, что мы поссорились из-за этого. Забери меня, пожалуйста.

Разумеется, я еду за ней.

Забираю.

Пока едем домой, Регина плачет.

Улыбается слишком бодро, когда говорит, что это не конец, даже затрагивает тему, мол, не полечиться бы мне?

— НЕТ! — говорю слишком резко. — Тема закрыта.

Я держу руль слишком крепко.

Слушаю всхлипы Регины, но где-то глубоко внутри все равно чувствую: здесь что-то не так.

Регина плачет, а у меня внутри пусто.

Нет ни одного теплого чувства и желания ее как-то согреть, обнять и успокоить.

Только тревога и подозрение – будто появилась трещина, от которой потом все рухнет.