Глава 14. Она

Сегодня я прихожу домой чуть позже, чем всегда.

Решила прогуляться после работы, зная, что сегодня Вика должна ночевать у отца.

Поэтому я ловлю моменты тишины, ожидая, что вечер будет спокойный и размеренный.

Внезапно слышу, кто-то входит.

Бросает сумку у порога, шмыгает носом.

Выхожу.

Дочь.

Она стоит на пороге — бледная, с покрасневшими глазами, будто с нее всю краску смыло.

Сердце начинает тревожно стучать.

— Вика?

— Я сегодня ночую у нас, — говорит она.

— Кушать хочешь?

— Нет аппетита.

— Давай хотя бы чай поставлю?

— Ок, — бредет, едва передвигая ногами.

За ужином Вика молчит, ковыряет в вазочке с печеньем, перебирает конфеты. Хочется спросить: что, не подходит тебе этот десерт? Недостаточно изысканный? Она мне все уши прожужжала о том, какая Регина мастерица на все руки и большая умелица на кухне…

— Что случилось?

Вика резко поднимает на меня потухший взгляд.

— У меня ничего. А у Регины... кажется, будет ребенок! Ребенок, мама!

— С чего ты это взяла, Вик?

— Я видела на ее телефоне открыты вкладки, о беременности! Типа признаки беременности… Еще она спрашивала меня, хотелось ли бы мне еще братишку или сестренку! И при этом так загадочно улыбалась…

Дочь как будто задыхается:

— А сегодня папа сказал, чтобы я ночевала дома. Здесь, с тобой! Сегодня, завтра… Понимаешь?

— Беременность? — бросаю я с сомнением. — Ну, это вряд ли!

О том, что Матвей больше не сможет иметь детей, мы не говорили никому.

— Боже, ты как всегда! В своем репертуаре! Просто несешь чепуху и не понимаешь, как мне сейчас больно! Отцу теперь на меня… Плевать! Так же плевать, как на тебя! — бросает зло и уходит, оставив после себя гнетущую тишину.

Я встаю и аккуратно иду за ней в комнату.

Чувствую, как страх медленным, ледяным касанием стекает с затылка вниз по спине.

Спустя пять лет после рождения Вики я забеременела снова, но выносить ребенка не смогла.

Замершая беременность.

Вызывающие роды.

Такое случается.

Захожу, прижимаюсь к двери.

Вика сидит на кровати, вся скукожилась. Хрупкая, растрепанная, почти ребенок, хоть и старается быть взрослой.

Я жду, что она начнет кричать, ругаться и требовать, чтобы я ушла.

Требовать, потому что, когда человеку страшно, он может вести себя агрессивно.

Но Вика начинает говорить почти шепотом, обреченно:

— Я хочу, чтобы этого ребенка не стало! Чтобы его вот так… Раз и не стало! Я… плохая, да? — спрашивает она со слезами. — Плохая и злая. В последнее время я только и делаю, что злюсь. На тебя, на папу, на брата, когда он несет всякую чушь и шутит не смешно. Потом снова на тебя, что ты стерла всю память о папе! А теперь… Теперь и на Регину. Она такая милая, красивая и хочет со мной дружить. Не сделала мне ничего плохого, а я хочу… Хочу, чтобы она потеряла этого ребенка! — выкрикивает дочь и падает на кровать, вгрызаясь зубами в подушку.

Я обнимаю ее молча.

— Я тоже много злилась, но такова жизнь. В ней не всегда получается так, как нам хочется. Подожди новостей от отца.

Я не вправе раскрыть его секрет дочери. И потом… вдруг чудо произошло, и эта Регина забеременела?

Вдруг причина не только в Матвее, но и во мне? Я уже не девочка, а Регина моложе…

Вот только этого мне не хватало для полного счастья — сомневаться в себе и снова вариться в тягостных событиях прошлого…

Когда же закончится эта боль и хоть чуть-чуть полегчает.

Иногда кажется, что я все отпустила, переступила и просто живу дальше, но потом в какой-то момент все меняется, и я снова погружаюсь в мысли о прошлом, истязая себя мыслями по кругу.

Я обнимаю дочь, чувствую, как она дрожит. Она путается в словах, а я просто держу и шепчу что-то успокаивающее, с трудом удерживая внутренний баланс.

Незаметно для себя я засыпаю.

Рядом с Викой, чего не было давным-давно…

Неожиданно мой муторный, неясный сон прерывает какой-то неясный звук.

Ночь.

В темноте раздается непонятный скрип, тихий стук.

Сначала думаю — показалось. Но звуки повторяются — становится страшно, в животе концентрируется холод.

Просыпается и дочь, сев на постели.

Понимаю: мне не показалось, она тоже слышит эти звуки.

Вика судорожно сжимает мою руку:

— Мама, кажется, к нам кто-то вломился...

Я напрягаю слух. Отчетливо слышу звуки, доносящиеся как будто издалека.

— Будь здесь, я проверю!

— Мама! — цепляется за меня дочь.

— Все хорошо, Вика. Наверное, это соседский пес. Вечно убегает. Или кот… — пытаюсь сделать голос уверенным, а у самой, боже, аж колени трясутся.