Глава 9. Она

Что бы я ни делала, что бы ни говорила, дочь все начнет воспринимать в штыки.

Теперь ее лучшая подруга — это Регина. Она спрашивает ее мнения во всем, во всем!

Она ночует у отца чаще, чем у меня дома, и даже начнет потихоньку перевозить к ним свои вещи.

Все больше вещей перекочевывает к ним — отцу и его новой женщине!

У дочери теперь появились от меня новые секреты, она разговаривает иначе и размышляет так, будто ее подменили…

Мои попытки наладить контакт, восстановить отношения ни к чему не приводят. Буквально, ни к чему хорошему.

Чем больше усилий с моей стороны, тем больше сопротивления со стороны дочери.

Я проигрываю хитрой стерве с видом невинного ангела, проигрываю ей!

Я уже проиграла ей мужчину, неужели она заберет у меня еще и дочь?!

Меня буквально трясет, от ее хитрости и продуманности, а когда дочь начинает рассуждать о том, чтобы уйти после девятого класса, чтобы начать учиться в колледже, разумеется, подальше от родного города, я понимаю, куда клонит эта стерва.

Сначала она приблизила дочь, а теперь скармливает ей идеи о самостоятельности и, разумеется, поддержит ее в желании учиться как можно дальше от дома.

Приблизь и избавься — вот такой у нее девиз.

Очередная попытка поговорить с мужем.

Наедине.

Я прошу его встретиться в кафе, он приходит, настороженный, и не спешит даже делать.

— Говори, что хотела.

— Вот так сразу? Мы не можем поговорить без спешки?

— Я не хочу обманывать свою любимую женщину, встречаясь за ее спиной с бывшей, у которой черт знает что на уме, — он смотрит мне прямо в глаза.

— Что ты имеешь в виду? — оторопела я.

— Думаешь, я не понимаю, какие истинные причины ты преследуешь? Постоянные звонки, визиты, ссоры и провокации, попытки настроить меня против любимой женщины… — Матвей делает паузу. — Ты и сама знаешь, как это выглядит. Понимаешь. Более того, курируешь сиутациюи и постоянно пытаешься накалить обстановку. С одной единственной целью. Ты пытаешься меня вернуть вот таким образом.

— ЧТООО?! И в мыслях не было! Думаешь, я буду за тебя бороться? За тебя? — смотрю на него, скривившись. — Нет.

— Ах да, я забыл, что был настолько хреновым мужем для тебя, что ты даже не удосужилась пошевелить и пальцем, когда я сказал, что хочу уйти. Ты не стала за меня ни бороться, ни останавливать, ни даже… — запинается он, продолжив. — Ни даже попросила разобраться, что со мной происходит, или поработать над нашими отношениями. Вариантов, как поступить, всегда сильно больше, чем один. Но ты выбрала самое легкое, Ярослава. Ты решила простой уйти в сторону. Безразлично. А теперь ты бесишься, что даже дочь тянется к Регине, к ее теплу. Ты всех заморозила своим холодом, Ярослава. Для тебя имели значение только твои цветы, теплицы и оранжереи. Вот и оставайся там, среди них, а нас… не трогай! — заявляет он, рывком поднявшись. — Разговор окончен.

— Ты не понимаешь, да? — хватаюсь за его руку. — Она настраивает дочь так, чтобы избавиться от нее, выставить как можно дальше. Она нарочно ссорит меня с дочерью, втирается к ней в доверие, а потом… планирует послать ее далеко-далеко, чтобы она не мешала вам.

Матвей стряхивает мою руку.

— Ты не права. Регина постоянно твердит нашей дочери, чтобы она не ссорилась с матерью. Постоянно! Я своими ушами слышал… Так что твои обвинения не имеют ничего общего с реальностью. А теперь отпусти. Отпусти и прекрати за меня цепляться, выглядишь жалко.

— Чем она тебя взяла, ну, чем? — усмехаюсь горько. — Вот этой показной нежностью сюси-пуси? Неужели ты не видишь, насколько она фальшивая в этой роли молоденькой девочки, сама-то ведь уже взрослая женщина…

— Мне с ней тепло и комфортно. С ней я чувствую себя нужным и любимым. И для нее на первом месте — я, а не какие-то дурацкие, мать его, цветы! — рычит муж и уходит, оставив меня наедине с мыслями.

Я проиграла.

***

Немного позднее

— Зина, скажи, я, что, правда чокнутая цветочница?

— Что? — аж поперхнулась кашлем подруга.

Я повторяю ей все то, что сказал мне муж, и подруга возмущается.

— Вот только не говори, что ты поверила в этот бред. Да, у тебя более спокойный, холодный нрав. Но неужели любовь у всех должна выглядеть одинаково? А твои цветы… Даже не знаю. Ревновать к цветам глупо. И то, что ты задаешься этими вопросами, лишь доказывает то, как ловко эта сучка умеет пудрить людям мозги.

— Но что же мне делать?

— А ничего, — говорит подруга. — Ни-че-го. Все, что можно было сделать, ты уже сделала. Отпускай… И подумай о себе.