Глава 18

Вера

Миша подходит ко мне, берет за локоть и сажает в третье кресло.

— Вера, познакомься, это Олег Юрьевич. Он мой давний знакомый и адвокат по совместительству. Так как у меня грядет конфликт интересов по твоему вопросу, я попросил Олега быть твоим адвокатом, — голос твердый, четкий, строгий.

А я, кажется, только сейчас начинаю дышать, понимая, что вдыхала все это время лишь наполовину.

— Правда? — спрашиваю тихо.

— Да, — отвечает Миша без тени улыбки. — Ты очень вовремя заехала, у Олега есть вопросы. Я оставлю вас наедине, проверю Матвея.

Муж уходит, а я провожаю взглядом его напряженную спину, чувствуя укол вины. Вчера после обеда я даже слушать не захотела Мишу.

Возможно, повела себя истерично.

— Вера, расскажите мне, с чего все началось, — просит Олег Юрьевич, и я принимаюсь вводить его в курс дела.

Наш диалог выходит коротким, и адвокат, пообещав сообщить о своих дальнейших действиях, уходит.

Я остаюсь сидеть на том же месте, когда Миша возвращается в свой кабинет.

— Я оставил Олегу твой номер телефона. Не переживай, он хороший адвокат, думаю, вопрос решится быстро, — голос как лезвие ножа. Холодное и острое.

Он не смотрит на меня. Подходит к своему столу, принимается разбирать бумаги, будто что-то ищет.

Я поднимаюсь с кресла, подхожу к мужу со спины и кладу руку между его лопаток. Мышцы на его спине дергаются, но он не оборачивается, делая вид, что дальше перебирает бумаги.

— Думаешь, я не хочу тебя защищать? — спрашивает, и оборачивается ко мне: — Я бы все сделал, чтобы добиться правды и защитить тебя, но, Вера, пойми, у меня, блять, связаны руки! Ну невозможно одновременно готовить иск на своего же клиента и одновременно защищать его!

Миша выдыхает резко и выпаливает:

— Даже объяснить нихера не дала. Обиделась, словно малолетка. Спать на диван меня выперла, как… кретина какого-то! Уехала! Ни ответа, ни привета. Что за херня у нас происходит, Вера?! — последнее он выкрикивает.

— Я не знаю, Миша.

— Чего ты не знаешь? — спрашивает грубо.

Я поднимаю взгляд на мужа.

— Я не знаю, как верить тебе теперь.

— Блять, Вера! Как раньше. Просто забудь об этой Коротаевой!

— Как мне забыть о ней, если ее имя постоянно появляется то тут, то там?! Она лебезит перед тобой, а ты веришь ей! Там, за столом, она чуть ли не облизала тебя! — теперь уже я не сдерживаюсь и выкрикиваю ему и лицо.

— Это простая благодарность!

— А потом оклеветала меня, якобы я флиртовала с другим мужчиной!

— Но по факту ты реально общалась с другим мужчиной!

— Ее подружки льют на меня дерьмо!

— И я разберусь с этим, но не напрямую! И кстати, насчет того, что тут есть вина Анны: это пока недоказуемо, так как она не писала тех сообщений, так что будь готова к тому, что до нее дело может не дойти.

Мы замолкаем.

Оба дышим тяжело.

Сказать больше нечего, слова оборвались, закончившись слишком резко.

Миша запускает руку в волосы, нажимая пальцами на череп, будто ничего кроме головной боли я у него больше не вызываю.

— Я люблю тебя, Вера. Но происходящее изводит меня.

— Думаешь, мне легче? — спрашиваю так же устало.

— Я думаю, Вера… — смотрит на меня, как на чужую, — нам стоит…

Сердце обрывается. Болью отдает в ребра.

Но Миша так и не успевает закончить предложение, потому что в кабинет без стука входит… мать ее, Коротаева.

— Ой, я, кажется, не вовремя? — невинно хлопая глазами, произносит Анна.

В руках у нее подарочный пакет, наверняка адресованный моему мужу.

— Все в порядке, — Миша переводит взгляд на Анну, при этом его голос из холодного и озлобленного превращается в учтиво-вежливый. — Проходите, я как раз вас жду.

Шокированная, перевожу взгляд с Анны на мужа.

— Ты серьезно? — спрашиваю шепотом.

— Поговорим дома, — так же тихо говорит он и оставляет на моей щеке абсолютно бездушный, дежурный поцелуй.

Устраивать разборки при Анне я не стану, поэтому, расправив плечи, прохожу мимо нее.

— Добрый день, Вера, — хлоп-хлоп глазами.

Мне хочется расцарапать ей лицо.

— Добрый, Анна, — передразнивая ее, хлопаю глазами, и улыбка Коротаевой дергается. — Что это вы ходить ко мне перестали?

— Да знаете, мне же переехать пришлось. До вас теперь добираться совсем неудобно, — разводит руками.

— Что ж, понимаю, — киваю и говорю тише, так, чтобы Миша не слышал: — А подружкам своим передайте, чтобы адвокатов искали. Максимальное наказание до трех лет при умелом адвокате, — снова картинно моргаю, все как делала она до этого. — А умелый адвокат у меня имеется.

Коротаева провожает меня резиновой улыбкой.

Я забираю сына из приемной. Когда мы садимся в машину, он говорит осторожно:

— Мам, мне кажется, эта тетка вас подслушивала.

— Что? — едва удерживаю руль.

— Я отошел в туалет, а когда вернулся, она стояла около папиной двери и подслушивала. А потом увидела меня и вошла.

Гребаная Коротаева! Какого черта тебе надо от моего мужа?

— Мам? — спрашивает Матвей сдавленно.

— Что, сынок?

— А вы с папой разведетесь?