Глава 24

Вера

Походкой от бедра возвращаюсь в зал.

По ощущениям, народу тут стало еще больше, и, наверное, мне это даже на руку. Я бы с удовольствием затерялась среди гостей.

Но куда там. Тяжелая рука Зимина уверенно опускается мне на талию и притягивает к себе.

Хочется выпутаться и залепить ему пощечину, что вообще максимально тупо.

Взываю к голосу разума, чтобы понять, кто прав, а кто виноват.

Между нами уже не просто трещина, а Марианская впадина недоверия.

И муж продолжает… нет, не врать. Недоговаривать. И каждое его объяснение, в общем-то, выглядит совсем не как оное, а скорее как издевательство надо мной, моими чувствами и любовью.

По другую сторону — сомнение. А что, если Миша сказал правду?

Все было именно как он говорит. Она полезла, он ее послал и передал дело другому.

Ну вот как-то так, да. Ведь может быть?

Может.

А теперь представим, как она входит в его кабинет и он стушевался, увидев в ней меня. Она его целует, а он поддается и теряется в пространстве и в двух женщинах.

Не такова ли ее конечная цель?

Одумался — это хорошо.

Поздно — это плохо.

Доверие вернуть сложнее, чем заслужить любовь, ведь она не более чем набор гормонов, которыми можно научиться управлять. А вот доверие — голос разума, требует четких доказательств, подтверждений, которые убедят человека и расположат его к тебе.

— Ты действительно считаешь, что сейчас самое подходящее время для того, тусоваться здесь? — Миша зол.

Все идет не по его сценарию. Это бесит мужа, а меня подстегивает копнуть глубже.

— Идеальное, — отвечаю легко и поворачиваюсь к нему, улыбаясь. — Вдруг Коротаева сольет мне еще какой-нибудь тщательно оберегаемый секрет.

— Нет никаких секретов, Вера, — цедит Зимин. — Ни единого. Задай мне любой вопрос, я отвечу на него честно. Не веришь? В приемной камера, могу прислать тебе записи.

Доверие… его вернуть сложно. А порой и вовсе невозможно.

— А знаешь что? Пришли, — дергаю бровью. — Проверим, насколько ты честен со мной.

— Пришлю, — кивает серьезно. — Даже и не надейся на то, что это испугает меня.

— Пф, — фыркаю, — ты бы не стал предлагать, будь там что-то компрометирующее.

Миша больше не может сдержать злость и тянет меня за скульптуру, которая находится неподалеку.

— Что мне сказать тебе, чтобы ты перестала смотреть на меня так, будто я перетрахал всю свою клиентскую базу? Коротаева — ошибка, я ее я недооценил. Я не сосался с ней добровольно, а выставил из кабинета. Дело ее отдал. С пригласительными вышла накладка — знай я, от кого они, разорвал бы к чертям. Так что мне еще сделать, Вера? Как доказать тебе свою любовь и верность?

Муж дышит тяжело, взгляд полыхает злостью и, скорее всего, безысходностью, которую он чувствует.

— О, не сомневаюсь, ты найдешь оправдание каждому из своих косяков, — широко и неестественно улыбаюсь. — Не пробовал в принципе не создавать таких ситуаций, в которых к тебе возникают вопросы?

— Я не понимаю одного: какого черта ты вцепилась именно в Анну? Ведь я работаю и с другими женщинами.

— Может быть, это потому, что другие женщины не плели паутину вокруг себя, чтобы затянуть тебя в нее.

— Коротаева — зло, ясно, — усмехается. — Ее больше нет рядом со мной.

Я беру своего мужа за подбородок и разворачиваю в другую сторону.

— Она в десяти метрах от тебя, Миша. Смотри.

Наклоняю голову набок и рассматриваю мужа, наблюдая, как он ведет взглядом по толпе и находит Коротаеву.

А та, будто только этого и ждала, машет ему рукой.

— Взрослый образованный мужчина, — вздыхаю. — Но слепой, как только что рожденный котенок.

— Я хочу уехать, Вера. Мне нахер не нужны эти игры, — давит на меня взглядом.

— Уезжай, — пожимаю плечами и разворачиваюсь, забираю бокал с шампанским у проходящего мимо официанта. — А вот я такого удовольствия не доставлю этой суке.

Позади меня слышен рык, но Зимин не уходит, а догоняет меня и привычно кладет руку на талию.

Мы рассматриваем картины, переговариваемся с гостями, делаем вид, что нам все нравится.

На самом деле, я просто не хочу ехать домой с Мишей и оставаться с ним наедине.

— Давай договоримся, — начинает неожиданно, и я непонимающе оборачиваюсь к мужу. — Дело Коротаевой я полностью отдам коллеге. На суде будет выступать он, а я умою руки.

— Да, и, если он проиграет, твое имя окажется в центре скандала. Репутация твоя будет испорчена, и во всем ты примешься винить меня, — закатываю глаза.

— Вера, я не тешу себя иллюзиями, — говорит сурово. — Дело будет проиграно. Это неизбежно.

Я хмурюсь.

— Если встанет выбор, кем пожертвовать, собой или ей, я… никогда не допущу, чтобы это была ты.

— И ты пожертвуешь не только ей, но и собой.

— Переживу, — говорит холодно.

— Нет, подожди… — начинаю я, но закончить у меня не выходит, потому что к нам подбегает испуганная Анна и дергает Мишу за рукав.

— Михаил Андреевич, там… — она и вправду выглядит испуганной не на шутку. — Там мой муж!