Глава 32

Вера

Расставляю на столе подсвечники, раскладываю приборы и салфетки.

В духовке вот-вот доготовится мясо, и я бегу в нашу спальню, переодеваюсь в платье-комбинацию. Из белья на мне только трусики, а платье такое, что любую выпуклость видно — и в том числе мои соски.

Губы крашу красной помадой, подмигиваю отражению.

Когда дверь в квартиру открывается, брызгаю на себя духи и бегу встречать мужа.

— Привет, — говорю мягко, ожидая молниеносной реакции..

Но никакой радости в ответ или хоть какого-то мало-мальски интереса с его стороны нет, и я щелкаю выключателем — света с кухни недостаточно для того, чтобы увидеть лицо мужа.

Лучше бы я свет не включала.

— Что случилось? — спрашиваю напряженно. Весь мой легкий флер оказался придавлен железобетонным взглядом мужа.

Миша не отвечает на мой вопрос, лишь бросает на меня холодный взгляд, медленно разувается, ставит дипломат на пол.

— Ты проиграл дело? Попал в аварию? — перебираю самые ужасные варианты. — Что с твоим лицом, Миша?

Я подаюсь к мужу, чтобы обнять его, но он перехватывает мои руки, не подпуская к себе, а после откидывает их в сторону, будто это что-то мерзкое.

Глядя на меня свысока и презрительно, обходит меня по дуге, будто даже нахождение со мной в радиусе метра для него практически личное оскорбление.

— Какого черта, Миш? — меня начинает потряхивать от страха и необъяснимого, нечеловеческого ужаса.

Муж разворачивается и уходит на кухню

— Миша! — зову его и иду следом.

Он даже не смотрит на стол, который я готовила для встречи с ним, прямиком идет к шкафу, где стоит алкоголь, и достает ту самую бутылку вискаря, что подарила ему Коротаева.

Наливает себе полный стакан и в несколько глотков осушает его.

Я смотрю на мужа и не верю в то, что вижу.

— Миш, — мой голос от непонимания происходящего становится нерешительно-дрожащим.

Муж ведет плечом, снова не давая к себе прикоснуться, и садится на стул, откидывается на спинку.

— Расскажи-ка мне, дорогая жена, чем ты вчера занималась?

— Я работала с клиенткой, потом поехала в ресторан, чтобы забрать обед для меня и Матвея.

— Дальше.

— Потом у меня пробило колесо, и мне помог его поменять…

— Кто? — ноздри Миши раздуваются.

— Ветров. Он был в том же ресторане и увидел, что с моим колесом беда.

Миша снова наливает себе полный бокал, а я обнимаю себя руками, чувствуя, что стою перед ним практически голой, без брони.

— Как интересно получается, — он расплывается в улыбке. — А упомянуть о такой детали ты не хотела?

Хмурюсь сильнее.

— Хотела, конечно. Я езжу на запаске, а это небезопасно.

— Ты совсем дура, Вера? — выплевывает зло и смотрит на меня так, будто я в его глазах последняя шлюха.

Не думая о последствиях, я подхожу к мужу и замахиваюсь, бью его по лицу, отчего ладонь начинает гореть.

— Попридержи язык, милый, — осаживаю его.

Миша растирает лицо и опрокидывает стакан виски, смотрит на меня с мерзкой улыбкой, будто все понял про меня.

— Рассказывать мне о том, что тебя обхаживает Ветров, ты не планировала?

— Миша, если ты не забыл, вчера у тебя были перебои с сетью, а сегодня с самого утра суд. Потом ты был в самолете. Я планировала тебе рассказать, когда ты вернешься. Заодно хотела тебя попросить отвезти колесо в шиномонтаж, — дергаю плечом. — Но судя по всему, мне придется делать это самой, пока ты играешь в обиженку.

Я разворачиваюсь, чтобы свалить отсюда, но Миша догоняет меня в гостиной, дергает на себя и сует мне в лицо телефон.

Там фото с Ветровым.

И фото это не совсем однозначное.

— Ты. Он. Подворотня. Романтика, не так ли, котенок?

— Я споткнулась, а он придержал меня! Он не нарушил никаких границ, Миша. Как и я! — хмыкаю. — А вот откуда у тебя это фото, я даже спрашивать не буду.

Усмехаюсь горько и качаю головой.

— Боже, Зимин, как низко ты пал — веришь шлюхам, которые поставили целью испортить репутацию твоей женщине.

— Ты хочешь, чтобы я поверил в это? — шипит, глядя мне в глаза.

— Я хочу, чтобы ты поверил мне! Своей жене! — выплевываю ему в лицо. — Уверена, если ты спросишь у Ветрова, он расскажет тебе как все обстояло на самом деле.

— Хочешь, чтобы я пошел к нему?

— Не хочу. Ведь это означает, что ты мне не веришь. Но если тебе от этого станет легче, вперед, — склоняю голову набок. — А вот я, пожалуй, наведаюсь к Коротаевой и спрошу у нее, какого хрена она следит за мной, раз ты не додумался спросить у нее об этом!

Последнее я выкрикиваю ему в лицо и пытаюсь вырвать руку, но Миша не опускает, дергает меня на себя, сжимая до боли в ребрах.

— Что он там делал? — спрашивает, обдавая меня горячим дыханием. — Мне нужны подробности, Вера. Все, что тебе есть сказать.

— Он был там у друга, как я поняла, тот владелец ресторана. Мы с Ветровым перекинулись парой фраз, и он ушел. Когда я вышла из ресторана, колесо моей машины было пробито. Ветров поменял мне его, убрал в багажник, попросил, чтобы дальше разобрался с этим ты. Я отходила назад, споткнулась о выступ тротуара, начала падать, он меня поймал. Я поблагодарила его, и он уехал. Все.

О нашем разговоре я не рассказываю.

Сама не знаю почему. Имеет ли это какой-то смысл? Ведь Глеб действительно не сделал ничего предосудительного, как и я.

Миша дышит тяжело, сканирует меня взглядом, всматриваясь, но я выдерживаю его взгляд, встречаю его с неменьшей злостью, которая душит меня.

Наконец муж устало роняет мне голову на плечо и говорит тихо:

— Это сводит меня с ума…

Я закрываю глаза и вдыхаю тихо, запускаю руку ему волосы и нежно сжимаю.

— Ты понимаешь, что она делает, Миша? Она льет в огонь не масло, а бензин, и заставляет нас в нем гореть.

Муж качает головой и дышит тяжело.

— Но какого черта ты, Вера, позволила ему переступить границу?