Глава 33

Вера

Как бы мне ни хотелось и дальше обманывать себя, убеждая в том, что все еще можно сохранить, здравая часть меня понимает, что точка невозврата пройдена.

Смерть нашего брака — лишь вопрос времени.

Два дня Миша не разговаривает со мной, закрывшись в себе. И я, как бы ужасно это ни звучало, рада.

Но увы, любой наш разговор неизбежно приведет ко взаимным обвинениям, и мы усугубим и без того тяжелую обстановку в нашем доме.

Мне горько и больно от осознания происходящего. Но также я понимаю, что эта боль стала мне хорошо знакомой. Я будто свыклась с ней, примирилась за то время, что прошло с момента суда с Коротаевой.

Словно я заранее готовила себя к разводу и сейчас просто решаюсь сделать последний, финальный шаг.

Мне больно и будет больнее, случись так, что развод все-таки состоится. Но если мы будем продолжать в том же духе, я просто утону в собственных переживаниях, недоверии к Мише, вечном поиске подтверждений его неверности.

Пока я жду клиентку, рассматриваю себя в отражении. Под глазами темные круги оттого, что плохо сплю. Лицо болезненно бледное — кусок в горло не лезет, я плохо ем и пью много кофе.

Но вот в глазах в кои-то веки появилась решительность. Мрачность, которая подтверждает, что с этого момента все будет иначе и я все-таки постараюсь смотреть со стороны на то, что происходит в моей жизни.

Если Мишу нынешняя ситуация устраивает, то меня нет.

Но для начала мне нужна моя клиентка.

Людмила Звягинцева — негласная предводительница дамского общества нашего города. Она знает богатых женщин, жен бизнесменов. Кого-то лично, кого-то заочно.

Однажды она пришла ко мне чуть ли не в слезах и попросила исправить ей губы, что я и сделала. А заодно получила статус проверенного косметолога, который может если не все, то очень многое.

— Здравствуй, Верочка, — Людмила входит в кабинет решительно, а я встречаю ее теплой улыбкой,

— Доброе утро, Людмила. Чай, кофе, водички?

— Нет. Давай начинай свою экзекуцию. Раньше начнем, раньше закончим.

Смеюсь и помогаю ей лечь на кушетку. Занимаюсь ее лицом, а Людмила в свойственной ей манере болтает обо всем на свете. Я поддерживаю разговор и продолжаю работать.

Через час, когда мы заканчиваем и она поднимается, решаюсь сделать то, о чем долго думала.

— Людмила, могу я попросить вас об одном одолжении?

— Конечно, Верочка! Все, что в моих силах, — мило улыбается.

— Это личная просьба. Она может вам показаться странной, и у вас могут возникнуть вопросы, но все же… — собираюсь с духом. — Мне нужно знать, где сейчас живет Анна Коротаева.

Улыбка на лице Людмилы перестает быть приветливой, и вот теперь я вижу истинную королеву, у которой в руках сосредоточено очень много власти и которая знает, что может воспользоваться ей в любое время.

Все-таки, думаю, она скажет, что ничем помочь не может, и мне придется идти другим путем. Однако Людмила удивляет меня.

— В ближайшие пару часов я пришлю тебе адрес Коротаевой.

— Спасибо, — выдыхаю.

Людмила отдает мне шапочку и перехватывает мою руку, сжимает ее.

— И нет, Вера, у меня не возникнет вопросов, зачем тебе ее адрес. Но мне есть что тебе сказать на ее счет. Слушай…

Когда она уходит, я тяжело вздыхаю.

Как ты ни усердствуешь, как ни пытаешься утаить шило в мешке, ни черта не выйдет, особенно среди таких людей, в кругу которых вращается Миша и я.

К концу второго часа мне приходит адрес Коротаевой. Я хмурюсь, вчитываясь в название улицы. Это же наш микрорайон!

Она говорила, что перебралась в другую часть города, но это ложь. В мой кабинет ей на машине минут двадцать, так что вот и очередное подтверждение тому, что ее слова — вранье!

Это подогревает во мне злость, даже ярость, и я сажусь в машину. Еду по указанному адресу, купив по дороге букет цветов.

В дороге нервное напряжение проявляется еще сильнее, я едва держу себя в руках.

Для начала делаю круг по парковке, пытаясь найти машину Коротаевой, но ее нет, — значит, отъехала куда-то.

Паркуюсь поодаль, но так, чтобы был обзор на парковку и подъезд дома.

Ждать приходится недолго. Через сорок минут во двор въезжает автомобиль Анны, она выходит из него и плывет к подъезду. Выглядят при этом страшно довольной.

Элеонора Эдуардовна, вы учили меня тому, что в высшем обществе, рядом с власть имущими, следует держать лицо и вести войну взглядами и колкими словами. Совет однако работает, только если твой противник соблюдает те же правила игры и относится к этому самому высшему обществу. Анна играет не по вашим правилам, потому что там, где она училась, натаскивали бить не в лицо, а исподтишка, в спину. А это значит, что мой «тихий» бой неэффективен.

Наверное, вы не будете гордиться мной, если узнаете, что я хочу сделать.

Зато я сама буду горда собой. И пусть я не принадлежу к высшему обществу — Анна тоже. А значит, пришло время поговорить на понятном ей языке.

Выхожу из машины, захожу в подъезд. Милая старушка-консьерж задерживает меня, но я убеждаю ее, что иду к подруге в семьдесят шестую квартиру, мимоходом демонстрирую букет, не забывая приветливо улыбаться, и это работает.

В лифте я разминаю шею, будто готовлюсь к сражению.

Вообще-то, так и есть.

У квартиры закрываю глазок, поднимая на его уровень букет, сама прячусь за ним и нажимаю на кнопку звонка.

— Кто там? — слышится по ту сторону двери.

— Доставка цветов на имя Анны Коротаевой, — отвечаю, изменив голос.

— Секунду.

Дверь открывается, и я дергаю ее на себя, становясь в проходе, и растягиваю рот в оскале.

— Сюрприз, сука.