Глава 4

Вера

— Анна, думаю, вам пора, — строго, будто отыгрывая роль, говорит Миша.

— А что так? — спрашиваю нарочито удивленно.

Я не собираюсь устраивать сцену ревности и кричать на весь ресторан, но хотела бы видеть лицо Анны, когда мой муж начнет доказывать, что я все не так поняла.

— Ты реально считаешь хорошей идеей впутывать в наши разборки посторонних? — его голос становится ниже, в нем сквозит раздражение.

Анна медленно отодвигает стул. Движения выверены, как будто она на сцене. Весь ее вид — воплощение растерянности: дрожащие губы, опущенные плечи, взгляд, полный невинных слез. Но я-то знаю: она умная, расчетливая, планирующая на три хода вперед. Роль жертвы ей не к лицу, но она упорно отыгрывает ее передо мной

— Мне пора, — тихо бросает она, но я перехватываю ее за руку и дергаю назад.

— Сядьте, Анна. Мы только начинаем разговор.

Она театрально хлопает ресницами, при этом просто таки излучает изумление, и впервые в жизни у меня появляется желание выцарапать глаза другой женщине.

Так и хочется крикнуть Мише в лицо:

— Она не такая!

Но я рискую выставить себя сумасшедшей истеричкой, поэтому лишь криво улыбаюсь, показывая Анне, что не верю ни одной ее фразе или заламыванию рук.

— Анна, простите, но думаю, будет лучше, если вы оставите нас наедине, — вмешивается Миша, голос его напряжен.

— Я так и хотела, Михаил, — произносит жалобно.

— А вот я так не хотела, — не выдерживаю, передразнивая ее интонацию с сарказмом, от которого саму передергивает. — Я же прервала ваш диалог, не так ли?

Откидываюсь на стуле и веду рукой, показывая Анне на своего мужа.

— Продолжайте, Анна. Миша, верни руку на стол. Анна еще недостаточно нагладила тебя.

— Вера, простите, но вы все совсем не так поняли! — и снова хлоп-хлоп густо накрашенными ресницами.

— Ох, Анна, и что же тут происходило на самом деле? — спрашиваю в тон ей и тоже хлопаю ресницами, всем своим видом показывая, что не верю ни единому слову. — А хотите помогу? Вы проверяли пульс у моего мужа?

— Вера, остановись, — мрачно требует Миша. — Прекрати эту сцену.

— То есть тебя вполне устраивала сцена, которую я увидела пару минут назад? Знаешь, все выглядело очень даже фривольно, но мне кажется, ты так не думаешь.

— Вера, просто вы увидели нас с неудачного ракурса, — мямлит Анна. — Я поправляла Михаилу манжет на рубашке.

— Полная чушь! — выплевываю ей в лицо.

— Вера! — шипит муж, хватаясь за край стола.

— Миша! — дергаю бровью.

Наверняка со стороны кажется, что меня это все забавляет.

Но на самом деле изнутри я просто горю. Обида клокочет в душе, вибрирует, причиняет мне страдания, лишает кислорода и здравых мыслей.

— Ладно, дорогой. Давай, я слушаю тебя. — Машу рукой, намекая, что позволяю ему начать. — Ведь вчера все разрешилось, разве нет? И после вы бухали вдвоем целых четыре часа. Не час, не два, а, мать его, четыре! — бью рукой по столу, и бокалы звенят, подпрыгнув на скатерти. — Или так соскучились друг по другу, что и дня не выдержали порознь?

Муж растирает виски и не сводит с меня взгляда.

Я только сейчас вижу, какие красные у него глаза. Белки прошиты капиллярами, под глазами мешки, будто он не спал всю ночь.

— Вера, перестань уже наконец нести чушь. У нас, — указывает на Анну, — деловая встреча. Да, суд позади, но это не конец, предстоит еще работа по сопровождению и исполнению приговора.

Прищуриваюсь.

— Мне кажется или это обязанности твоих помощников?

— Вера… — выдыхает.

— Или особым клиенткам особое сопровождение?

— Извините, — Анна срывается с места. Стул отлетает в сторону, она почти бежит к выходу, каблуки стучат по паркету.

Я впериваюсь взглядом в Мишу. Думаю лишь об одном.

— Только попробуй обернуться, — шепчу дикой кошкой, глядя в его темные глаза.

У мужа хватает ума не посмотреть вслед своей любовнице. Вместо этого он кладет свою руку на мою, лежащую на столе, и сжимает ее:

— Не параной, Вера. Ты же всегда была рассудительной! Какого черта! Что на тебя нашло?

Я вырываю руку, пытаясь избежать контакта, который заставляет мое сердце дергаться как ненормальное.

— Раньше ты в подобной манере не общался со своими клиентками. Раньше твои клиентки не вели себя так, будто имеют право флиртовать с тобой, касаться тебя!

Муж шумно вдыхает и откидывается на спинку стула.

Я же приближаюсь и заглядываю Мише в лицо:

— Черт возьми, Миша! Какого черта ты делаешь с нами?! — мой голос неконтролируемо дрожит.

Муж срывается.

Вскакивает, швыряя на стол купюру, вцепляется в мою руку железной хваткой и тянет за собой. Иду покорно, ноги ватные, силы на исходе.

У машины он чуть ли не толкает меня на пассажирское сиденье, с грохотом захлопывая дверь, сам садится за руль. Резко дергает меня за шею, упирается лбом в мой до боли, до слез.

— Я люблю тебя! — рычит, сжимая мой подбородок и впиваясь взглядом в мои глаза. — Люблю тебя, как никогда и никого! Так чего тебе, черт возьми, не хватает?!