Глава 44

Глеб

Вера выглядит удивленной моим визитом и вопросом тем более, и, пока она смотрит на меня, ища достойный вариант для отказа, я любуюсь ею.

Да, конечно, видно, что сейчас она проживает не лучший период. Заметно, что измучена и устала, оттого вдвойне сильнее хочется показать себя, чтобы она наконец разглядела во мне не просто случайно встреченного мужика, а мужчину, с которым можно начать что-то стоящее.

Отношения, которые станут новым глотком воздуха.

Я делаю шаг к ней — не спеша, словно боясь спугнуть ту хрупкую тишину, что повисла между нами. Она все еще не говорит ничего, только морщит лоб, будто пытается понять, зачем я вообще пришел.

— Вера, не подумай, это совершенно ни к чему тебя не обязывает. Я не сделаю ничего, что не понравилось бы тебе.

— Глеб, я не уверена, что сейчас подходящий момент для подобных… встреч, — она старательно подбирает слова, все еще надеясь слиться.

— Я понимаю, что, возможно, тороплю события и стоило бы остаться в стороне, не мешать тебе разбираться с мужем.

Вера трясет головой и опускается на стул, будто у нее больше нет сил стоять на ногах.

— Господи, в этом городе вообще можно что-то удержать в секрете?

— Зимин проиграл громкое дело, а потом проиграл дело всей своей жизни — собственный брак. Как ты думаешь, есть хоть какая-то возможность заткнуть рты любящим посудачить? — спрашиваю сочувственно.

Мне действительно жаль Веру, я бы не хотел, чтобы она проходила через все это, хоть мне оно и на руку. Я был бы рад, если бы она разводилась с Михаилом шумно, с позором для него, обвинениями и прочим. Чтобы злилась на него, ненавидела.

Но очевидно, что бракоразводный процесс она переносит тяжело, однако ни от кого я не слышал, чтобы она говорила что-то плохое о муже.

Я пытался пробить информацию, но везде был один ответ: она никак не комментирует происходящее. Да, разводится, но подробностей никаких.

Вера опускает взгляд на пол, хмурясь, смотрит на носки своих туфель.

— Так действительно говорят? Что Миша проиграл главное дело своей жизни? — спрашивает с надеждой.

Зря я сказал ей это. Ох, блять, зря.

Вместо ответа пожимаю плечами и подхожу ближе:

— Вера, тебе не помешает сейчас развеяться и сменить обстановку. Давай так: мы выпьем кофе. Обычный безобидный кофе, совершенно по-дружески, и я обещаю, что эту тему больше не подниму.

— Это не очень хорошая идея, Глеб, — отрицательно качает головой.

Но я не я, если отступлюсь сейчас, ведь, по сути, Вера находится в эмоциональном раздрае и ее надо брать, пока она тепленькая.

Подхожу еще ближе, сажусь на корточки, беру ее руку, накрываю своей:

— Обещаю, что ты сможешь уйти в любой момент, а я не буду держать тебя, — пожимаю плечами. — По правде говоря, мне не хочется идти домой. Сегодня пятница, народ возвращается к семьям, встречается с друзьями, а мне не с кем встречаться. Давай договоримся: час. Кофе и один час, а потом решим. Как тебе?

Мои слова попадают в цель. Я вижу сомнение на лице Веры, а потом она и вовсе сдается:

— Хорошо, Глеб. Только кофе.

— Конечно, — соглашаюсь.

Вера предлагает отправиться в кофейню недалеко от бизнес-центра, и я не спорю, чтобы не спугнуть ее.

В кофейне мы садимся за столик в центре зала. Народа немного, да это и неудивительно — основной поток посетителей идет днем, когда в здании работают коммерческие организации и приходят посетители. Сейчас все уже разошлись, что мне тоже на руку.

Вера не особо расположена к разговору, однако первой задает вопрос.

— Глеб, вы сказали, что у вас никого нет. Неужели это правда? Ни друзей, ни женщины?

— Друзья есть, конечно, но они проводят вечера в кругу семьи, а женщины… на данный момент у меня никого нет.

— И вы… вам нравится жить так? Одиночкой? — спрашивает Вера с болью.

— Последнее время меня это сильно напрягает, — произношу, сдаваясь. — Я бы очень хотел завести семью: жену, детей. Одинокая жизнь мне уже давно встала поперек горла, Вера.

— Семью… — повторяет она тихо, проводя пальцем по краю чашки, и поднимает на меня взгляд, в котором смешиваются недоверие и печаль. — Странно слышать такое от мужчины, который… ну… выглядит вполне довольным собой.

— Внешность обманчива, Вера, — развожу руками. — Я умею делать вид, что у меня все под контролем. А между тем прихожу домой, включаю телевизор, заказываю еду и думаю, что, наверное, где-то очень жестоко просчитался.

Она хмыкает, но в этом звуке больше боли, чем иронии.

— Звучит знакомо, — шепчет еле слышно.

— А вот сейчас сижу с вами и понимаю, какая это роскошь — иметь рядом человека, с которым можно просто поговорить. О жизни или о том, как прошел день. Жаль, что так не может быть всегда.

Я широко улыбаюсь Вере, но вместо долгожданной теплоты вижу на ее лице испуг.

— Прости, Глеб, мне пора.

— Подожди, — кладу руку поверх ее. — Останься, я, наверное, поторопил события.

— Нет, Глеб, прости, — пытается встать, но я удерживаю ее. — Мне не стоило вообще соглашаться на эту встречу.

— Обещаю больше не переступать грань.

Вера хмурится, а после переводит взгляд мне за спину, округляет глаза.

— Дама сказала нет, Ветров, — слышу сбоку знакомый голос.

Миша садится на третий стул, опускает свою руку на мою и, сжав, снимает ее с руки Веры. Та смотрит на мужа испуганно, она явно не ожидала его тут увидеть.

— Миша, что ты здесь делаешь? — спрашивает тихо.

Зимин криво улыбается жене:

— Пришел, чтобы рассказать тебе секреты нашего общего знакомого, — переводит взгляд на меня. — Или ты сам предпочитаешь во всем сознаться, Глеб?

Сука… какая же ты гнида, Зимин…

Ведь у меня все было так четко спланировано!