Глава 45

Михаил

Я смотрю на мою жену и вижу в ней ту хрупкую, нежную девочку, которой она была десять лет назад.

Правда, моя девочка больше не смотрит на меня с обожанием. Ее взгляд, как и она сама, ожесточился после тряски на жизненных кочках, но она не потеряла внутренний стержень.

Она сильная, умная, общительная. У нее не возникнет сложностей с тем, чтобы начать жизнь с нуля в новом статусе свободной женщины. Уверен, за ее спиной образуется очередь из мужиков, желающих занять мое место.

Первый уже сидит напротив Веры и врет, глядя ей в глаза. Он не тот, кем кажется, и подсознательно я знал это с самой первой встречи. Слишком органично и в нужное время он появился на нашем горизонте.

Умело срежиссированные появление было продумано заранее, вплоть до темы разговора.

Получается до горечи смешно: я не увидел в Коротаевой беды, Вера не распознала в Ветрове подставы. Мне она не поверила.

Как и я не поверил ей.

Ветрова я начал пробивать, когда понял, что он подошел ко мне слишком близко. Та инспекция была не более чем идиотский фарс. Ни один руководитель не будет заниматься подобной работой.

Жаль, что у меня не получилось быстро разузнать, кем на самом деле является Ветров. Маска, которую он носил, была умело скроенной, но недостаточно хорошей для того, чтобы не оставить возможность заглянуть под нее.

Глеб меняется в лице при виде меня.

Когда я смотрю на него с холодной, насмешливой улыбкой, он начинает ерзать на стуле сильнее. Может, он и гнида. Но умная гнида и понимает, что на кону стоит немалый куш.

Вопрос лишь в том, как много из того, что он скрывает, я знаю.

Я возвращаюсь взглядом к своей жене. Уставшей, исхудавшей, печальной, как девушка с картины «Меланхолия» Луи-Жана-Франсуа Лагрене, и такой же прекрасной в своей усталости.

Она сидит напротив, чуть склонив голову, будто под тяжестью мыслей, о которых я никогда не узнаю. На ее шее дрожит пульс — тонкая дергающаяся линия; Вера осознает, что сейчас будет не просто сцена ревности, — ее я бы тоже с удовольствием устроил, поддавшись порыву.

На самом деле, будь моя воля, я бы просто отдал все, что у меня есть на Ветрова, ментам, забрал Веру и увез ее домой. К черту. К черту разборки, сплетни, копание в чужих экскрементах.

Но, увы, так это не работает, и любое дело придется довести до конца.

— Миша, что происходит? — Вера переводит взгляд с меня на Глеба и обратно.

Ветров, надо отдать ему должное, держится молодцом. Он не знает, какие именно карты у меня на руках, и я уверен, умеет держать покерфейс.

— Все хорошо, Вера, — мягко улыбаюсь жене и машинально кладу руку на ее ладонь, которой она нервно сжимает салфетку.

Это сделано по привычке, чтобы успокоить ее и показать, что она не одна, что я рядом и готов поддержать ее и защитить.

Мы сталкиваемся взглядами. Она смотрит на меня непонимающе, но без недоверия или раздражения. А еще — хотя, возможно, это лишь кажется моему воспаленному, ежесекундно скучающему по этой женщине сознанию, но она рада моему присутствию.

— Тогда я совсем ничего не понимаю, — медленно качает головой. — Как ты узнал, где я?

— Это не так важно, — слегка сжимаю ее руку. Я не буду раскрывать ей свои секреты и сдавать союзников. По крайней мере, не сейчас. — Гораздо важнее, почему я тут.

Поворачиваюсь к Глебу:

— Давай, Ветров, будет лучше, если ты откроешь Вере правду сам, чем это сделаю я. Так хотя бы ты можешь попытаться сохранить лицо.

Глеб все понимает, но не поддается на провокацию. Откидывается на спинку стула и усмехается:

— Я не понимаю, о чем ты, Зимин.

— Хорошо, тогда расскажу я, — говорю легко и нехотя убираю свою руку от руки Веры.

Я достаю из кармана пиджака стопку бумаг, сложенную пополам, и кладу перед Верой.

— Это документы о махинациях Ветрова. Банковские выписки и платежные документы. Парочка договоров и фиктивных сделок. — Поворачиваюсь к Глебу. — Здесь лишь малая часть, сам понимаешь, я не буду возить с собой все подтверждения твоих незаконных действий — там несколько коробок.

Вера хмурится, пытаясь понять, что в документах, и двигает их мне обратно.

— Я ничего не понимаю в этом, — говорит растерянно.

— Я объясню, — киваю с готовностью. — Господин Ветров отмывал деньги через подставные фирмы. Я не буду называть тебе эти огромные суммы. Также на его счету фиктивные подрядчики и фирмы-однодневки, откаты на тендерах и госконтрактах — в общем, много всего, не стану вдаваться в подробности.

Вера смотрит на Глеба растерянно, даже немного испуганно, но потом снова переводит взгляд на меня.

— Это правда?

— Я не стал бы тебе врать, — давлю на нее серьезным тоном.

Наконец Ветров размораживается, и я получаю от него хоть какую-то реакцию:

— Круто, конечно, что ты так заморочился, — усмехается. — Только вот самому-то белое пальто не жмет, Зимин? Не ты ли покупаешь фирмы по дешевке, а потом продаешь дороже?

Он скалится, будто поймал меня с поличным.

— Ты сам знаешь, что эти сделки законны, как и банкротство фирм, которые я приобретаю, — улыбаюсь ему спокойной, безэмоциональной улыбкой.

— Я не совсем поняла, — тихо начинает Вера и смотрит на меня: — Мы собрались тут, чтобы помериться тем, кто сколько и у кого украл?

— Нет, Вера. Это был просто аперитив перед основным блюдом.

Я достаю следующие несколько листов и опускаю на стол перед женой.

— Это распечатка сообщений между Ветровым и Анной Коротаевой. — следом веером раскладываю три фотографии, на которых запечатлены эти двое.

На них видно, что они ругаются и Коротаева толкает его в грудь.

— Что это? — голос Веры садится от шока.

Поворачиваюсь к Глебу, который смотрит на меня ненавидящим взглядом.

— Расскажешь Вере или мне продолжить?

Ветров тяжело дышит, сжимает руки в кулаки, но не отвечает мне.

— Без проблем, Глеб, я продолжу, — и снова поворачиваюсь к Вере. — Ветров и Коротаева знают друг друга довольно давно.

— Это я поняла, — неожиданно говорит Вера.

— О-о, я уверен, ты знаешь какую-то сжатую версию. Коротаева когда-то очень давно работала на Ветрова, участвовала в его махинациях. Потом вышла замуж и переключилась на другие дела, но, увольняясь, не забыла вынести сведения из фирмы, тем самым прижав за яйца нашего дорогого Глеба.

Вера хмурясь смотрит в глаза Глебу, который краснеет от злости и, очевидно, оттого, что я помешал его планам.

— Думаю, Ветров не раз участвовал в ее делишках, боясь присесть надолго, не так ли, Глеб? Ладно, не отвечай, мы не в суде.

— Но… зачем все это, Глеб? — Вера спрашивает болезненно, непонимающе.

— Все совсем не так, Вера, — тот резво подается вперед, и я выставляю руку, не дав приблизиться ему к моей жене. — Не слушай своего мужа, он просто не хочет отпускать тебя, потому что знает: у нас с тобой может быть большое чувство, светлое и чистое! Он просто ревнует.

— И я даже не буду этого отрицать, — продолжаю спокойно. — Но вот насчет большого и светлого… ты правда считаешь, что Вера сойдется с мужчиной, который подставлял ее перед мужем?

— А что я делал, скажи? — Глеб криво улыбается. — Виделся с Верой в общественных местах?

— Ты втерся в доверие к моей жене. Ты ей врал, потому что тобой манипулировала Коротаева и заставляла делать это. Так что про большую и чистую любовь можешь не втирать ни мне, ни Вере.

Он не отвечает, снова обращаясь к Вере:

— Вера, послушай, я ведь правда полюбил тебя. Как никогда и никого. Ты удивительная, потрясающая, невероятная женщина. Да, хорошо, Анна действительно попросила меня встать между тобой и Зиминым, но я по-настоящему полюбил тебя, и все, что я говорил и делал по отношению к тебе, было искренним!

Вера отшатывается от него, переводит испуганный взгляд на меня, ища поддержки, и я киваю ей, переплетая наши руки.

— Миша, я совсем ничего не понимаю, — говорит тихо. — Мы что же, были марионетками в их игре?

Поджимаю губы и покаянно киваю.

— Увы, Вера.

Жена трясет головой:

— Зачем Коротаевой такая сложная схема?

— Ради бабок, котенок, — печально улыбаюсь.

— Но ведь она могла шантажировать Глеба и получать деньги от него, — кивает на третьего лишнего.

— Я думаю, что Коротаева сильно рисковала бы, реши она обнародовать свой компромат, ведь он мог потопить не только Глеба, но и ее. Также полагаю, Ветров перечислял незаконно заработанные деньги третьим лицам. Он сильно подставится, если будет раскрыта правда, к тому же наверняка там есть имена, которые не должны быть названы.

— Но при чем тут вообще мы? — с отчаянием спрашивает Вера.

— Глеб, расскажи, — прошу, зная его мотивы.

Ветров шумно выдыхает.

— Все дело в заводе, который хочет купить твой муж. Анна планировала развести вас и обманом женить на себе Михаила. Дождаться, когда будет совершена сделка, а дальше… — Глеб запускает руку в волосы. — Если честно, я не знаю, возможно, она хотела шантажировать Зимина этой сделкой и тем, что в ней можно прикопаться к законности, а возможно, просто хотела развестись и половину забрать себе.

Вера вытягивает свою руку из моей хватки и растирает бледное лицо.

— Боже, — шепчет тихо.

— Тебе нехорошо? — перехватываю ее руку. Она совершенно ледяная.

Я зову официанта, прошу принести воды, и Вера осушает стакан до дна, тихо возвращает его на стол и поворачивается ко мне:

— Как давно ты знаешь?

— Последнюю подтверждающую информацию получил сегодня утром.

Вера ставит локти на стол и роняет голову на руки, растирает виски и снова обращается к Глебу:

— Но ты… неужели ты настолько беспринципный, что пошел на все это?

— Вера, я полюбил тебя! — чуть ли не вопит от отчаяния

— Господи, да замолчи ты со своей любовью! — она вспыхивает. — Если бы ты любил меня, то был бы честен со мной, когда я в лоб задала тебе вопрос про Анну!

Удивленно смотрю на жену. Значит, она догадывалась. И наивно думала, что если задать человеку открытый вопрос, то на него непременно получишь честный ответ.

— У меня не было выхода, Вера!

— Выход есть всегда!

— Прошу, дай мне все объяснить!

Вера расправляет плечи:

— Мой муж мне уже все объяснил, — говорит холодно, и Глеб на глазах сдувается.

— Ветров, у тебя есть фора, — смотрю на часы, — примерно десять часов. Завтра утром мои люди передадут всю информацию в полицию.

— Какая же ты гнида, Зимин.

— Я больше не могу тут находиться, — Вера вскакивает так быстро, что я не сразу реагирую.

Практически одновременно вы с Глебом вылетаем на улицу.

— Вера!

— Вера!

— Пошел нахер, Ветров, — толкаю его и опускаюсь на корточки перед женой, которая сидит на низком подоконнике кофейни и держится за голову.

— Выслушай меня Вера, молю! — упрямый олень лезет к моей жене.

Не сдерживаясь, я отталкиваю его, в ответ Ветров замахивается. Завязывается потасовка, мы бьем друг друга, Вера за нашими спинами что-то кричит.

Делаю захват и удерживаю Глеба за шею:

— Все кончено, Ветров. Думаешь, Вера после всего будет с тобой?

— Думаешь, она будет с тобой? — смеется зло. — Я ей врал, да, но я ей никто! А ты любимый муженек, который предал ее!

— Большая разница между нами, Глеб. Я никогда не предавал Веру — ни чувствами, ни сердцем. Я не переставал любить ее ни на миг. И нет, я не лгал ей. Моя ошибка была иной… именно ее я должен искупить. А вот у тебя еще есть шанс спасти свою задницу.

Я отпускаю Ветрова. Он подается к Вере, но она отступает мне за спину.

— Иди, Глеб. Я больше не хочу тебя видеть.

Ветров еще стоит около нас пару секунд, а потом трясет головой:

— Прости меня, Вера. Если бы я мог поступить правильно с самого начала…

— Ты мог поступить правильно совсем недавно, когда я спросила у тебя про Коротаеву, но ты соврал. Уходи, Глеб.

Ветров уходит спиной вперед, скрываясь в тени позднего вечера, а я поворачиваюсь к Вере, которая обнимает себя за плечи.

— Тебе тоже пора, Миша, — говорит тихо, глядя мне в глаза.

Я хмурюсь, ведь ожидал совсем другой реакции.

— Вера…

— Миша, — она дергает бровью, — я хочу побыть одна. Мне нужно время, чтобы все это переварить.

Не дожидаясь ответа, жена уходит в противоположную сторону, а я смотрю ей вслед и не делаю попыток остановить. Поворачиваю голову и вглядываюсь в свое отражение в витрине кофейни.

Да, Зимин… все пошло не по твоему плану, ведь так?

Хотя в одном ты преуспел — избавился от змеи, которая пыталась пригреться на груди твоей жены.