Глава 6

Вера

И вот так моя жизнь, некогда счастливая, легкая, наполненная любовью, дала трещину, которую я старалась не замечать.

Но разве это возможно? Я ощущала себя гребаным слоном в посудной лавке, не меньше!

Миша же, наоборот, вел себя так, будто ничего не происходит.

Пока я душила себя мыслями о нем, о том, что, возможно, все не так, как он говорит, Миша делал все, чтобы показать, что наша жизнь вернулась на круги своя.

Сегодня у мужа суд, а я еду за нашим сыном, который гостил у его родителей.

Я не люблю бывать у них без Миши, но Матвей попросился домой, и я, понимая, что наш папа еще не скоро освободится, поехала одна.

Я захожу на территорию огромного участка, и Элеонора Эдуардовна встречает меня.

Она кутается в шаль с логотипом известного дома моды. Как всегда, собрана, с прической и легким дневным макияжем.

— Здравствуйте, Элеонора Эдуардовна.

— Ты бледная какая-то, — она сканирует взглядом мое лицо и прищуривается, словно разглядывая каждую родинку. — У вас с Мишей случилось что-то?

И тут же принимается ковырять мою рану.

Такая она и есть. Всевидящее око семьи Зиминых. Женщина, от которой правда не укроется ни при каких обстоятельствах.

И она, поняв, где тонко, обязательно начнет копать в том направлении, пока не доберется до истины.

— Нет, что вы. У нас с Мишей все в порядке. — И тут же стараюсь перевести тему. — А где Матвей? Он готов ехать?

— Матвей переодевается. Вот-вот должен спуститься, — смотрит на меня по-прежнему внимательно. — Зайдешь?

— К сожалению, не получится. В сторону города пробки, а клиентка очень просила ее сегодня принять, так что мне надо успеть обратно.

У меня со свекровью отношения непростые.

Нет, узнав, что ее сын нашел себе безродную девушку, она не ставила нам палки в колеса, не оскорбляла меня.

Умная женщина прекрасно понимала, что может потерять сына, если будет воевать со мной.

Поэтому наше общение свелось к ровному тону и периодическим замечаниям Элеоноры Эдуардовны о том, как правильно держать приборы или что на какое-то мероприятие я выбрала неподходящий наряд.

Иногда ее советы раздражают, особенно в моменты, когда она хочет залезть мне в душу, видя, что это доставляет мне дискомфорт.

Прямо как сейчас.

— Я вчера разговаривала с Мишей, и он был расстроен.

— Скорее всего, на работе устал, — выдаю вежливую улыбку.

Свекровь кутается в шаль и наклоняет голову, всматриваясь мне в лицо.

— Такое с мужчинами бывает, не так ли? — спрашивает спокойно. — Что они неожиданно начинают уставать на работе.

Я смотрю ей в глаза и не могу понять — на что именно она намекает?

— Мам! — Мотя выбегает из дома и тут же обнимает меня за талию, а я целую его макушку.

— Где шапка?

— В рюкзаке, — поворачивается к своей бабушке. — Пока, бабуль. Деду привет передавай.

— До встречи, Матвейка, — женщина впервые улыбается, глядя на внука.

Сын убегает к машине и садится на свое место, а я поворачиваюсь к свекрови.

— Спасибо, что провели время с Матвеем.

— Мы всегда счастливы, когда внук к нам приезжает, — произносит тут же.

— Всего доброго, Элеонора Эдуардовна, — киваю ей и собираюсь уходить.

— Вера, — зовет меня, и я оборачиваюсь. — Не позволяй никому и ничему влезть в ваш брак. Никогда, поняла меня?

Руки леденеют.

— Вы что-то знаете? — спрашиваю растерянно.

— Нет. Но у меня есть глаза. И помни, что ломать — не строить.

От свекрови я уезжаю в растерянности.

Если бы она хотела что-то сказать мне, сказала бы в лоб, без намеков.

А раз кроме предостережения больше ничего не было, значит, у нее ничего конкретного нет.

Я надеюсь.

Я собиралась отвезти сына домой, но в голове рождается вопрос, ответ на который который поможет мне узнать чуть больше.

Сворачиваю с привычного маршрута и беру курс на офис мужа.

— Мам, а мы не домой? — спрашивает с заднего сиденья сын.

— Нет. Я вот тут подумала, — говорю заговорщически легко, — предложим папе пообедать вместе?

— Да! Я за.

Я знаю, что у Миши заседание и его нет на месте, но именно это мне и нужно.

Я паркуюсь, и мы с Матвеем заходим в здание, где находится офис Михаила.

Сердце бьется так сильно, что дышать тяжело, но я должна сделать хоть что-то.

Иду по коридорам, у кабинета мужа торможу.

Толкаю дверь. Маша, его помощница, тут же поднимает на меня удивленный взгляд.

— Добрый день, Вера.

— Здравствуйте, Маша, — улыбаюсь девушке и киваю на сына. — А мы вот тут решили узнать у Миши, не хочет ли он пообедать вместе с нами.

— Ох, а вы не знаете? У него заседание, — смотрит на часы. — Не думаю, что оно скоро закончится.

— У меня совсем вылетело из головы, — бью себя по лбу.

— Я передам, что вы заезжали.

— Не стоит, — легко отмахиваюсь. — Кстати, поздравляю вас с победой в деле Коротаевой.

— Да, это было невероятно сложно, — округляет глаза, — но Михаил Андреевич — настоящий профессионал своего дела.

— Думаю, что вы лично, как и вся команда, внесли большой вклад в эту победу.

Мария краснеет, довольная тем, что ее заслуги оценены и не остались незамеченными.

— Знаете, я вообще очень рада, что у моего мужа такая крепкая команда и даже после сложного заседания вы остаетесь вместе, разделяете победу и отмечаете ее.

— Вот уж точно, — прикладывает руки к пульсирующим щекам. — Вам муж рассказал, да? Мне так стыдно! Я в тот день не ела совсем, и алкоголь как-то резко ударил, так что через два часа я уже не помнила ничего, — смеется нервно. — Паша увез меня домой и потом рассказывал, что я почти уснула прямо перед своим начальником!

Два часа?

А что мой муж делал наедине с Коротаевой еще два часа?

— Вы всего лишь два часа провели праздновали?

— Да, — смеется. — И те я помню с трудом.

Я едва могу удержать на лице приклеенную резиновую улыбку.

А в голове пульсирует вопрос: в чем еще мой муж солгал мне?