Глава 7

Вера

Я хожу по квартире.

Из угла в угол.

Не могу успокоиться и просто сидеть на диване в ожидании, когда мой муж вернется домой.

И снова, в черт его знает какой по счету раз, я чувствую себя полной дурой!

А я, между прочим, не дура.

Училась всегда прилежно, к освоению каждой дисциплины подходила досконально. У меня была цель — стать врачом-косметологом, помогать женщинам становиться лучше и быть уверенными в себе.

Кто бы мне сейчас помог в этом?

В мед я поступала тяжело. У родителей не было ни связей, ни денег, и они неуверенно намекали, мол, может, стоит выбрать институт попроще?

Но попроще означало сдаться, а ведь у меня была мечта. Яркая, живая, самая настоящая.

И приходилось зубрить до нервного истощения, до искусанных ногтей, а когда настал момент оглашения результатов, я поняла, что сделала то, о чем мечтала.

Это было больше, чем казалось со стороны, — я осознала, что могу.

Что упорство, труд, внутренняя сила всегда помогут, даже когда кажется, что пора бы опустить руки.

Я познакомилась с Мишей в лифте нашего университета, когда тот приехал в ректорат по делам, а я, первая зубрилка на курсе, готовила письменный доклад, чтобы выступить перед своими преподавателями, — уважаемыми врачами, занимающими высокие должности в больницах и клиниках.

Мои документы разлетелись по полу, прямо под ноги Мише, и я села на корточки, принявшись собирать листки.

Лица Миши я не видела, потому что входила в лифт, глядя лишь в свой доклад.

Но когда незнакомый мужчина присел рядом со мной и начал мне помогать, я подняла на него взгляд.

Мы застряли. Буквально.

В тот день судьба будто решила окончательно свести нас, поэтому лифт сломался в тот самый момент, когда Миша передал мне документы и наши пальцы соприкоснулись.

Мы провели очень близко друг к другу два часа. Разговаривали, знакомились и узнавали друг друга все ближе.

И я пропала.

Влюбилась в него с первого взгляда, утонув в темных глазах, полных заинтересованности, внимания и, как мне тогда казалось, восхищения.

Я боялась начинать с ним отношения.

Взрослый, строгий и уверенный в себе адвокат из уважаемой семьи, в которой каждый мужчина был так или иначе задействован в этом ремесле, вызывал во мне ужас, трепет и восхищение.

Мне исполнилось двадцать два, когда я поняла: ничего уже не будет в моей жизни как прежде.

У нас все закрутилось настолько быстро, что я не успела опомниться, как на моем пальце оказалось кольцо.

Была ли я в шоке?

Нет. Это называется эйфория.

Мужчина мечты. Нет… о таком боишься мечтать! Но именно он стал для меня первым, стал для меня всем.

Я робела при мысли о встрече с его родителями, понимая, что не пара ему. Но даже когда он привез меня в их дом и я в восхищении осматривалась, думая, что никогда не была в подобных особняках, я не чувствовала такого душевного раздрая, как сейчас.

Вероятно, это связано с тем, что тогда мой любимый был рядом и я понимала, что важна для него, как никто другой.

Выглянув в окно, я увидела, что Миша приехал.

Обещал в шесть, но сейчас почти восемь.

И я умоляю себя молчать, не задавать вопрос — у меня есть другой, как сейчас мне кажется, более важный.

Входная дверь хлопает, и Миша входит в комнату. Я поворачиваюсь к нему.

— Привет, котенок, — улыбаясь говорит он, — прости, что задержался…

На последних словах улыбка пропадает с его лица, и оно становится холодным, злым и совсем не таким, как я привыкла видеть.

— Что опять не так?! — срывается.

Обнимаю себя за плечи и устало улыбаюсь.

— Не так, Миша, то, что ты мне соврал, — хмыкаю. — Вернее, ты настолько привык юлить в разговоре, что, по сути, и придраться не к чему. Ты сказал, что после суда Коротаевой вы отмечали всей командой победу. Это действительно так. Вот только забыл упомянуть о том, что твои подчиненные ушли на два часа раньше тебя.

Набираю в легкие воздуха.

— Тебя и Коротаевой.

Миша замирает, смотрит на меня странным взглядом. Совсем чужим, разочарованным, лишенным тепла и какой-либо заинтересованности.

Отходит от меня и идет к дивану.

— Где сын? — спрашивает холодно.

— У Марка. — Мальчик живет по соседству, они с Матвеем бывают друг у друга в гостях. — Так что можешь придумать новую порцию лжи и скормить мне ее.

Мне очень больно. Сердце ноет, будто кто-то ударил меня и теперь я не могу нормально вдохнуть.

Миша снимает пальто, стягивает пиджак и галстук, оставаясь в рубашке. Не глядя на меня, садится на диван и принимается расстегивать запонки на манжетах.

А я понимаю, что не такой реакции ждала! Не такой, черт возьми!

Я ждала, что он схватит меня за руки и найдет достойное объяснение, уверит меня, что все это полнейшая чушь.

Но он лишь ставит локти на колени и растирает ладонями лицо, будто пытается стереть свою усталость.

— Господи, Вера, — говорит тихо. — Откуда ты вообще узнала?

— Это важно?

— Нет, — дергает плечом. — По большому счету мне похер.

Грубое слово режет слух, и я нервно сжимаю кулаки.

— Скажи, Вер, тебе самой не надоело шпионить за мной? — поднимает на меня холодный взгляд.

Попытка перевести вину на меня? Унизить? Высмеять?

Напоминание о том, что жена должна быть за мужем? Желательно помалкивать и не лезть в его дела?

— Что было в тот вечер, Зимин? — цежу сквозь зубы.

— Маше стало плохо, Павел увез ее домой. — начинает будто нехотя.

— И вы остались с Анной наедине, — заканчиваю я.

Миша хмурится:

— Мы очень быстро убрали со стола и ушли из офиса, но…

— Но домой ты не поехал, — печально улыбаюсь.

— Вера-а, — муж стонет и впивается пальцами в волосы. Его движения резкие, нервные, как будто он пытается удержаться за остатки терпения. — Мы с Коротаевой застряли…