34

Стыд, страх, отчаяние накатило на меня огромной снежной лавиной.

А молчание, которое воцарилось в доме, резало слух лучше, чем самая идеально отточенная сталь.

— Тим, —едва шевеля губами, произнесла я.

Он прикрыл глаза, зажал ладонями лицо.

— Мне бабка рассказала. — Выдохнул сын. И у меня затряслись губы.

— Тим, я... — медленно произнесла не зная, что ещё сказать.

Сын качнулся ко мне, обнял за плечи, заставил уткнуться ему носом в грудь.

— Поэтому я, сирота, — прогремел его голос над ухом. — Никакие мне отцы не нужны, у меня есть мать, и все на этом!

— Я не знал, — выдохнул Виктор с оторопью и воззрился на меня нечитаемым взглядом, в котором плескалась боль, страх. — Саша, я не знал! — произнёс он сдавленно.

Я только могла вязкие слюни сглатывать. Проталкивать их по горлу.

— Я не знал, — громче повторил Виктор, дёргаясь навстречу.

В этот момент Тим разжал руки и перехватил отца за плечи.

— Теперь узнал? Теперь все понял надеюсь, вопросов больше нет? — Холод, которым обдавал голос Тимофея, я ощущала кожей.

— Саша, — взревел Виктор. стараясь вырваться из хватки сына, но я шагнула назад. Упёрлась в диван, растерянно закачала головой.

— Тебе лучше уехать. — Ровно произнёс Тимофей, разворачивая Виктора к выходу.

— Я отвезу.

— Саша, я не знал почему, почему, почему Саша, — рычал Виктор, но Тимофей его не слышал. Тимофей вёл его к двери, стараясь как можно быстрее убрать его из моей жизни, из моего дома. — Саша, Саша, Сашенька! — орал Виктор, вырываясь.

А Тимофей, как скала, стоял, не давая ему приблизиться ко мне.

— Сашенька! — В голосе дрожь.

А я стояла невидящими глазами, смотрела в пустоту.

Мать рассказала.

Обещала же молчать, молчать, твою мать, обещала!

И когда она ему это рассказала? Маленькому, наверное, да так, что Тим не проронил ни звука, не спросил, не задал вопрос.

Зачем она ему это рассказала?

И снова волна стыда накрывала с головой.

— Саша, Саша, Саш, ну посмотри на меня, Саш — Кричал Виктор. Стараясь достучаться до меня, только все это было тщетно, бессмысленно— Саш, я тебя умоляю, Саш.

От его голоса в груди неприятно давило.

Как будто бы тисками сжимало все.

— Саш, почему ты молчишь? Саш? Ну скажи хоть слово. Саш, я не хочу уезжать.

Саш, я не хочу тебя оставлять. Саш

— Тебе уехать надо. — Ровным голосом произнёс Тимофей, и скрипнули петли двери.

— Саша! — последний крик, как последний поцелуй на мёртвых холодных губах.

Я не видела, как Тимофей вывел Виктора, я не понимала, что он ему ещё сказал, я просто осталась в тишине.

Невозможной.

Оглушающей.

Я сидела на протяжении часа на подлокотнике дивана, не могла прийти в себя.

И как тогда медленно двинулась в сторону ванной. Даже не было сил стянуть с себя одежду, я просто залезла под горячую воду и стояла, стояла, стояла до тех пор, пока кожа не покраснела, а потом, все-таки, придя в себя, я стала стаскивать с себя вещи.

Мокрой бесформенной кучей свалила их в стороне ванны. А потом, укутавшись в несколько полотенец спустилась на первый этаж, телефон разрывался от входящих вызовов.

По ушам резало.

— Я сейчас приеду, мам, — произнёс Тимофей тяжело дыша в трубку. — Я отвёз его в больницу, там перевязку делали, я не знаю, гипс будут накладывать, не будут…

Мам, я сейчас приеду, мы с тобой все обсудим. И собирайся, собирайся. Надо уехать. Давай ко мне поедем, пожалуйста.

— Тим, не приезжай, — тихо попросила я, стараясь закутаться ещё сильнее в полотенце, потому что знобило.

— Нет ты не поняла, я приеду, я не оставлю тебя в таком состоянии. Да, я сглупил, я не должен был это вываливать, я не знал, что он не знает. Не знал.

— И ты тоже не должен знать, я не знаю, зачем она тебе это рассказала.

И снова тишина в трубке.

— Я девчонку за волосы дёрнул. По-моему, лет тринадцать было. Соседка ей какая-то об этом рассказала, потому что видела, как шли со школьного двора. А вы тогда с отцом в командировке были.

Да, такое было. Три мальчика. И Тимофей всегда выбирал поехать к моим родителям. Несмотря на то, что они были со странностями у меня.

— И она мне тогда выкатила, что нельзя дёргать за волосы девочек, а то будешь как твой папаша, а я ещё не понял, а что с моим папой не то? Я же думал, что разговор идет про Виктора, а она потом как вывалила: насильник он и злой человек. И вот ты такой же кровь не водица, я тогда... Я тогда ничего толком не понял, до меня с годами дошло.

— Тим... Прости, — выдохнула я и опустилась на диван, поджала под себя ноги.

— Я приеду, мам, я сейчас приеду.

— Тим, мальчик мой, не приезжай, пожалуйста.

— Нет, ты не понимаешь, я не оставлю тебя в таком состоянии.

— со мной все хорошо. Просто мне надо побыть одной. Я завтра приеду сама.

Только ты сейчас не мотайся, пожалуйста, по городу, по трассе. Езжай домой, не надо за мной заезжать. Мне надо побыть одной, пожалуйста, я тебя прошу.

Я уговаривала ещё минут десять, чтобы он действительно поверил, что мне надо побыть одной, и только когда я положила трубку, поняла, что сердце давит. В легких воздуха почти не хватает.

Я знала, что одной мне побыть не удастся.

Чернильные сумерки спустились на сад, заставляя меня ёжиться и с опаской смотреть в двери стеклянной террасы.

Мне всегда не нравилось вот это время, когда начинает темнеть и перед рассветом, потому что тогда ночь безумно тёмной кажется. Я зажгла маленькие плавающие свечи на кухонном столе. Я знала, что мне по определению не удастся побыть одной.

Призраки прошлого.

Хриплый голос, прозвучавший на домофоне, заставил зажмурить глаза и понять, что от своих демонов далеко не убежать.

— Саш. Открой, пожалуйста. Прошу.