41

Я посмотрела на Виктора и усмехнулась.

- Господи, давай сюда это не приплетать, пожалуйста. Не надо мне сейчас рассказывать ‚ что ты проникся так глубоко моей историей, что посчитал, будто бы это достаточное основание для того, чтобы беречь мою психику и ни в коем случае не создавать ситуации подобные той, в которой мы оказались с тобой.

— Не смейся. — Как-то совсем механически произнёс Виктор.

И мне показалось ‚ что не меня накрыло воспоминаниями, а его. Мне показалось, что это я со своими демонами разобралась, а он только что их увидел.

— Не надо смеяться над такими вещами, Саша. — Произнёс он хрипло. — Хасанов, я запомню.

Зачем он это собрался запоминать, я не представляла. Но оттолкнувшись от кухонного гарнитура, прошла, встала перед ним у стола. Упёрла руки в столешницу и вздохнула.

— Собирайся, тебе пора ехать.

— Если бы я знал о том, что произошло, я бы никогда не посмел сотворить такое.

— Виктор, — загадочно произнесла я, наклоняясь и присаживаясь. — То есть ты хочешь сказать ‚ что тебя от блуда мог уберечь только тот факт, что ты окажешься ничем не лучше, чем мой бывший муж.

— Дело не в этом. — Тихо выдохнул Виктор и я зажала ладонями глаза.

Дело было не в этом, а в чем, он мне соответственно никогда не скажет. Горечь стояла в горле и я понимала ‚ что изрядно сегодня день вымотал меня. Плюс я так и не ответила бедному Одинцову, который сейчас не понимает, что происходит. Я ни капельки не удивилась, если бы у Германа сдали нервы и он бы все-таки приехал лично убедиться в том, что я здесь Виктора не дорезала.

— Если бы у меня была полная картина произошедшего на руках- у нас бы вообще жизнь не так повернулась.

— Знаешь что? Я вот уверена никто, ни одна жертва не хочет рассказывать о том, что с ней было. И здесь дело не в каком-то доверии или ещё в чем-то. Страшно прыгать обратно в омут памяти, потому что понимаешь ‚ что даже воспоминания принесут боль. Даже просто наблюдая за всеми событиями, которые были тогда, все равно будет невозможно больно и поэтому не надо мне говорить о том, что я поступила плохо, не уведомив тебя в том, что случилось в моей жизни. Я не обязана была. Самое главное ‚ что у меня был Тимофей и это для тебя тайной не было никогда.

— Если бы я знал, ничего подобного не случилось бы в нашем браке. — Виктор качнулся вперёд. Перехватил меня за запястье, потянул на себя. Рука, перебинтованная почти не держала мою руку, поэтому я легко вывернулась и вцепившись пальцами в его ладонь, постаралась освободить вторую конечность.

— Ты понимаешь ‚ что такие вещи это не чихнул в процессе прогулки. Ты понимаешь, что о таких вещах хотя бы стоит упомянуть?

Я не хотела упоминать не потому, что я боялась какого-то недоверия или на самом деле я ему сильно не доверяла. Нет. Мне кажется, если бы не фактор того, что к этому отнеслись родители так, будто бы … "ну ничего ж страшного не произошло. Он же на тебе женится" — вот если бы не этот момент, в котором мне показали ‚ что жертва всегда виновата, может быть я и рассказала бы Виктору. А так меня останавливало то, что вдруг он подумает, будто бы я действительно сама виновата.

А вдруг он подумает ‚ что я сама это заслужила и начнёт ко мне относиться иначе?

Я же только в самом начале его боялась и то этот страх был иррациональным, потому что Виктор ничего плохого мне не сделал никогда. Но потом, когда я привыкла. Потом, когда у нас жизнь устаканилась- все же могло измениться. Я же могла рассказать. Но по факту нет. Именно из-за того, что меня преследовала эта ситуация с родителями- они предпочли сделать вид, будто бы ничего такого в их жизни не было. Они предпочли сделать вид, что я просто связалась не с тем молодым человеком. И в какой-то момент я перестала их винить, потому что понимала ‚ что так срабатывает защитная Функция психики. Им страшно, неприятно, непонятно, поэтому они выгребали так, как могли. Да, ломая дочь. Да, лишая её всего, чего только можно. Но это их право и не я им судья. Это точно.

— Виктор, я действительно очень устала. Я действительно не могу больше вариться в этом во всем. Мне достаточно твоей беременной девки, которую я сегодня довезла до больницы. Я правда не хочу ничего обсуждать. Но это знание тебе дано не для того, чтобы ты что-то переосмыслить. Нет Поверь, здесь мне не нужно того, чтобы ты как-то иначе глядел на меня. И жалости мне твоей тоже не нужно.

Жалость гадкое чувство на самом деле ведь. — Я все-таки вырвала вторую руку из его захвата и тяжело вздохнув, обняла себя за плечи. — Жалость унижает. Я не хочу, чтобы меня кто-то жалел и тем более я не позволю тебе пытаться как-то сейчас по другому использовать всю ситуацию с разводом. У тебя был выбор даже без того, что ты знал обо мне. Если тебе для того, чтобы не совершать плохих поступков, нужно постоянно близость какого-то наказания, сравнения. Ну это плохо. Ведь я не могу быть вечным моральным ориентиром для тебя. И твоя претензия: "почему ты мне не сказала" — выглядит не очень.

— Ты обязана была мне сказать. Я бы не изменял.

— Виктор, ну не надо перекладывать на меня ответственность. — Устало произнесла я и покачала головой. — Это только твой выбор — изменять или не изменять. “Ты мне не сказала, поэтому я тебе изменил". Ну что за глупость? Где ты видишь здесь взаимосвязь? Я например здесь взаимосвязи не вижу. Как связано то, что было в моей жизни, с твоим желанием завести вторую семью, обвенчаться с любовницей, при этом разведясь со мной? Ну Господи, Виктор.

— Это связано самым обычным образом. — Выдохнул зло муж, глядя мне в глаза. —Если бы я знал, что тебе пришлось пережить- я бы никогда не задавался вопросом: " почему у меня Саша такая? Почему у меня Саша старается многого избегать?

Почему у меня Саша в постели со мной никогда не позволит чего-то лишнего?

Почему, как только я проявляю что-то действительно для меня важное, ты вдруг взбрыкиваешь и прекращаешь все?" Вот поэтому я должен был знать. Потому что, если бы я знал, у меня были бы на вооружении другие инструменты. А я пытался в итоге открыть ювелирную шкатулку лопатой, понимаешь? Вот поэтому я должен был знать, чтобы не изменить в конце концов.