42

Виктор

Любить Сашу было сложно и просто одновременно. Любить Сашу было просто потому, что она не была злым человеком, не была стервозной, она не использовала какие-то методы ненужного кокетства, такие, знаете, от которых за версту разит манипуляциями, нет.

Саша была достаточно открытой, какой-то бесхитростной, что ли, а любить Сашу было сложно, потому что на протяжении всего брака я так и не понял почему у нас с ней одна сфера всегда провисала, и она не провисала в какой-то геометрической прогрессии. Нет, но мы же взрослые люди, мы же все понимаем, что иногда хочется какой-то ласки, а иногда хочется очень много страсти, иногда хочется красного нижнего белья на своей женщине. А иногда и шлепнуть.

Так вот, ни разу, Саша не дала мне увидеть на ней чёрное, либо красное нижнее белье.

Ни разу Саша не дала мне возможности сказать, что это было сверхэмоционально, местами даже грязно пошло, но до упоения нереально.

Наша с ней личная жизнь была очень стабильной. А мне иногда хотелось, чтобы по разному было, и я все не мог понять, что же такого было в моих желаниях, противоестественного, что при любом намёке на них Саша просто прекращала идти на контакт.

— Нет я передумала. Нет, я сегодня не хочу. — Примерно так звучали её слова, когда находила коса на камень.

Я реально чувствовал, что где-то косячу, но не могу понять где. Первый год, второй год это не так было ярко заметно, потому что мы приноравливались друг к другу, пытались притереться, и все равно первая любовь больше насыщена романтизацией, когда цветы без повода и плевать, что у бедных студентов на них особо денег нет, но я выкручивался, я подружился с одной пенсионеркой на остановке, которая привозила из своего сада цветы. Я договаривался с ней, что буду брать у неё раз в две недели какой-нибудь не самый дорогой букет. Она привозила постоянно то нарциссы по весне такими плотными букетами, связанными льняной верёвкой, а в сезон пионов собирала шикарные композиции и брала с меня безумно мало денег.

Я выкручивался первые года брака, это было все насыщено тем, что мне надо было показать, что я очень люблю, дорожу Сашей. Мне было абсолютно без разницы, что у неё до меня был брак. Потому что, ну как за это можно как-то иначе относиться к человеку? Тем более я знал о том, что у неё муж умер, но я не знал о том, что он был таким дерьмом.

Я относился к её памяти с должным уважением и никогда сам не лез в душу для того, чтобы расковырять там что-то и найти.

Сейчас оказывалось, что зря. Надо было ковырять, и, может быть, тогда бы не подвернулась на моём пути Эмма, с которой я познакомился на благотворительном вечере в институте.

Так получилось, что с ростом доходом, росли и налоги, и вполне закономерно, что в один момент Саша предложила какую-то часть заполнить именно благотворительностью. Поскольку я не относился к людям, которые обладают слишком тонкой душевной организацией, Саша сама выбрала, кому, в каких размерах будут поступать деньги, а мне нужно было просто периодически приезжать и улыбаться для снимков в газету. И я подумать не мог, что на одной из такой из таких встреч я столкнусь с девицей, которая что-то заденет. И не так что «боже мой, я влюбился, боже мой, я потерял голову». Нет, чисто механика, чисто секс, которого у меня в браке не было. Такого, какой я описывал и который для Саши был табуированной темой.

И я бы, возможно, не затягивал этот процесс, если бы у меня действительно были знания о том, что она пережила, мне кажется, у меня все желание отбилось в тот момент, когда бы я об этом узнал. Никогда бы в жизни я не предложил ни красное нижнее белье, ни чёрные чулки. Саша не была в том-то и дело, что какой-то скованной в постели. Она была ласковой, она была нежной. Она была отзывчивой, но не страстной. И поэтому моя связь с Эммой была построена исключительно на этих эмоциях, каких я не добирал в браке.

И когда она сказала о том, что беременна.

Вот, и на старуху бывает проруха.

Это про меня.

Уже троих сыновей вырастил. Младшему двадцать четыре. Последний адекватный выстрел был двадцать четыре года назад. Я никак не мог подумать, что, даже будучи с презервативом, произойдёт такая ситуация. И я бы, может, раскрутил все это до того, что Эмма поехала бы на аборт, но..

На агрессии, на злости от того, что я оказался в этом капкане, меня периодически накрывало, я злился на Сашу, Вот если бы у нас с ней было все нормально, я бы не пошел и эта ситуация бы не случилась.

Сейчас, оглядываясь назад, я понимал, что я таким образом перекладывал ответственность на Сашу. Хотя она не была ответственна за мою измену, она не была ответственна за моё предательство, и тогда в Питере меня просто переклинило, потому что я думал, что, может быть, я чего-то не так делаю. Может быть, вот я сделаю так, как она хочет, мы приедем, будет отпуск, будет романтик в Питере. И возможно, у нас все изменится с ней в личной жизни. И тогда она вообще никогда не узнает о моём косяке, о том, что я посмел изменить.

Но ничего не изменилось.

На эмоциях злости нёс такую чушь, что потом, когда до меня дошло, чем я оперировал, как я пытался вывернуть ситуацию, показать насколько мне дерьмово, настолько я сделаю больно тебе, я просто за голову хватался.

Уже вернувшись домой, я понимал, что нет, нет, нет, я не хочу никакого развода. И по факту ни венчаться я с Эммой не собирался, и уж тем более я не собирался дожидаться того, что она ребёнка родит.

Господи, я надеялся, что, может быть, я не настолько грешник и меня пожалеют, и она сама где-нибудь скинет этого ребёнка. И вообще было слишком мало времени для того, чтобы я просто собрался и сказал «я не хочу, идёшь на аборт».

Было слишком мало времени.

А потом мне стало просто не до этого, потому что, когда мы вернулись домой, каждый на своём самолёте, Саша устроила мне такие американские горки, что я знать не знал, за что цепляться. И да, я понимал, что если я разведусь с Сашей, то это будет конец, но и по логике вещей я должен был развестись, потому что такую боль она может не простить, и я думал, что развод, на который я все-таки решился, это откуп, это понимание того, что я совершил плохое и за это плохое она получила что-то взамен.

Наказала меня.

Но все оказалось намного сложнее.

Она меня не наказывала, она просто ушла.