43

Виктор.

Саша медленно наклонилась к столу и провела пальцами по волосам.

— Я не виновата в твоей измене, — тихо шепнула она, так, что у меня кровь в жилах застыла.

Была у меня Саша сильной женщиной, однозначно сильной. А после того, что я узнал, я в этом вообще не сомневался.

— Ты не виновата в моей измене, — подтвердил я, — тяжело вздыхая. — виноват в своей измене только я. Но, если бы я знал предысторию, если бы я знал основание у того, чему я не могу дать объяснение, я бы даже не думал о том, что мне можно что-то получить на стороне. Я бы старался сделать это с тобой. Я бы подготавливал тебя, я бы кружил вокруг тебя. Я бы делал все возможное, чтобы ты мне больше доверяла. Саш, ты понимаешь, что, вступая в брак люди заключают какое-то соглашение, негласное, незаверенное нотариусом, но они заключают соглашение.

Говорил, а самого потряхивало, если бы я это знал тогда, мне кажется, меня бы не остановило, что этот гандон лежал в могиле. Честное слово, меня и сейчас это мало остановит. Я все выясню, я все узнаю. Ей было восемнадцать лет, она хотела учиться. Она ничего дальше своего парка не видела, она не пробовала алкоголь.

Она не гуляла ни с кем по клубам, она была ребёнком. И она не успела повзрослеть к тому моменту, когда оказалась с Тимофеем на руках.

— И вот это, Саш, соглашение, оно как бы подразумевает, что мы будем знать все подводные камни друг друга. Ты понимаешь, здесь вопрос не доверия или ещё чего-то. Здесь вопрос элементарно знания. Ты хотя бы представляешь себе? А вот если бы я тупо от того, что что-то не получал от тебя, я бы просто взял это. Я бы просто сделал, как мне хотелось, ты представляешь, что для тебя это было бы концом? я вообще сейчас все это прокручиваю в голове и понимаю, что если бы я где-то надавил, если бы я где-то настоял, то это был бы, скорее всего, вероятно, последний раз. И не в плане того, что ты от меня ушла, а в плане того что ты бы повесилась в ванной на батарее. Ты хотя бы понимаешь, что о таком надо сказать.

Чтобы тебе ещё больнее не сделали.

— То есть ты хочешь сказать, я вот промолчала, и вот тебе, пожалуйста, боль? —Презрительно бросила Саша, даже не глядя в мою сторону, я хватанул воздух губами.

— Нет. Это не так. Ты понимаешь, что когда человек из горячей точки приходит к следующему работодателю устраиваться, тот видит, что человек прошёл страшные вещи. Так и здесь. Ты понимаешь, что я мог что-то сделать не так и, в принципе получить бомбу замедленного действия? Я не знаю, как Бог уберёг меня. И да, в этом конкретном случае действительно уберёг. Я просто сходил с какой-то девкой потрахался, а не продавил своё желание на тебе, уберёг Бог.

Я резко встал из-за стола и зажал ладонью глаза. В горле клокотало, а дыхалка сбивалась, казалось, как будто бы пробежал не один десяток километров.

— Знаешь что, Виктор, — медленно, нараспев произнесла Саша, обходя стол и становясь напротив меня— Я, конечно, все понимаю, горячие точки, посттравматический синдром.

— Да вот именно, Саш, посттравматический синдром, — сказал я, боясь приблизиться, боясь задеть её, потому что не представлял, как она отреагирует, хотя нет, я представлял как. Это было в моём кабинете, когда она мне зарядила между ног, когда я позволил себе лишнего. Но мы находимся в состоянии конфронтации. А если бы я это сделал, когда у нас все с ней было хорошо? Как бы она себя повела, согласилась, смирилась? Если бы я вот так же налетел на неё.

Прижал к стене, руку на горло положил, чтобы она делала, твою мать? Вот уж действительно Бог уберёг:

— Мне это знание нужно было не для того, чтобы я сидел и жалостливо кивал, глядя на тебя. Мне это знание нужно было для того, чтобы я не совершил никакой ошибки в отношении тебя же.

— Не юли, не придумывай, — бросила она, поднимая лицо к потолку.

— Я не придумываю, Саш, Саш, я не придумываю, о таком надо сказать. Хотя бы просто потому, что это нормально.

— Ну ты же не сказал о своих предпочтениях, пошёл налево. — Заметила она резонно, явно стараясь укусить меня побольнее.

Пусть кусает.

Мне не жалко.

— Знаешь, в этом контексте я сейчас думаю, что это малая кровь. Если бы я пришёл к тебе и сказал Саша, ну-ка давай-ка ты чулочки чёрные натяни, красный лифчик напяль. А я в пылу страсти слегонца шлёпну по заднице. Пальцы свои сожму на горле у тебя, то есть ты думаешь, что это было бы нормально? И, зная сейчас, что с тобой было, как бы ты отреагировала?

Саша отвела глаза, потому что я знал, как она отреагировала, сказала бы нет ушла бы от диалога. А потом вовсе закуклившись, не захотела ничего объяснять.

Я развёл руки в стороны.

— Вот видишь, ты должна была мне это сказать. И не потому, что я перекладываю на тебя вину за своё предательство, а потому что…

— Виктор. — вздохнула тяжело Саша— оставь меня, езжай. У тебя сегодня безумная ночь должна быть.

— Саш, я не оставлю тебя. Я не оставлю тебя в таком состоянии одну.

— Я одна в этом состоянии справлялась, рожала и воспитывала. Так что наличие или отсутствие рядом мужика для меня вообще не имеет никакого значения, если ты вдруг подумал, будто бы двадцать с лишним лет дают тебе своеобразную фору в отношениях со мной, то ты ошибся. Я свою боль умею проживать и переживать в одиночестве. И для доказания собственных сил мне никакой мужчина рядом не нужен. Дверь знаешь где?

Саша развернулась, волосы хлестнули меня по лицу. А когда за дверью кухни исчез её силуэт, я обессиленно упал в кресло.