Глава 15

АЛЕКСАНДР

Всю неделю у меня в календаре стояла пометка «Встреча с Володей», и я впервые за десять лет чувствую, как накатывает приступ паники за два дня до события.

Я прочитываю две книги по детской психологии, просматриваю десятки статей. Выводы противоречивы, но сходятся в одном: первый контакт должен быть мягким, ненавязчивым, на нейтральной территории.

Мы со Светой выбираем парк, место у большого фонтана. Там есть скамейки, песочница, продают мороженое, сладкую вату и еще кучу всякой дребедени. Должно сработать.

Я отменяю два совещания. Провожу полтора часа в дорогом детском бутике, сам! Не стал перепоручать никому. И это оказалось пыткой, сравнимой с выступлением перед враждебно настроенным советом директоров. В итоге я выбираю не машинку, как хотелось бы мне, а сборную деревянную модель яхты. Небольшую, лаконичную. Ее еще потом раскрашивать нужно. Корабль же! Красивый корабль... Я рассчитываюсь и кладу коробочку в праздничный пакет, и этот подарок неимоверно оттягивает мне руки: ноша кажется невыносимо тяжелой.

Я даже, черт бы меня побрал, репетировал! Стоя перед зеркалом в спальне, я пытался придать лицу мягкое выражение. Максимально нестрогое. Ну с моей-то рожей это не слишком удалось.

«Привет, Володя»... Это показалось слишком простым. «Здравствуй, Владимир». Это — слишком холодным. Я и сейчас представляю, как мальчишка робко улыбнется, посмотрит на Свету за разрешением, медленно приблизится. Я не жду объятий или чего-то такого. Я рассчитываю на сдержанное любопытство. Этого будет достаточно. Первая победа. Отлично? Отлично!

Когда я выхожу из машины у входа в парк, ладони у меня становятся влажными. Я сжимаю кулаки, чувствуя приступ раздражения на самого себя.

Всматриваюсь в мелькающие лица. Детей, конечно, тут немерено. Где же мои…

А! Вот они! Света в простом синем платье и расстегнутом плаще, а рядом подпрыгивает от нетерпения маленький светловолосый человечек. Они кормят голубей у края площади, где струится вода из фонтана.

Нервы мои перестают быть стальными. Почему-то пошаливают.

Я делаю шаг, потом другой, стараясь, чтобы походка была спокойной, неагрессивной. Вижу, как Света замечает меня и наклоняется к сыну, что-то шепчет. Он улыбается и подбрасывает корм птицам.

А потом… малыш поднимает на меня глаза. Не любопытные совершенно! Пацан напрочь испуган!

Время замедляется. Я подхожу, останавливаюсь в паре метров, давая ему пространство. Вокруг нас пахнет жареным миндалем и влажным асфальтом после недавнего дождя. А еще птицы эти… Сейчас на ботинки нагадят!

— Здравствуй, Володя, — произношу я, и голос звучит неестественно глухо. Мне кажется, я уже что-то делаю не так, потому что пацан тут же от меня шарахается и пятится за спину Светы, вжимается в ее платье, хватается за ее руку. Его глаза, широко распахнуты и полны того самого страха, который я видел в день нашей первой встречи. Только теперь он гуще и осознаннее.

Света нас представляет друг другу, но мне уже хочется провалиться сквозь землю.

— Мам, пошли отсюда. Пошли, ну пожалуйста… — дергает он ее за руку, а на меня нападает ступор. Я вообще не так себе представлял эту встречу. Нет, я, в общем-то, на чудо не надеялся, но что такое вот неприятие будет… Как-то не рассчитывал.

— Да брось, Володя, я не ругаться приехал… Пойдемте мороженое возьмем?

Света искренне пытается спасти положение, но реакция сына тоже ее удивляет. Цветик не сгладит сейчас углы.

— Я… принес тебе кое-что, — протягиваю руку с подарком. Пальцы, черт возьми, предательски дрожат. — Хотел подружиться…

Я жду… жду…

Володя даже не тянется. И не смотрит на подарок. Он вновь дергает Свету за рукав, стараясь оттянуть ее назад, и громко и настойчиво шепчет, но я отлично слышу:

— Ну мама!..

Воздух перестает поступать в легкие. Вообще. Весь парк, смех детей на качелях, шум фонтана, шелест листвы, — все пропадает. Остается только эта немая сцена и взволнованный детский голос.

Света обнимает мальца, ее взгляд останавливается на мне, тяжелый и… не торжествующий, нет. Сожалеющий. Это в тысячу раз хуже.

— Володя, — пытается она мягко, поднимая сына на руки, а он отворачивается от меня! — Это твой папа. Он хочет с тобой познакомиться. И ты ведь тоже хотел... Он на самом деле добрый. И привез тебе подарок, не хочешь взглянуть?

— Там корабль! Точнее, модель! Ее собрать надо! Ты же любишь такое… — добавляю я сухим голосом. Во рту — Сахара!

И тогда сын поднимает голову. Его личико искажено отчаянием и детским искренним несогласием. Он смотрит прямо на меня, и его голос дрожит от слез:

— Если это мой папа… — выпаливает он, и каждое слово — удар раскаленным штырем мне в грудь, — …то он мне не нужен. Пусть не приезжает больше! Я хочу домой! Поехали, мам!

Я отшатываюсь. Физически. Как будто меня толкнули. В ушах звенит. Вся моя подготовка, все статьи, репетиции, выбранный с таким трудом корабль, — все это превращается в ничто.

Ребенок меня боится. Он отказывается даже со мной рядом стоять! Наотрез!

Володя нервно обхватывает лицо Светы ладонями:

— Чего он не уходит?!

— Ну… он… — Света подыскивает слова, кажется, мы зашли в тупик. — Он просто не помнит, где машину оставил…

— Ну вот! Видишь?! — возмущается Володя моей «неполноценностью». — У него еще и память плохая!!! Я Вите скажу, что у меня нет папы!!!

И обиженно поджимает губы. Или отчаянно. Я не понял еще.

Я пытаюсь не смотреть на Свету как на врага народа, но не выходит. Обязательно было про память, да?

Обвинение в моих глазах, очевидно, считывается очень отчетливо, потому как Света одними губами проговаривает: «Извини».

Медленно разжимаю пальцы. Коробочка с деревянной яхтой опускается на мокрый асфальт у ног Светы. Смотрю на сына, который снова уткнулся в мать, как в единственное убежище от меня.

— Я понял, — хриплю я, обращаясь неясно к кому конкретно. Во мне нет злости. Только ледяная абсолютная пустота. Разочарование и полное поражение. — Извините за беспокойство.

Разворачиваюсь и ухожу. Не к машине, а просто бреду вперед, не разбирая дороги.

Володина фраза горит в мозгу, выжигая все на своем пути. «Пусть не приезжает больше».

От осознания собственной никчемности, даже не задумываясь о цене обуви, бездумно пинаю камень, тот отлетает куда-то в сторону.

Впервые в жизни меня оглушает осознание, что есть вещи, которые нельзя купить. Их нельзя проконтролировать и нельзя заставить произойти специально.

Эта ужасающая истина просто… раздавила меня. Целиком.