Глава 26

СВЕТЛАНА

Градусник кажется особо холодным и скользким в моей руке. В другой же — застыла кружка с теплым компотом, а на сгибе локтя балансирует сложенный плед. Все это напоминает арсенал сердобольной сиделки. Вхожу в гостиную, где на диване лежит причина всего этого мероприятия.

Саша уже не спит. Он лежит на спине, уставившись в потолок, щеки покрыты нездоровым румянцем, губы бледные, потрескавшиеся. Дышит он часто, с хрипотцой на вдохе. Кладу плед на спинку дивана, оставляю кружку на столике.

— Двигайся, — распоряжаюсь я как начальник, мой голос звучит устало, но твердо. — Рубашку расстегивай.

— Что ты там придумала? Не надо мне ничего, — бурчит он недовольно, но нехотя подчиняется.

Он медленно, с видимым усилием приподнимается на локте, пальцы его начинают неторопливо, лениво перебирать застегнутые наглухо пуговицы. Сейчас суну ему градусник под мышку, пусть лежит. Кожа под тканью обжигающе горячая.

— Вот и умница, — хвалю его.

— Я же говорю, это лишнее, — хрипит он, но руку послушно приподнимает.

— Да молчи ты уже! Не надо ему...

Жду. В комнате тихо, раздается только его тяжелое дыхание да тиканье часов в кухне. Тревога за него щемит под ребрами: не хочется, чтобы он болел. И это не просто «ой, першит в горле». Это от нас с Володей...

Зачем я вообще позволила ему пройти? Ну не дура, а?

И все равно, глядя в его умиротворенное лицо, ловлю странный, почти кощунственный восторг. Сейчас он не какой-то там строительный магнат. Сейчас он просто человек, такой же уязвимый и беспомощный, как и другие. В этом есть горькая справедливость.

Достаю градусник. Ух ты! Тридцать девять и три.

— Поздравляю, — сообщаю я, демонстрируя результат. — Вы приняты в наш закрытый клуб «Температурный рай». Правила простые: лежать и следовать указаниям вашего лечащего врача. В данном случае — меня.

— Тебе меня не испугать, — пытается он отмахнуться, но голос срывается в кашель. — Через час я уже буду как огурец.

— Угу, — огладываю его свысока. — Весь зеленый и в пупырышек?

— Не драматизируй.

— Ты через час с трудом даже до туалета доползешь, — обрываю я, накрывая его пледом. — И так вон, зуб на зуб не попадает. Трясешься, как трактор. Так что лежи и слушайся, если не хочешь, чтобы я тебя домой отправила.

Через двадцать минут уверенность Саши гаснет, раздается хриплый голос:

— Врача вызови мне, который вас осматривал. Вот телефон. Хотя, если он согласится, можно и по телефону переговорить.

И скидывает контакт.

Когда я звоню доктору, в трубке раздается спокойный, немного усталый голос. Объясняю ситуацию: он к нам приезжал недавно, называю симптомы.

— Ну? — нетерпеливо уточняет Саша, когда я откладываю в сторону телефон.

— Через час будет. По телефону не выйдет.

Саша закатывает глаза к потолку.

— Вот, — протягиваю ему кружку.

— Это еще зачем? — капризничает, отворачивается. Хуже ребенка, ей-богу. — Не буду я.

— Пей. Маленькими глотками. Давай-давай.

— Ага! Ты мне туда небось подсыпала что-то.

— Какой вы мелочный, господин Корнеев.

— Я лекарство имею в виду.

Тут удивляет Володя: он ложится рядом с отцом, укрывается с ним одним пледом и сладко зевает.

— Мам, ложись к нам, — с детской непосредственностью предлагает сыночек.

— Поздравляю, — сообщаю я, демонстрируя результат. — Вы приняты в наш закрытый клуб «Температурный рай». Правила простые: лежать и следовать указаниям вашего лечащего врача. В данном случае — меня.

— А ты днем не спал разве?

— Неа. Я играл.

— Ясно. Я, пожалуй, воздержусь, а вы отдыхайте.

Врач приезжает точно через час. Увидев фигуру на диване, он лишь едва заметно поднимает бровь.

— Продолжаем? — осведомляется он совершенно нейтрально.

— Расширяем географию, — так же нейтрально отвечаю я, пропуская его к дивану.

Саша терпит осмотр, отвечает на вопросы врача, кашляет и пытается сделать вид, что у него как всегда «все под контролем».

— Все то же самое, что у девушки с мальчиком, — констатирует он, убирая стетоскоп.

— Но у меня же быстрее пройдет, да? — наивно предполагает Саша, и доктор наконец улыбается.

— Проверим.

Он, оставляет рекомендации и желает скорейшего выздоровления, напоминает, что в случае чего, можно ему звонить.

Я провожаю его к двери, а потом… От названной суммы за выезд мне хочется присвистнуть. Это… это когда у нас так цены за консультацию выросли?!

Рука сама тянется к сумочке. Вот это обалдеть. Цифра… ощутимая. Вытаскиваю кошелек, отсчитываю купюры.

«Ладно, — думаю я, протягивая деньги. — Будем считать это компенсацией части долга. За разбитое стекло… Я ведь все-таки еще должница».

Врач кивает, прячет деньги в портмоне.

— Выздоравливайте, — желает он на прощание и выходит в подъезд.

Оставшийся вечер явно сбоит.

Чай с лимоном проливается на диван, когда Саша нечаянно задевает кружку плечом. Он путает капсулы с лекарством. Хорошо хоть я вовремя спохватилась!

Но что самое ужасное — роняет градусник.

— Саш, ты просто ходячая катастрофа! — возмущаюсь искренне.

— А? — переспрашивает он, засыпая. В сон и правда сильно клонит. Даже меня, но приходится держаться.

— Спи уже, — машу на него рукой и принимаюсь устранять следы происшествия. Отправляю сына в детскую.

Что ж Корнеев невезучий такой? Десять лет градусник жил и служил мне верой и правдой, а тут на тебе.

Так, ладно, дел куча. Пока я разобралась со всеми недоразумениями, пора приниматься за ужин. Что готовить?

Всего через час Саша уже кряхтит с дивана:

— Свет!

Я вздыхаю, раскладывая блюда в контейнеры. И выглядываю из кухни:

— М?

— Все нормально?

— Все прекрасно, — отвечаю сдержанно. — Как самочувствие?

— Как ты и говорила… насчет огурца. Ну что ты вздыхаешь? Я вас, между прочим, выхаживал. И не вздыхал.

— Я занята пока, полежи немного.

Но это слишком громко сказано!

Он, конечно, отвратительный пациент. Ворчит постоянно. Ноет, что жарко, что неудобно, что проветрить нужно, что окно закрыть, а то его продует. Мне кажется, у меня уже глаза налились кровью.

— Еще один каприз, и помчишься домой на такси.

— Злая ты. Мне реально плохо.

— Лекарства пей.

Протягиваю.

— А что, без них никак? — Саша продолжает упрямиться. — Я сам скоро в себя приду. У меня организм ого-го. Зачем эта химия?

— Ой, да знаю я твой организм. И хватит нос воротить. Пей, говорю.

Я приближаюсь к дивану, опускаю кружку на столик, тянусь к блистеру, и тут… момент…, и я оказываюсь рядом с Сашей на диване. Пара секунд требуется мне на осознание.

— Ты что творишь? А ну-ка, руки убрал! — шиплю на него, пытаясь подняться. — Совсем, что ли, обалдел?!

— А ты говорила, что я даже ползать не смогу, — ухмыляется.

— Я тебя сейчас прибью…

— Прости, — губы его растягиваются в плохо сдерживаемой улыбке. — Я просто невыносим, когда болею.

— Руки, сказала, убрал! Ты ненормальный?

— Да не слушаются. Говорю же.

— Я тебе сейчас другого врача вызову!

— Бессердечная…

И ложится мумией на спину, руки скрещивает на груди. Глядит в потолок. И главное, моську еще такую грустную сделал и губы надул, как будто это я его оскорбила!!!

Убегаю в ванную. Плещу ледяную воду в лицо. И что? Меня вообще никак не цепляет его близость! Абсолютно! Ну просто ноль!

Опускаю взгляд. Хмм… План маленькой мести созревает мгновенно.

— Позову невесту твою, вот пусть она тебя и выхаживает, — заявляю я, возвращаясь в комнату. Прикладываю влажное полотенце ко лбу больного. — Это тебя остудит.

— Ай-я-яй! А чего холодное-то такое?! — вскакивает.

— Тебе полезно охладиться.

Саша проглатывает ответ, потому как к нам присоединяется Володя, и «мумия» занимает привычное положение.

Сыночек поражает меня в самое сердце:

— Вот. Пей компот, — и протягивает Саше целую кружку. — Я сам налил.

Передает Корнееву и деловито поправляет сползший плед, раздавая указания:

— Пей-пей. Ты же мне сам говорил, надо много пить, чтобы температура ушла.

Ах, вот как можно «мумию» расшевелить!

Потом сынок садится на ковер рядом с диваном, поджав ноги, и интересуется:

— А когда ты выздоровеешь, мы опять будем конструктор собирать?

Саша приоткрывает один глаз, поглядывая на сына.

— А как же? — хрипит он. — Можем и сейчас на диване во что-то поиграть.

Володя кивает, принимая это предложение. Потом поднимается и приближается к Саше, и вдруг быстро-быстро и как-то неловко прижимается лбом к мужскому плечу. Всего на секунду. И тут же отскакивает, будто обжегся, смущенно отряхивая футболку. Этот мгновенный порыв и крошечное движение бьют меня под дых. Остро.

Телефон Корнеева вдруг начинает вибрировать, подпрыгивая на деревянной поверхности.

«Марина». Я смотрю на экран, потом на Сашу.

— Подашь?

Беру трубку, подношу к его уху.

— Алло, — выдыхает он не своим голосом. — Я помню. Отмени все. Я заболел. Да, опять! Отчеты мне на почту, как смогу, посмотрю.

Завершает вызов так, словно только что разгрузил вагон.

Потом ему звонит отец. Саша, увидев имя, на секунду опускает веки, но на вызов отвечает.

— Да. Да. Да. Нет, не жди. Уехал я. А я обязан отчитываться?

И отнимает трубку от уха.

— Содержательные ты ведешь беседы, — я не могу удержаться от насмешки.

Кстати, удивляет, что его невеста ни разу не позвонила ему. Может, я, конечно, чего-то и не заметила, может, они переписывались… но это кажется странным. Я б на уши всех подняла, если б мой почти муж дома не ночевал.

К позднему вечеру я — выжатый лимон: ухаживаю за мужчинами. Осталось немного на кухне закончить…

— Я, наверное, много хлопот тебе доставил, — отвлекает от странных мыслей голос Саши.

— Решил размяться? — не оборачиваюсь.

— Что-то вроде того. Не хочешь тоже отдохнуть? Ты же устала, Цвет.

— Можно просто по имени? Это вот все… — имею в виду, как он коверкает мое имя, — неуместно.

— Почему?

— А ты что, сам не понимаешь? — задираю голову.

— Пока не очень.

— Тебя вообще здесь не должно быть. Если что.

— А что ж не выгнала?

Он останавливается рядом со мной. Действительно… хороший вопрос.

— Не знаю, — отворачиваюсь, вставая. — Кстати, я тебе постельное белье поменяю, если понадоблюсь — зови. Я спать.

— Эм… погоди-погоди! Ты разве не со мной на диване останешься?

Я вглядываюсь в его настороженные глаза. Что он мелет?

Даже щелкаю пальцами у него перед носом.

— Саша. Ау, проснись. У тебя свадьба скоро. Что значит, я с тобой не останусь?

— Так прошла уже свадьба, — огорошивает он. — Просто она не состоялась.

— В каком это смысле?

— Отменилась.

Он так невинно пожимает плечами, что я вообще ничего не понимаю.

— Как это? Ты же говорил, что у вас все давно спланировано. И организованно. Да и вообще, ты ко второй женитьбе подошел со всей серьезностью. Не то что к перв…

Резкий толчок выбивает дух из легких, я не успеваю закончить…