Глава 33

АЛЕКСАНДР

Четверг. Поздний вечер.

Я уже не соображаю, в какой раз перечитываю один и тот же пункт. Я должен этого добиться, должен!

На мониторе — месиво из цифр и формулировок. Вокруг меня смертельно тихо, только гудит системник.

Перепроверяю время. На телефоне всплывает сообщение от Светы, отправленное еще в восемь часов, а я только сейчас его замечаю. Проваливаюсь в диалог. Хм…

Она прислала фотографию: на холодильнике магнитиком прикреплен рисунок. Кривоватый человечек с какой-то штукой на шее, предполагаю, что это галстук. И главное, как же этот джентльмен похож на меня! Только стоит рядом с огромным улыбающимся динозавром. И следом подпись: «Володин стегозавр вызвался тебе помочь. Говорит, у него тоже спина колючая от дедлайнов».

Я не могу сдержать трепетную улыбку. Пишу в ответ: «Передай стегозавру спасибо. Его броня мне сейчас нужнее костюма. Целую вас. Сегодня, к сожалению, к вам уже не успел».

И есть причины: у меня завтра ну ооочень ответственный день, к которому я готовлюсь уже около месяца.

Когда же наконец настает долгожданная пятница и я сижу в роскошном кабинете, даже воздух кажется мне ледяным от кондиционера и напряженных взглядов.

— Твои условия, Саша, выходят за рамки стандартной практики, — говорит мне собеседник в идеальном костюме. Голос ровный, без эмоций. — Как я тебе это все проверну? С меня же шкуру сдерут…

— Потому что ситуация нестандартная, — возражаю я, чувствуя, как поджилки трясутся от волнения, но уверенный тон мне удается выдержать. — Я предлагаю не шаблонное решение, а точечное. Более сложное в исполнении, но дающее принципиально иной результат. Сам подумай! Так даже еще лучше!

— Сложное — значит, дорогое и рискованное.

— А отказ от риска — это гарантия получить заурядный итог, — парирую. Мы смотрим друг на друга как два шахматиста. — Да и я ведь не с пустыми руками пришел. Помимо этого, — киваю на тонкую брошюру на столе, — я могу и финансово поучаствовать.

— Странная позиция. Интересно, какие скрытые выгоды получишь ты, которые мог бы получить и я. Расскажешь?

Переговоры длятся три с половиной часа. К концу голос немного осип, но внутри меня плавно вибрируют странная пустота и легкость, будто я избавился от многотонной плиты. Оппонент отодвигает стул.

— Хорошо. Я принимаю твой подход к рассмотрению. Подготовь финальное предложение по методологии. Я надеюсь, ты лично этим займешься. Другого застройщика уже не впущу: мне проще кардинально поменять проект.

— Мои люди уже ждут моего звонка, — реагирую я. И это чистая правда.

Тоже поднимаюсь. Мы пожимаем друг другу руки.

Выхожу на улицу. День еще не кончился, но самое страшное уже позади. Еще не совсем победа, но большой шаг вперед. Я звоню Максу, моему лучшему архитектору с горящими глазами. Он в восторге от нового проекта.

— Макс, привет. Все. Шанс в кармане. Осталось теперь ничего не испортить.

— Александр Петрович, вы серьезно? — слышу его сдавленный возглас и шум в мастерской на заднем плане. — Мы с командой уже набросали кучу идей! Когда сможете взглянуть?

— Завтра, — отвечаю я, и самому верится в мое настоящее «завтра». — Сегодня у меня важное семейное дело.

Он делает вид, что почти и не удивлен.

Вечером я стою в лифте подъезда Светы и медленно плетусь наверх, переминаясь с ноги на ногу от нетерпения. И мне кажется, что я возвращаюсь домой из долгого плавания.

Дверь распахнута: меня ждут, и тут же мне в ноги врезается комок энергии в пижаме с динозаврами.

— Ты приехал! Мама, папа приехал!

— Приехал, — ловлю Володю. Он пахнет детским шампунем и печеньем. — Все. Закончил.

— Насовсем? — он упирается руками мне в грудь и смотрит пристально.

— Пока да. По плану больше никаких «очень важных встреч» нет. И «подожди минутку» — тоже.

— Только крепости из подушек и новые корабли?! — восхищается сын.

— Точно.

— И мороженое! — выкрикивает он воинственно.

— Да. Мороженое в любое время года, даже если мама будет ворчать.

Света стоит в дверях, вытирает руки о полотенце. Улыбается той усталой теплой улыбкой, от которой у меня в груди все сжимается.

«Ну как?» — интересуется она только глазами, не проронив ни слова.

— Жив, — сообщаю жизнерадостно. — И даже, кажется, все получилось.

— Что ж там за такой сложный проект у тебя, — бурчит Света, но приближаясь, целует меня в губы.

Позже, за кухонным столом и с яблочным пирогом во рту Володя забирается мне на колени.

— А пофему так дофго? — спрашивает он с набитым ртом, смахивая крошку со щеки.

— Потому что иногда, чтобы добиться чего-то очень важного, нужно сильно постараться и быть убедительным, — объясняю я, украдкой глядя на Свету.

— И ты всех убедил?

— Кажется, да.

Перед сном сижу у него на кроватке. Он уже почти спит, но цепляется за мой палец.

— Ты теперь будешь каждый день приходить?

— Я теперь буду каждый день засыпать и просыпаться рядом с вами, — обещаю я тихо. — И завтракать вместе. Если ты не против.

Он молча кивает в подушку, потом открывает один глаз.

— Я не против. Ты же точно мой папа теперь?

Вопрос висит в воздухе, необъятный, как небо.

— Да, — киваю решительно. — Я твой папа. И точка.

Он обнимает меня за шею, и его сонное дыхание теплом щекочет щеку.

— И точка, — шепотом повторяет мой сын в полудреме.

Позже, на кухне, мы со Светой пьем чай. Она смотрит в окно на темный двор.

— Он сегодня весь вечер просидел с альбомом, ждал тебя, чтобы показать все рисунки, — удивляет она. — Но потом передумал. Или забыл.

— Я все наверстаю, — обещаю. — Я хочу быть рядом. Каждый день.

Она поворачивается, ее взгляд мягкий и глубокий. Света просто кладет свою руку поверх моей на столе. И в этом касании — целая вселенная понимания и тихого ожидания.

Поднимаюсь и привлекаю ее за талию. Ловлю ее губы. Блаженство. Какое же это блаженство… Подхватываю и уверенно несу ее в кровать, нависаю сверху.

В тишине спальни мы медленно и внимательно узнаем друг друга заново. Будто мы два старых проверенных временем инструмента, и мы настраиваем общую гармонию. И нет между нами бури, когда сносит крышу. Наши чувства подобны спокойной реке, когда глубокое течение наконец-то нашло свое русло. Каждое прикосновение озарено невыносимой терпкой нежностью.

Мы теперь как одно целое, и даже дыхание у нас одно на двоих. Как лес, озаренный солнцем после долгого дождя; как берег, к которому наконец прибило одинокий корабль после долгого плавания. И в этом единстве сквозит абсолютный безоговорочный покой и доверие. Это и есть для меня тот самый дом, который я так долго искал и безуспешно пытался сам построить из цифр и договоров. А оказалось, что он строится из тишины и доверия, из простого ясного чувства: она рядом.