Глава 4

СВЕТЛАНА

Воскресенье — мой любимый день в Соли. Не та бешеная очередь, что была вчера, а ровный сдержанный поток.

За окном — моросящий дождь, который, кажется, не проходит уже неделю.

Володя, устроившись у окна, старательно что-то выводит карандашами в раскраске. Он обожает именно это место, хоть еще маловат для такого высокого стула. Сынишка часто и с надеждой поглядывает на витрину: ждет, когда остынет выпечка.

Сегодня у нас пахнет грушевым тартом и имбирным печеньем.

Колокольчик над дверью дергается и жизнерадостно звенит.

— Добро пожаловать! — не оборачиваясь, я приветствую посетителей, расчищая рабочее место от лишних предметов. — Свежий тарт только что из печи!

— Запах райский, — раздается за спиной тот самый голос, который я бы предпочла больше не слышать никогда. — За такой и душу продать не жалко.

Моя рука замирает в воздухе. И снова мы оказываемся лицом к лицу. С губ готова сорваться тысяча ответов, но я произношу лишь колкое:

— То есть для перепродажи ты все-таки немного оставил?

Нет у него души. И никогда не было. Он не уметь любить. Не умеет сочувствовать. Ему чуждо все человеческое. Это робот, беспрекословно следующий заложенной программе. Без эмоций. Как жаль, что я в свое время увидела в нем то, чего нет и никогда не было.

Я обеспокоено кошусь в сторону сынишки и, очевидно, делаю это чересчур навязчиво. Корнеев делает то же самое.

— Ты за деньгами? — облокачиваюсь локтями о стойку и тянусь ближе к Саше, понижая голос. Не хочется, чтобы немногочисленных гостей зацепило рикошетом. — Я еще не готова.

— Нет. Я здесь как посетитель. Люблю хороший кофе, знаешь ли. Заказ примешь?

Ответ застревает в горле, я едва не давлюсь им. Ну почему я не могу просто выставить его отсюда?! Шел бы дальше застраивать свои кварталы!

— Или я в черном списке? — роняет он холодно, подмечая мое колебание. — Есть какой-то перечень нежеланных клиентов? — интересуется намеренно громко.

Три секунды понадобилось мне, чтобы побороть смятение:

— Слушаю, — цежу сквозь зубы.

— Двойной эспрессо. Отдельно лед в стакане. И… что ты посоветуешь?

— Брауни с кокосовой начинкой, — злорадствую.

Его веки чуть подрагивают от неудовольствия. Слабые морщинки вокруг глаз становятся четче. Он меня прекрасно понял.

И да, очевидно, он все еще терпеть не может кокос. Когда-то давно с гримасой отвращения говорил, что на вкус как опилки.

— Отлично, — сохраняет невозмутимость.

Начинаю готовить кофе, затылком ощущая изучающий взгляд. Честное слово, клинок вонзить — и то не так заметно будет!

— Мам, а можно я свой кекс сейчас… ой! — осекается мой мальчик: он не выдержал ожидания и подошел поторопить меня.

Володя во все глаза глядит на Корнеева и отскакивает подальше.

Пары секунд не проходит, как малыш обегает стойку, а Корнеев только хуже делает: цепко следит за каждым шагом Володи! Мне приходится сделать хорошую мину при плохой игре.

Треплю сыночка по волосам, сообщаю, что все ему принесу, как только обслужу посетителей. Он привык уже. Хоть и шустрый, и активный — в кафе всегда ведет себя спокойно.

— Привет, атлет, — странно задумчиво обращается Саша к Володе, а я пропускаю удар в солнечное сплетение. Я бы хотела, чтобы эта встреча никогда не состоялась… — Извинения примешь?

Володя не отвечает, лишь робко косится в мою сторону, сжимая ладони в кулаки. Он силится не скукситься под сканирующим взглядом Корнеева.

Он сказал «извинения»?! Я не ослышалась?!

— Я не сдержался тогда. Накричал на тебя. Сожалею, — Саша ловит мой потрясенный взгляд. — Правда.

Чтобы ослабить напряжение, я уже собираюсь отправить Володю на кухню, дождаться меня там, как сын удивляет:

— Я нечаянно бросил в машину камень. Я не видел, что машина едет.

— Я так и понял, — прищуривается Саша, словно не верит в то, что слышит.

— Мама говорит, что я должен ответить. Так что можете меня еще ругать, — печально вздыхает мой герой и, опуская виноватый взор, делает решительный шаг вперед.

— Ну уж нет! — заступаюсь за сына.

— Нет, я ругаться больше не буду. Извини за это. Мы с твоей мамой уже все обсудили. Я пришел, потому что люблю кофе, а не ругаться.

Ну-ну. Так я и поверила! Он что-то задумал, вот только что.

— Пойдешь на кухню? — шепчу сыну, стараясь победить рваное дыхание. Как бы я хотела вытолкать взашей Корнеева, и вообще переиграть этот день!

— Нет! — упрямится сынок, хоть все еще с опаской поглядывает на незнакомца. — Я еще машинку не раскрасил! Только можно кекс?

— Принесу сейчас…

Они вместе разворачиваются и направляются… к стульям у окна! У меня сейчас глаз задергается!!!

Но я же не могу демонстративно увести сына! Это вызовет подозрения у Саши! Я сделаю только хуже!

И Корнеева я пересадить не смогу! Что же дела-ааать?!

Бывший муж намеренно занимает место рядом с Володей, и я уже тороплюсь к ним, спотыкаясь на ровном месте. Ставлю перед сыном бумажный стаканчик с какао и тарелку с ванильным кексом.

— Ты мне лед не дала, — раздраженно напоминает Корнеев. — А кофе ничего.

Зачем ему лед, если кофе и так приятный!

Я глубоко вздыхаю и приношу лед. Замираю рядом, не могу оставить их одних! Володя все еще напряжен, но жадно тянется к любимому кексу, откусывая сразу большой кусок: крошки летят мимо тарелки.

Вот надо было этому примчаться?! И что, спрашивается здесь забыл?!

Я опасаюсь, что Саша будет пытаться вновь поговорить с сыном. С минуту я стою за их спинами, наблюдая, как исчезает кекс и сын большими глотками отпивает какао. Душа моя не выдерживает:

— Володя, пойдем. Людей прибавляется. Нужно освободить место.

— Ммм… ладно.

Сын дожевывает последний кусок, неспешно потягивает какао, с наслаждением облизывает трубочку, а я мысленно его поторапливаю: ну же! Давай скорее!

Забираю карандаши и тарелку. Раскраску поручаю отнести сыну. И выбросить стаканчик из-под напитка.

Володьку усаживаю за витриной возле кассы, протягиваю воздушный зефир, чтобы занять малыша еще немного. Рядом на подоконник шлепается раскраска.

— Кофе сносный, — спустя десять минут «хвалит» местную кухню Корнеев, возвращая мне разломанный пополам десерт. — Брауни… на любителя. Возможно, в следующий раз мне повезет больше.

И уходит!

Я напряженно поглядываю ему в спину. Зачем он все же приезжал? Не понимаю… Он ничего не делает просто так. Как не повезло, что сегодня Володя оказался здесь!