Глава 5

АЛЕКСАНДР

— Зайду? — льется строго из динамика.

— Да, — выстреливает мой ответ.

Я отключаюсь, напряженно отнимая телефон от уха. Швыряю гаджет на стол.

Через несколько минут дверь в кабинет решительно распахивается, входит Миша.

На лице — неизменная каменная невозмутимость.

Друг аккуратно опускает передо мной новый отчет, занимает место напротив меня и поднимает от досье вопросительный взгляд.

— Давай сам.

Ослабляю узел галстука и выжидательно откидываюсь на спинку кресла.

Пусть Мишаня засыплет меня фактами, чтоб хоть ненадолго заглушить внутренний раздрай.

— Мальчишка бойкий, но никогда не дерется, — начинает Миша, даже не сверяясь с данными: у него память феноменальная! — Живой, общительный. Любознательный. Увлекается конструированием. Собирает сложные для его возраста модели. В основном корабли.

Я вспоминаю, как он перелистывал в кафе раскраску с кораблями и другим водным транспортом: сосредоточенно выбирал картинку, которая понравится больше других.

Хм…

— Творческий парень, — продолжает Миша, — рисует много. Последний год посещал театральную студию, сейчас перестал. Адреса кружков и занятий у тебя есть. Мальчик Волевой. Упрямый. Пару месяцев назад упал с горки, сильно ударился. Травмы головы избежать удалось, но рассек бровь как надо.

Я даже значения не придал мелкой полоске на брови. Вот так. Две параллельных дороги, которые никогда не привели бы нас в одну точку.

В день, когда он разбил стекло, там, в кафе, я смотрел на него… в его глазах был не только страх, но и вызов. И что-то во мне екнуло.

— Чисто гипотетически, он может оказаться твоим. Если мое мнение имеет вес, то похож он на тебя сильно.

Резкая короткая трель телефона заставляет найти гаджет глазами. Уведомление с почты. Пришло письмо из лаборатории!

— Миш, погоди, — останавливаю друга, чувствуя, как потеют ладони.

Проваливаюсь в приложение, щелкаю по письму. Сердце бьется где-то в висках.

Я сразу пролистываю к сути.

Вероятность отцовства: 99,9999987%!

Цифры плывут перед глазами. Я перечитываю. И снова. Мозг отказывается воспринимать.

Не потому что я не хочу этого, а потому что главный вопрос не дает покоя.

Сначала накрывает ослепительная вспышка ярости. Затем воздуха в легких не останется совсем. Этой лавиной меня сносит к чертовой матери.

Украсть у меня право быть отцом нашему пацану? Ярость сменяется чем-то худшим — почти физической болью. Острой, режущий в районе груди, там, под ребрами.

«Тот самый» вопрос врезается с оглушительный силой.

Медленно поднимаю глаза. Миша уже успел прочитать в них ответ.

— Я понял. Спасибо, Миш. Иди.

— Поздравляю, — бросает друг скудно и растворяется за дверью.

Я остаюсь один. В тишине. Сухие строчки Мишкиного отчета и неоспоримые лабораторные цифры подтверждают, что я уже опоздал.

Как? Как она посмела?!

СВЕТЛАНА

— Мам, смотри! Это же кран! Настоящий! Плавучий!

Володя выбегает из кружка, осторожно держа перед собой модель. Глаза сына горят, рот раскрыт от изумленной радости. В такие моменты весь мой мир, со всеми его тяготами и тревогами, обретает особый смысл.

— Красавец! — честно восхищаюсь я, принимая в руки хрупкое сооружение. — Какой мощный.

— Он мачтовый! — заявляет сын с гордостью, а я расплываюсь в нежной улыбке. Как же я его люблю.

Рядом уже столпились остальные родители в ожидании своих ребят. Тут появляется Сергей Анатольевич — преподаватель. На Володьку смотрит с одобрением:

— Светлана, у вашего парня золотые руки. И голова работает. Я еще веду кванториум, младшая группа с пяти лет. Но по мне, Володе пора туда уже сейчас. Программа серьезная, но ему по силам. Веду я. Может, рассмотрите этот вариант.

— Спасибо, Сергей Анатольевич, я подумаю. Посмотрю расписание.

Сынок прощается с преподавателем и с гордым видом вышагивает к двери.

— Мам! — хитро поглядывает на меня уже на улице. — А тот шоколадный торт еще остался?

— Остался-остался, — усмехаюсь я.

— А можно мы его домой заберем? — хватает мою ладонь обеими руками. — Ну пожалуйста!

— Мне иногда кажется, что «Соль» работает только на тебя, — усмехаюсь я. — Ладно, заедем по пути возьмем.

Кафе встречает тишиной и уже угасающим запахом кофе. Марина — мой продавец — готовится закрывать смену.

Мы перебрасываемся парой слов. Я складываю в контейнер торт, неконтролируемо роняю взгляд на то место, где вчера сидел Саша, и вдруг меня накрывает щемящим чувством тревоги. Как будто что-то уже случилось. А я об этом еще не узнала. Это как… тишина перед бурей.

Глаза сами поднимаются к потолку, где чернеет глазок камеры. Сердце начинает биться чаще. Беспричинно? Или нет?

Да, возможно, это глупо, но…

— Володя, порисуй пять минут. Мне нужно кое-что проверить.

Когда я запускаю просмотр архива, я ни на что особенное не рассчитываю. И только похолодевшие пальцы не слушаются.

Вот Саша. Входит в кафе. Смотрит на сына. Терпеливо просматриваю дальше. Вот момент, когда я забрала со стола карандаши и раскраску и попросила Володю выбросить стаканчик.

Всего несколько секунд… Но таких губительных.

Саша сидит спиной к камере, но на записи отчетливо видно резвое движение: пальцы бывшего мужа быстрым отточенным рывком выдергивают трубочку из опустевшего стаканчика с какао…

Я прикладываю дрожащие пальцы к губам.

Экран плывет перед глазами. Кровь стынет в жилах, превращаясь в лед.

Дура. Какая же я дура!

‍