Глава 4

Я решаю… просто расслабиться.

Ну правда, какая мне разница?

Подумаешь, бывший муж с любовницей поселились за стенкой!

Мне до них теперь – как до лампочки. Да-да, до той самой старой лампочки Ильича, которой в наше время айфонов и умных домов уже никто и не пользуется.

Ну приехали, ну застряли.

Домик, к счастью, чётко разделён на две зеркальные половины. Вот и отлично. Буду с королевским наслаждением жить на своей, игнорируя посторонние шумы.

А то, что кухня у нас одна на двоих… Ничего, потерплю. В конце концов, я профессиональный кондитер, у меня стальные нервы и врождённый иммунитет к чужой тупости.

Просыпаюсь после всей вчерашней военно-полевой нервотрёпки уже ближе к одиннадцати. Солнце заливает комнату, птички за окном поют так активно, будто им за это доплачивают.

Я с колоссальным удовольствием потягиваюсь на огромной кровати. Никаких будильников, никаких звонков от поставщиков муки.

Ка-а-айф!

Сползаю с матраса и открываю чемодан. Так, что тут у нас? О, отличный вариант: трикотажные облегающие шорты кирпичного цвета и такой же топ. Натягиваю всё это на своё великолепие, поворачиваюсь к ростовому зеркалу и искренне себя хвалю:

– Боже, Верочка, ну какая же ты красавица!

И это не аутотренинг для бедных, это констатация факта. Всё именно так, как доктор велела!

Моя прекрасная женщина-эндокринолог три года назад строго-настрого запретила мне даже смотреть в сторону каких-либо жёстких диет.

Сказала как отрезала: «Ещё один голодный срыв – и твой измученный гормональный фон окончательно улетит в тартарары. Выбирай, дорогая: тебе нужно чужое одобрение или собственное здоровье? Такой, как ты была в двадцать лет, ты уже никогда не будешь. Так что давай, учись любить себя в новом формате».

И я училась. Отчаянно, со слезами, ломая внутренние стереотипы и борясь с мерзким осознанием того, что благоверный свалил в туман именно из-за моих внезапно поплывших объёмов. Но я справилась. Я, блин, умочка-преумочка!

И теперь мне велено придерживаться здорового, гармоничного рациона и – о боги, благословите этого врача! – даже регулярно баловать себя сладеньким. Что я, как хозяйка успешной кондитерской, и собиралась сделать прямо сейчас.

Быстренько соорудив на коврике пятиминутную зарядку – исключительно ради эндорфинов, а не ради мифических кубиков пресса, – спускаюсь на кухню, накидываю поверх шорт с майкой короткий весёленький фартук в мелкий горошек и приступаю к истинной магии.

На плите шкворчит правильный, тоненький, как бумага, бекон. А в духовке, которую я предусмотрительно привезла с собой в багажнике (да-да, я сумасшедший кондитер, я вожу с собой технику!), доходят замороженные полуфабрикаты моих фирменных круассанов. Запах ванили, сливочного масла и жареного мяса мгновенно заполняет пространство, вытесняя затхлый дачный воздух.

В этот самый момент на кухню уныло вползает вражеский лагерь. Точнее, Влад в помятых шортах и Карина, которая, судя по часам, ровно в двенадцать всегда делает свой законный перекус.

Замериваю у плиты и делаю максимально безразличный вид. Меня здесь нет, я привидение, занятое высокой кулинарией.

Карина с видом великомученицы достаёт из сумки блендер, кокосовую воду, пучок вялого сельдерея и половину лимона. Начинается процесс приготовления её священного смузи. Блендер жутко визжит, превращая зелень в непонятную болотную жижу.

Гадость, если честно, редкостная. Чистый концентрированный силос!

Влад присаживается за стол и, подперев кулаком небритую щёку, смотрит на этот бокал с жидким газоном с таким выражением лица, будто ему прямо сейчас предлагают выпить яд.

Его ноздри судорожно подрагивают.

Бедняга просто до боли, до глухой мужской тоски принюхивается к умопомрачительному аромату бекона и свежей выпечки.

А ещё – о, я это прекрасно вижу по отражению в глянцевой дверце микроволновки! – его взгляд намертво прилип к моему упругому заду. Ну да, шорты облегают его во всей красе.

И пусть мой размер сейчас твёрдый пятьдесят второй (вместо пятьдесят шестого три года назад), зато всё это богатство плотненькое, подтянутое йогой и чертовски аппетитное.

«Хавай, Владик, хавай глазами то, что тебе больше никогда не достанется!»

Карина замечает этот его зоологический интерес и брезгливо кривит губы.

– Влад, открой окно, тут дышать нечем! – громко заявляет она и демонстративно обмахивается ладошкой. А затем поворачивается в сторону плиты и едко добавляет: – И вообще, с такими телесами шорты носить противопоказано. Чисто для безопасности нервной системы окружающих.

Я даже бровью не веду. Неторопливо выключаю плиту, медленно оглядываюсь, смотрю на потолок, потом на стены и задумчиво так, вслух говорю:

– Надо же… Вроде комар где-то мерзко пищит. Прямо над ухом. Надо бы фумигатор включить, а то заедят в этой глуши мелкие кровососущие.

Карина давится воздухом, и лицо её идёт красными пятнами. Влад на заднем плане тихо и как-то подозрительно весело хрюкает в кулак.

Я же с абсолютно невозмутимым видом начинаю сервировать стол.

Выставляю огромную тарелку: там и глазунья с жидким желтком, и хрустящий бекон, и половинка авокадо, и горсть свежих черри, а рядом – истекающий маслом горячий круассан.

Всё строго по науке, идеальный баланс: правильные жиры, чистый белок, сложные углеводы. И выглядит это так эстетично, что хоть сейчас на обложку гастрономического журнала снимай!

Сажусь, беру вилку и с аппетитом принимаюсь за еду.

Влад в этот момент делает первый глоток своего зелёного шедевра, краем глаза косясь на мою тарелку.

Пауза.

Его кадык судорожно ходит туда-сюда… и Влад давится – то ли этим несчастным сельдерейным смузи, то ли собственной слюной, хлынувшей в три ручья.

В итоге громко, на всю кухню кашляет, расплёскивая зелёную жижу по столу и по себе, резко вскакивает со стула и, даже не вытершись, пулей вылетает во двор. Проветриться, видимо. Или подальше от соблазна?

Кариночка, бросив свой блендер, испуганно семенит за ним, как дрессированная болонка:

– Вла-а-а-ад! Ну подожди! Ты куда? Вла-а-а-д!

Дверь веранды с грохотом закрывается, и я остаюсь на кухне в гордом одиночестве. Чувствую себя валькирией, которая выиграла бой! Отрезаю кусочек хрустящего бекона и тихонько хихикаю.

О да, отпуск определённо начинает мне нравиться.