Глава 6

Влад недовольно цокает языком, продолжая осторожно крутить мою пострадавшую конечность.

– Ну что, козочка, допрыгалась? – выдаёт этот свежеиспечённый травматолог-любитель. – Надо бы тебя нормальному доктору показать. Перелома вроде нет, но лодыжка уже опухла. Прилично так!

Я кривлюсь – и от лёгкой вспышки боли, и от его покровительственного тона.

Тоже мне, спасатель Малибу местного разлива!

– Знаешь что? Скажи спасибо своей новой пассии! – ворчу я и пытаюсь отодвинуться от него по бревну. – Это она из чистой женской ревности и врождённой вредности лишила меня колёс. Если бы не её маниакальное желание проткнуть мои шины, я бы сейчас преспокойно сидела в машине и ехала в цивилизацию, а не изображала тут раненую партизанку!

Влад смотрит исподлобья, но в уголках его губ затаивается чертовская ухмылка. Наглая такая, бесящая до нервного тика.

– Ой, кто бы говорил, Вер! Сама-то хороша, – хмыкает бывший и поднимается во весь свой немаленький рост. – Вот что ты, скажи на милость, натворила с моей выхлопной трубой? Я сегодня целый час, блин, пытался оттуда картошку выковырять! Ножом ковырял, веткой ковырял – они там намертво засели. Ты их туда шомполом забивала, что ли?

Я гордо вскидываю подбородок, несмотря на то, что сижу на грязном бревне с листом лопуха на колене.

Держи сочный, раскалённый от химии диалог с фирменными ехидными комментариями Верочки. Читательницы на этом моменте будут ловить чистый кайф!

– Попрошу без твоих фирменных грязных намёков! – я оскорблённо вскидываю подбородок, чуть не теряя прилипший ко лбу папоротник. – С ТВОЕЙ личной выхлопной трубой я ничего не делала. И делать не собираюсь, упаси боже, я брезгливая. Акт возмездия был совершён исключительно над деталью немецкого автопрома. А это, Влад, две большие разницы!

– Ах, над деталью?! – Влад картинно всплескивает руками, едва не сбив свои драгоценные грибы. – То есть мне тебе ещё и спасибо сказать? За то, что я из-за твоих кулинарных талантов полдня простоял раком перед бампером, работая картофельным хирургом?!

– Скажи спасибо, что я туда ещё твои любимые кабачки не утрамбовала! – моментально завожусь я и даже забываю про ноющую лодыжку. – Каков был привет, таков и ответ! Кто просил твою бледную немочь соваться к моим шинам?

– Карина вообще-то просто хотела поговорить…

– Ага, поговорить на языке ножа и резины? – ядовито перебиваю я. – Очень конструктивный диалог получился, прямо до глубины души пробрало. То есть до глубины шины!

– Да у тебя всегда все кругом виноваты, Вер! – Влад делает шаг вперёд и, опасно сужая глаза, наклоняется. – Три года прошло, а ты вообще не изменилась. Всё та же упёртая, колючая…

– …и чертовски успешная женщина, которая не позволяет вытирать о себя ноги! – победно заканчиваю я за него и смотрю снизу вверх с вызовом. – Ты это хотел добавить, недорогой и бывший муж?

И мы… влетаем в этот привычный, накатанный ад на полной скорости.

Ругаемся самозабвенно, со вкусом, с душой – так, что лесные птицы вокруг испуганно затыкаются. В ход мгновенно летит тяжёлая артиллерия: его дурацкие стартапы, мои подгоревшие пироги пятилетней давности, незакрытый тюбик пасты и его мамочка с её «ценными» дистанционными советами по ведению хозяйства.

Мы пикируемся так слаженно, будто репетировали это шоу три года перед зеркалом. Чистый, дистиллированный кошмар последних месяцев нашего брака – прямо здесь, на лесной полянке.

И самое страшное… мне на секунду кажется, что мы вообще не расставались.

Осознав этот жуткий факт, я резко осекаюсь на полуслове и закрываю рот.

Хватит.

Лавочка закрыта, мы чужие люди, у него вон на веранде силос киснет.

Влад, кажется, тоже ловит эту мысль, и его лицо мгновенно становится серьёзным. Шумно выдыхает и говорит уже вполне сухо, по делу:

– Ладно. Проехали. У тебя запаска в машине есть? Я поставлю её вместо пробитого колеса и довезу тебя до ближайшей больницы. Здесь километров двадцать, доедем.

Я нервно выгибаю бровь и смотрю на него как на сумасшедшего.

– Какая запаска, Влад? Ты о чём вообще? У меня там была печь! Профессиональная!

– Чего? – Влад натурально зависает.

– Того! И ещё три мешка крафтовой муки. И дорожный холодильник с готовой заморозкой для десертов. У меня там коммерческий груз на тридцать тысяч! Запаска в багажник физически уже не влезла. Пришлось выбирать!

Влад молча прижимает ладонь к лицу. Медленно так проводит по глазам и качает головой с таким видом, будто общается с пациенткой психиатрической лечебницы.

– Что? Что ты на меня так смотришь?! – сразу закипаю я. – Между прочим, пирожные приносят мне стабильный доход, в отличие от некоторых твоих стартапов!

И тут меня внезапно осеняет. Гениальная мысль, просто гроссмейстерский ход! Я аж подскакиваю на бревне (и тут же шиплю от боли в ноге).

– Погоди! У тебя же огромный внедорожник! Давай ТВОЮ запаску мне поставим! Ну а что? Доедем как-нибудь, колесо и колесо, какая разница?

Влад смотрит на меня несколько секунд, а потом ка-а-ак рассмеётся. Громко, на весь лес.

– Ага, отличный план, Вер! Пять баллов! Ты до сих пор спишь и видишь, как бы нам умереть со мной в один день? У моего танка радиус колеса в два раза больше, чем у твоей малолитражки. Если мы его тебе прикрутим, твоя машина перевернётся на первом же повороте. Это смертельно опасно. Впрочем… ты же никогда ничего не понимала в автомобилях.

– А ты – в женщинах! – мгновенно парирую я, уязвлённая до глубины души. – Так что счёт один-один. Всё, разговор окончен. Иди к своей фитоняшке, пейте свой драгоценный зелёный смузи и радуйтесь жизни. А я уж как-нибудь сама справлюсь.

И решительно поднимаюсь с бревна, наступаю на левую ногу, искры из глаз летят почище новогоднего салюта, но я упорно хромаю в сторону дома. Настоящие королевы не сдаются, даже если они по уши в грязи и прыгают на одной конечности.

Делаю три героических шага. Земля, трава, кусты… И вдруг мир резко меняет траекторию. Мои ноги подчистую отрываются от земли.

– А-а-а-а! – ору дурным голосом и машинально дёргаю ногами. – С ума сошёл?! Пусти!

От неожиданности и испуга чисто рефлекторно намертво обхватываю руками шею Влада. Этот гад бесцеремонно подхватил меня на руки, как какой-то мешок с мукой.

Влад ощутимо стискивает зубы – ладно, признаю, я и сейчас далеко не пушинка, тридцать два года и пятьдесят второй размер дают о себе знать, – но бывший упрямо несёт меня по тропинке по направлению к домику.

Он заметно пыхтит, слегка покачивается на неровной тропинке, тяжело обходит раскидистые деревья.

Мы молчим.

И это наше молчание – чистая тишина перед мощнейшим тайфуном.

Между нами прямо-таки искрит, и мы обмениваемся такими яростными, ненавидящими взглядами, что деревья вокруг должны были засохнуть на корню.

Я чувствую, как его пальцы крепко впиваются в мою талию, чувствую тепло его тела и бешено злюсь на саму себя за то, что мне… ну, чисто теоретически, удобно.

И вот в этой звенящей, напряжённой тишине, когда до нашего крыльца остаётся всего несколько метров, из-за кустов сирени раздаётся ультразвуковой визг.

Такой, что у меня чуть пломбы из зубов не повылетали.

– Вла-а-а-ад!!!

Мы синхронно поворачиваемся к веранде, где стоит Кариночка. Красная от неописуемой ярости, растрёпанная после сна, она смотрит в нашу сторону круглыми глазами.

– Брось её немедленно! – визжит соперница и топает ножкой.

И этот… этот беспринципный, слабохарактерный гад берёт и просто разжимает руки. А я со свистом лечу спиной прямиком в зелёную траву.