Глава 8

Я этого козла до сих пор ненавижу.

Спроси кто-нибудь, отвечу без запинки:

– Да, ненавижу!

Это чувство вспыхивает во мне яростным пожаром в джунглях каждый раз, стоит этому гаду просто замаячить на горизонте.

Ничего не поделаешь, я уже давно смирилась, что эта благородная ярость останется со мной навечно. Это как хронический насморк, только в районе груди.

И ведь что самое обидное – возможно, я и других мужчин к себе близко не подпускаю исключительно из-за Влада. А ко мне, между прочим, многие подкатывают!

И постоянные клиенты в кондитерской комплиментами заваливают, и поставщики нет-нет да и зовут «обсудить объёмы поставок» за ужином в дорогом ресторане.

Но я не верю.

Вообще никому не верю!

В моей голове чётко сидит установка: мужики – козлы.

Да, знаю, думать так обо всей мужской половине человечества нехорошо и попахивает тяжёлой психологической травмой.

Но разве чувства можно контролировать?

Возможно, какой-нибудь продвинутый психолог из соцсетей сейчас бы высокопарно заявил, что можно. Мол, подышите маточкой, отпустите обиды, пошлите бывшему лучи добра.

Ага, щас!

Единственное, что мне хочется ему послать, так это табуретку. С размаха!

Однажды я уже зажала свои чувства глубоко внутри, и они потом вырвались наружу так, что мало никому не показалось. По себе знаю: если копить этот тротил, рванёт вместе со зданием.

Так что я предпочитаю ненавидеть Влада открыто, экологично и с огоньком.

Но… ладно, побуду честной сама с собой, пока никто не видит.

Единственное, о чём я искренне жалею – так это о его руках. Ненавижу гада, презираю, но руки его… боже, я их обожала.

Ни у одного мужчины на этой планете нет таких одновременно нежных и сильных рук. Ох, какой массаж мне делал Влад в наши лучшие годы!

Причём ведь не учился нигде, никаких курсов не заканчивал, у него это какое-то врождённое, животное чутьё. Он пальцами чувствовал каждую зажатую мышцу, каждый нерв. А уж как он в постели…

Кхе-кхе-кхе!

Судорожно давлюсь пончиком, который как раз собиралась откусила. Кашель разносится по кухне, возвращая меня в суровую реальность.

Сто-о-о-оп! Вера, ты дура?! Ты набитая, круглая дура! О чём ты вообще думаешь?! Какое «в постели»? Кабинет воспоминаний закрыт на капремонт, ключи выброшены в унитаз.

Я решительно поднимаюсь со стула, мысленно давая себе хорошую затрещину, и осматриваю кухню. Так, крошки смела, тарелки помыла, пончики сиротливо блестят глазурью на столе.

Всё чисто, программа-максимум выполнена, можно со спокойной совестью идти спать.

Ну, или готовиться к обещанной экзекуции.

Хромаю в свою половину дома, усердно держась за стенку, чтобы не рухнуть. Лодыжка, конечно, передаёт привет, но терпимо.

В доме наконец-то воцарилась блаженная тишина. Карина за стенкой заткнулась – и это лучший момент за весь день. Видимо, моя углеводная бомба замедленного действия сработала на ура.

Чего и следовало ожидать.

Наевшись тёплых, истекающих шоколадом пончиков, даже самые ядовитые змеи всё-таки немного добреют. Ну или впадают в калорийную кому.

Хмыкаю:

– Туда ей и дорога!

А мне – в душ. Исключительно ради гигиены, а не для того, чтобы подготовиться к массажу, как могли бы подумать некоторые злопыхатели вроде Кариночки!

Мне просто жизненно необходимо вымыть из волос дары леса в виде мелких веточек и кусков мха, скопившихся там после моего триумфального полёта в овраг.

После душа аккуратно снимаю эластичный бинт.

– Так, посмотрим.

Опухоль вроде не увеличилась, синяк не зацвёл всеми цветами радуги, так что ничего страшного. Жить буду, кондитерский бизнес не осиротеет.

Густо мажу голеностоп охлаждающим гелем с ментолом (пахнет так, хоть святых выноси, зато холодит приятно) и снова крепко-накрепко заматываю ногу эластичным бинтом.

Затем сушу волосы феном и с лёгкой, немного грустной улыбкой разглядываю своё отражение. Из зеркала на меня смотрит родная физиономия: щёки-яблочки, нос-курнос, веснушки эти дурацкие.

А ведь когда-то всё это безумно нравилось Владу. Прямо до дрожи нравилось!

Когда мы только познакомились, я носила честный пятидесятый размер одежды, и Влада всё более чем устраивало. Были и цветы охапками, и конфеты коробками, и романтичное предложение на крыше…

А потом я совершила самую грандиозную дурость в своей жизни – познакомила любимого мужа с Кариной.

Лучшая подруга, блин, со школьной скамьи!

Вот надо было мне сразу уловить, как странно она притихла при виде Влада. Как у неё мгновенно изменился голос – она прямо манерно так разговаривала, растягивая слова, будто только что с Рублёвки сбежала, а не из нашего спального района.

Но я, наивная чукотская девушка, благополучно пропустила мимо ушей вообще все сигналы! Доверяла этой змее подколодной как себе.

Я же ей, дура, обо всех своих проблемах со здоровьем рассказывала! Жаловалась на сбившийся гормональный фон, на то, что вес попёр вверх от одного взгляда на хлеб.

А Кариночка сочувственно кивала, а потом регулярно звонила и так ласково спрашивала, когда именно я ухожу на приём в больницу или ложусь на дневной стационар.

Это я уже потом, задним числом догадалась, что именно в эти самые часы она и соблазняла моего благоверного.

Причём эта тварь умудрялась приходить ко мне в гости чуть ли не каждый день и приносить кексики из моей любимой пекарни.

«Чтобы подсластить тебе горькие лекарства, Верочка».

Кексики, надо признать, были очень вкусные… тварь!

Я тогда страшно переживала из-за лишнего веса, плакала по ночам.

А Влад обнимал меня и так убедительно говорил, что главное – это здоровье, а фигура ему моя и так нравится.

Чему там, блин, нравиться?!

Я в тот период расплылась как дрожжевое тесто, сбежавшее из кадушки!

Это сейчас я полная, но подтянутая, сочная и упругая бизнес-вумен. А тогда я была натуральная квашня-квашнёй – бледная, зарёванная и несчастная.

Именно поэтому я долгое время винила в измене мужа исключительно себя. Господи, как же сильно я себя тогда ненавидела! Думала, что сама виновата, раз не удержала, раз распустилась…

Но всё это, слава богу, в прошлом. Переболело, отвалилось и травой поросло.

– Вера? – в дверях гостиной внезапно раздаётся низкий вибрирующий голос.

Невольно вздрогнув, я оборачиваюсь.

На пороге стоит бывший муж в шортах и домашней футболке.

Смотрит на меня как-то нерешительно.

– Карина уснула, – тихо сообщает он и переводит взгляд на мою замотанную ногу. – Я там… камин разжёг внизу. Чтобы тебе не было холодно во время массажа. Спустишься?

– Давай, – коротко киваю я, стараясь, чтобы голос звучал максимально деловито. Но внутренний чертёнок всё-таки берёт своё, и я добавляю со злостью: – Только ты там не надумывай себе лишнего, Владик! Массаж я с тебя потребовала исключительно потому, что ты меня бросил. В самом прямом смысле взял и уронил со всей дури на землю! У меня из-за тебя, между прочим, все позвонки в пояснице сместились. И вообще… больно, блин!

Его лицо в ту же секунду становится виноватым-виноватым, прямо как у школьника, которого поймали с поличным за гаражами.

– Прости, Вер, – искренне говорит он и, уступая мне дорогу, отходит на шаг. – Я правда не знаю, что на меня нашло. Карина так завизжала…

Я ехидно усмехаюсь и хватаюсь за косяк, чтобы начать своё триумфальное шествие к камину:

– Ой, да ладно, я-то прекрасно знаю, что на тебя нашло. Ты просто стал классическим подкаблучником, Влад. Поздравляю!

Он мгновенно меняется в лице, – доброжелательность с него слетает, как шелуха с лука, – и цедит сквозь зубы:

– Язык свой острый прикуси хотя бы на полчасика. Спускайся и ложись на живот!