Глава 10

В каминном зале повисает такая плотная тишина, что слышно, как на улице какая-то заблудшая сова десятый раз пытается выговорить букву «у».

Влад неторопливо водит ладонями по моей пояснице, но его движения становятся какими-то механическими, будто бывший о чём-то напряжённо думает.

– Вер, – внезапно говорит он, и его голос звучит непривычно глухо, прямо над моим правым ухом. – Мне тоже есть что сказать. Надеюсь, ты меня выслушаешь. Я… я сотни раз прокручивал всё это в голове. Все эти три года. Мучился, спать нормально не мог, постоянно думал, поэтому… Сначала я просто хочу сказать… прости меня.

Он умолкает, а у меня внутри в эту самую секунду начинается форменный тектонический сдвиг.

Бум-бум-бум – это мой пульс решил развить космическую скорость, и сердце едва не выпрыгивает наружу прямо сквозь диванную обшивку.

Мать моя кондитер, Влад впервые произнёс это вслух!

Вот так просто, без адвокатов, без криков и без деления штор в зале суда. И я вдруг с ужасом понимаю, что вот это одно короткое, грёбаное слово способно напрочь разрушить всю мою многолетнюю, железобетонную оборону.

Будто самый главный, угловой камень, на котором была воздвигнута моя неприступная стена независимости, только что взяли и лёгким движением вынули. И теперь вся эта многотонная конструкция начинает подозрительно шататься, а кирпичи сыпятся мне прямо на голову.

Но я вовремя прихожу в себя.

Нет уж, не верю!

Стискиваю зубы и мысленно строго-настрого запрещаю себе даже думать об этом.

Не прощу! Ни за что и никогда!

Такое нормальные женщины не прощают. Измена с лучшей подругой – это вам не забытый мусорный пакет, это автоматический билет в один конец без права на амнистию.

А Влад тем временем тихо продолжает, будто реально долго собирался с силами и сейчас прыгает с вышки в пустой бассейн:

– Я очень и очень виноват перед тобой, Вер. Не стоило мне тогда… ну, в общем, изменять тебе с Кариной. Я ведь так злился на тебя, ужасно злился! Первые полтора года после развода просто ненавидел тебя за то, что ты со мной сделала. Знаю, я законченный идиот.

Утыкаюсь носом глубже в подушку и согласно бурчу:

– Ещё какой. Премиальный просто. В палату мер и весов можно сдавать как эталон.

Он игнорирует мою шпильку, продолжает методично массировать мне плечи и говорить-говорить – ровно, тихо, без остановок, будто действительно прокручивал в голове столько раз, что заучил:

– Наверное, сейчас, когда я не вижу твоих глаз, мне проще. Могу сказать тебе наконец то, что хотел сказать, но никак не решался. Я ведь только со временем осознал, что сам всё разрушил. Своими руками. Ты тогда тяжело болела, безумно переживала из-за этого чёртова гормонального сбоя, из-за растущего веса, а я… я ничего не понял. Растерялся, психанул и… в общем, просто не прошёл твою проверку.

Я лежу, мысленно кивая его словам – ну да, мол, козёл ты, Владик, что с тебя взять, – но на фразе про «проверку» растерянно моргаю и резко приподнимаю голову над подушкой. Глядя через плечо на мужа, хмурюсь:

– Погоди. Не поняла. Какую ещё, к лешему, проверку?

Влад испуганно отшатывается и буквально рычит:

– Не смотри на меня! Отворачивайся давай, я так не могу!

Я поспешно утыкаюсь носом обратно в диван, потому что голове уже взвыла сирена, и в душе поселилась тревога.

– Ладно, не смотрю. Какую проверку, Влад? Я реально не понимаю, о чём ты сейчас говоришь. У тебя от смузи последние мозги усохли?

Влад тяжело и шумно вздыхает, а я чувствую, как его пальцы на моих лопатках заметно подрагивают.

– Ну эту… – цедит слова сквозь зубы, ну очень неохотно, буквально выдавливая из себя каждую букву. – Твою дурацкую проверку на верность. Когда ты Карину ко мне подослала. Ну, чтобы я… это… расслабился немного. Ну, пока ты по больницам лечилась и секса вообще не хотела. Карина мне тогда сказала, что ты два месяца её уговаривала! Мол, чтобы я на сторону не пошёл, пока ты нервы лечишь и гормоны в норму приводишь…

Чего-о-о-о?!

В моей голове будто взрывается цистерна с заварным кремом.

Какое, блин, «секса не хотела»?! Какая проверка?! Чтобы я добровольно к мужу другую женщину в постель укладывала?!

От запредельного шока я напрочь забываю обо всём на свете и резко, одним махом подскакиваю и сажусь на диван, чтобы посмотреть Владу в лицо.

– Ты что, совсем с дуба рухнул?! – ору на всю гостиную. – Я?! Подослала Карину?!

И осекаюсь…

Потому что до меня внезапно доходит одна очень пикантная техническая деталь. Бюстгальтер-то… бюстгальтер, который я самолично расстегнула несколько минут назад, чтобы освободить спину для массажа, так и остался лежать на диванной подушке!

А я сейчас являю миру мои роскошные, упругие окружности пятьдесят второго размера во всей их первозданной кустодиевской красе.

Тишина в зале становится настолько плотной, что даже крепко взбитый сливочный крем кажется водичкой.

Влад замирает, и у моего обычно непробиваемого бывшего мужа при виде моих внезапно освободившихся богатств глаза округляются до размеров суповых тарелок, а кадык судорожно и очень выразительно дёргается туда-сюда.

Он явно забыл, как дышать. Начисто забыл!