Глава 13. Она

Сижу за огромным столом на кухне у родителей. Сегодня здесь пахнет пахнет мукой, свежей мясной начинкой на пельмени. Веет каким-то спокойствием, воспоминаниями из детства. Мама подсыпает муку на доску, ловким движением лепит пельмени, выкладывает их в длинные ряды на подносе. Я сгребаю начинку в тонкое тесто, пальцы немного залипают.

В кухне царит умиротворение. Снег за окном стекает редкими хлопьями по стеклу — здесь как-то особенно тихо.

Папа иногда заглядывает на кухню. У окна, в открытую форточку, курит Ярослав, старший брат. Он молчит с самого утра, отвечает коротко и сухо. Его плечи напряжены. Брат до сих пор на меня обижен. Я ощущаю его обиду в каждом взгляде. Его большой проект так и не состоялся, свекр не стал финансировать идеи Ярика.

Мама спрашивает обо мне и сыне, интересуется планами на Новый год.

— Еще не знаю, — отвечаю с досадой. — Антон тоже хочет провести время с Савой, мы не смогли договориться.

Вдруг Ярослав бросает взгляд на маму и неожиданно, почти вызывающе, спрашивает:

— А вы, мама, о чем беседовали с Антоном? Шушукались!

Мама вздрагивает, бросает взгляд на меня, потом суетливо вытирает руки о фартук.

— Когда это я шушукалась? Не было такого! Обознался.

— Было.

Я замираю. Ярослав впервые за целый день смотрит прямо на мать, его голос звучит холодно.

— Вы были в кафе торгового центра, сидели за одним столиком, очень оживленно беседовали. Это было на прошлой неделе.

— Просто поговорили… — начинает мама, мучительно подбирая слова. — Болтали обо всем понемногу.

Я вжимаюсь в стул, чувствуя, что за этим кроется нечто большее.

— О чем? — не отступает Ярослав. — Раньше я не замечал теплых отношений между вами и зятем, а теперь он вообще стал бывшим зятем…

Я ловлю себя на том, что мне хочется исчезнуть.

Мама не смотрит ни на меня, ни на него. Только сильнее суетится, сгребает пельмени, будто они вдруг стали очень важными.

— Что пристал? — злится мама. — Встретились, поговорили и что такого?! Подошел бы поздороваться, тоже бы поговорил. Или что? Исподтишка стоял, следил…

Ярик, пробурчав что-то, уходит.

Я смотрю на маму

Все внутри обрывается. Я понимаю мгновенно. Эти деньги… те самые, которые мама сунула мне со словами: «Это тебе, а то скоро голытьбой станешь, еще позорить меня будешь!».

Я верила, что это она — что родители просто хотят помочь. Но выходит, это Антон.

Он не мог передать деньги мне, потому что после выступлений его мерзкой матери я от него деньги брать не стану. Дал моим, чтобы я не отказывалась.

Горло сдавливает так, что трудно дышать. Я не могу сказать ни слова — только молча смотрю на маму, и мои пальцы сдавливают тесто, будто вся эта липкая начинка сейчас внутри меня.

Обман на обмане, мне так противно!

— Иди-ка ты отсюда, — прогоняет брата мама. — Мы пельмени на заморозку лепим, а ты нам все тесто куревом провоняешь! Задымил!

Странно, а пять минут назад маму ничего не смущало.

Да и засуетилась она как-то.

Брат уходит, напоследок бросив на меня выразительный взгляд. Кажется, он видел, как Антон передавал конверт маме и понял, что там были деньги.

Ярик будто затеял это специально и злится.

Злится, что я получаю поддержку от бывшего мужа?

Это, что, банальная зависть?!

— Давай эту партию закончим и перерыв сделаем? — предлагает мама. — Сейчас только эти в морозилку отправлю, немного долепим и чайку попьем. У меня такое…

— Деньги были от Антона? — спрашиваю я резко. — Не от вас с отцом?

— Какие деньги? — рядом появляется папа.

— Да вот… — развожу руками. — Недавно мама мне конверт с деньгами передала, обставив все так, будто деньги от вас, — смотрю на отца. — Но это не так, да? Ты же верен своему слову «ни гроша от нас не увидишь»?

— Когда ты так говоришь, все выглядит совсем некрасиво! —хмурится он. — Прекрати уже это мусолить!

Неожиданно мне становится горько и даже противно находиться на этой кухне, в этой квартире, с этими людьми.

— Прекрати мусолить? А когда я это мусолила? Ну, когда, папа? Скажи! Не было такого! Когда я искала у вас поддержки, ты на меня наорал и заявил, что Ярику нужна финансовая помощь от моего свекра, и чтобы я не высовывалась, иначе все планы брата испорчу. Ты приказал мне заткнуться и терпеть, но понимал, да… Понимал, в глубине души, что я серьезно настроена, поэтому в ход пошел шантаж, мол, я поддержки от вас не дождусь. Но я не боялась этого и ушла. Потому что считаю, достойна лучшего, чем жить с изменником! И уж точно я сюда пришла не для того, чтобы попросить денег. Я пришла сюда за теплом родных и их безусловной любовью, которой у вас нет. У тебя — так точно! Ты любишь только тех и только тогда, когда они соответствуют твоим ожиданиями. Хотел сына-молодца и хвалил его лишь тогда, когда он приносил тебе одни хорошие отметки, гнобил за небольшие шалости в юном возрасте. Сейчас, наверное, и за неудачи в бизнесе гнобишь, да? Умничаешь… Низводишь всех на уровень: «Как вы меня разочаровали!» Но при этом держись всех возле себя, с видом, что готов принять всех и якобы любишь, но пилить при этом не забываешь!

Судя по лицу брата, тоже появившегося на кухне, я права.