Глава 21. Она

Вечером я собралась ехать к Даше.

Вызвала такси.

Дорога к ней кажется невероятно длинной.

Она сейчас живет в другом районе, буквально на въезде в город.

Смотрю отражение в зеркале — у меня усталое, осунувшееся лицо, но внутри как будто сталью наливается решимость расставить все точки над i.

Бывшая подруга встречает меня у двери в ярком свитере, улыбается приветливо.

— Нам нужно поговорить, — голос мой звучит чужим. — С глазу на глаз.

— Заходи, подруга. Давно не виделись.

В этот момент понимаю: мне все равно, признается она или нет. Мне не нужна месть, не нужен новый скандал. Я просто хочу понять, из чего была выстроена наша дружба, пока все не рассыпалось. И пока Сава еще жив, и у нас еще есть шанс стать семьей, которой мы были когда-то — пусть даже иначе.

— Еще скажи, что скучала по мне, Даш.

Даша отводит взгляд, проводит меня на кухню, улыбается:

— Заварить тебе чаю?

— А я после него коньки не отброшу? — спрашиваю прямо.

По ее лицу проходит тень, и на миг мне кажется — она сейчас скажет правду.

— Какие глупости, Агуша. Ты о чем, вообще? Слышала, беда у тебя случилась, ну так я не причем, — разводит руками. — Меня проверили, моя совесть кристально чиста! — ухмыляется мне в лицо.

Вот гадина…

И не признается, да?

Вот так легко, голыми руками ее не взять!

— Иди руки вымой, Агуша я пока чаек нам разолью.

Я выхожу в ванную комнату, но у меня такое ощущение, как будто за моей спиной — тикающая, часовая бомба.

Возвращаюсь, от чашек поднимается пар, в вазочке лежат конфеты. Даша разворачивает одну и медленно начинает смаковать.

— Садись, ну, чего ты, как неродная? Или мы теперь враги навеки? Не понимаю, с чего ты решила обвинять в таком — меня?! — возмущается она. — Вот так и делай людям добро!

— Добро-о-о… Ты залезла в штаны к моему мужу. Это называется, по-твоему, причинить добро? У тебя странные понятия о добре, Даш! Очень странные. Ну, скажи, тебе, что, других свободных мужчин было мало?!

— А мне не нужен был любой другой свободный мужчина. Я именно твоего мужа хотела, — Даша улыбается. — Неужели ты до сих пор так ничего и не поняла, м?

— Кое-что я поняла: ты двуличная предательница.

— Ой, как жестоко. Ой-ей, мне уже страшно.

— Ты согласилась встретиться только затем, чтобы слить свой яд?!

— Не только. Боже, я все жду, когда ты догадаешься уже, почему я так сделала?! Ну, почему-почему?!

— Я НЕ ЗНАЮ! — кричу ей в лицо. — НЕ ЗНАЮ, ДОВОЛЬНА?! Позавидовала ты нам, вот и все…

— Я хотела отомстить тебе.

— Да за что, Даш? Ну, за что?

— За что? Какая у тебя память короткая. А ты не помнишь, что ли, как поссорила меня с моим любимым? — говорит она.

Я в полном недоумении смотрю на нее.

Потом меня озаряет.

О. Мой. Бог!

Она, что, серьезно?!

Ставит мне в вину… это?!

— Ты больная, Даш. Ты на всю голову больная! — говорю ей.

В ответ она смеется.

Смотрит с черной ненавистью и злым торжеством, а в моей голове проносятся события пятилетней давности…

***

Отрывок пять лет назад

— Представляю, как мы будем устраивать парные свидания. Правда, вы уже замужние и с детьми, придется тебе Савку своего родителям оставлять, но это того стоит, честно. Вообще, я часто думаю, кто у нас с Мишей родится первым. Мальчик или девочка? А еще…

Даша, как обычно, тараторит, заливается соловьем.

С тех пор, как ее парень, Миша, сделал ей предложение, она вообще отлетела в какую-то радостную нирвану и до сих пор никак приземлиться не может.

Такое чувство, будто она уже всю их будущую жизнь расписала, вплоть до рождения внуков, уже дала им всем имена и на меньшее не согласна.

От ее трескотни у меня даже голова разболелась.

Я не высыпаюсь вот уже третьи сутки: у Савы — ветрянка, причем такая, что на стенку лезть хочется. С вечера температура растет и стойко держится всю ночь, до утра. Сын хныкает, чешется. Срывает болячки. И прошу, и уговариваю, смазываю каждую ранку — ничего не помогает.

Ни-че-го!

Ужасные, бессонные три ночи подряд: муж сладко высыпается, а я хожу, как зомби. Сава так не мучил меня даже когда был совсем маленьким, в возрасте до года!

И вот трескотня подруги.

Нервы просто ни к черту.

Может быть, поэтому я решила выпалить это прямо, не ходить вокруг да около.

— Саш, притормози с мечтами и парными свиданиями. Мишка тебе изменяет.

— Еще я смотрела идеи парных татуиро… ЧТО?!

— Мишка. Тебе. Изменяет. Вот… — выдыхаю я.

— Бред! Что ты несешь?

— Не бред, Даш. Я сына сейчас в новую развивашку вожу к логопеду. Занятия у нас вечером. И, как по расписанию, вижу, что твой Мишка забирает одну мадам с работы. Целуются взасос, обнимаются. Однажды я даже мимо их машины прошла, а он сидел вот так, двигая ладонью, пока голова этой девушки трудилась внизу. Сама понимаешь, она там не рычаг передач сосала.

— Не может этого быть!

— Они садятся в машину и уезжают. Может быть, даже в каждый день, я не знаю, но в среду и в пятницу — точно.

— Врешь! Мише просто дают больше заданий в офисе, он за подработку взялся.

— А смысл мне врать? Не веришь, сама проследи.

Даша застыла. Тогда мне ее даже жалко стало: худенькая, невзрачная, блеклые глазки на маленьком лице, волосы мышиного цвета, плоская грудь и нос слишком длинный.

Это потом она основательно поработает над своей внешностью: залезет в долги и кредиты, сделает ринопластику, начнет регулярно ходить к косметологу и на спорт, а тогда…

— Я прослежу, — говорит она. — Прослежу!