Глава 22. Она

Пять лет назад

Даша проследила за Михаилом и поняла, что я права.

Она проследила за ними до квартиры, которую сдают почасово.

Подождала, пока кролики насладятся друг другом и ждала их под дверью.

Миша вину свою отрицать не стал и щадить словами — тоже.

Он сказал, что приударил за Дашей только потому, что хотел через нее добиться повышения и занять хорошее место в компании отца Даши.

Он высмеял ее и сказал, что без выгоды на такую страшилу бы ни за что не полез.

Вот только потом выяснилось, что дела у отца Даши шли не очень, что он едва выходил в ноль, а потом и вовсе стал банкротом, и все его фирма и громкое имя — это был мыльный пузырь.

Любая серая мышь мечтает, чтобы первый красавчик обратил на нее внимание. Даша стала не исключением.

Дашу тогда основательно размазало, от нее будто ничего не осталось: только оболочка. Нельзя же так влюбляться было в красавчика.

И я тогда говорила ей:

— Встретишь ты еще свое счастье, а этот, недостойный…

— Да плюнь ты на него!

— Прямо сейчас возьми его фотографию, самую любимую, и сожги, говорят, это помогает.

Я помню, как поддерживала ее, возилась с ней как с маленьким

ребенком: вытирала слезы, уговаривала сходить покушать, помыться и переодеться.

Я вытащила ее из депрессии и вот, как она отплатила мне в настоящем.

***

Сейчас, в настоящем времени

— Ты винишь в своих бедах меня?! Меня, а не того жалкого лжеца и изменника?

— Я любила его, он был моей ожившей мечтой, моим личным Эдемом.

— Он гулял от тебя с какой-то простигосподи.

— Плевать! Он бы меня любил, носил на руках и горячо проводил время в постели! Ты хоть знаешь, как он старался, сколько я с ним удовольствия получала? Он большой, он менял позы, он ласкал меня так… Что за это можно было простить все! Да, я предпочитала не думать ни о чем и просто быть счастливой, а ты влезла. Ты влезла и все сломала.

Даша смотрит на меня с ненавистью.

— Кому нужно было это знание, что он мне изменяет? Кому? Не мне точно. Я не хотела этого знать, но мы разные… Да? Ты бы предпочла узнать такое, вот я и организовала для тебя такую возможность: узнать, что муж тебе изменил. Ты счастлива, Агуш? Ты, мать твою, счастлива? Готова плюнуть и перешагнуть, стать счастливой без него, без своего любимого мужчины? Ах, это ведь такой пустячок!

Все эти пять лет.

Я дружила с ней изо всех сил, а она затаила злобу и выжидала момент. Я даже представить не могу, какая черная у нее душа.

Я гордилась тем, какой она стала — из серой некрасивой мыши превратилась в красавицу, ринопластика и уколы красоты иногда делают чудеса. Врут, что они во вред: теперь от лица Даши глаз не отвести, а еще она поставила себе грудь и занимается спортом так, словно он — требовательный любовник, которому нужно отдаваться каждый день, несколько часов подряд.

И все ради чего?

Чтобы отомстить мне?

— Неужели это того стоило? — спрашиваю с разочарованием.

— Стоило ли оно — того?

Даша подпирает подбородок рукой.

— Ты ведь самого главного еще не знаешь. Я была беременна. Беременна была, и вот этого кроху, которому тогда было всего пять недель, я обожала, я его боготворила. Я бы все сделала ради него! И плевать мне было, по какой причине меня трахал его отец. Главное, что они были у меня — мой любимый мужчина и мой малыш, а потом…

Она поднимает на меня глаза, горящие черной ненавистью и злобой.

— Потом вмешалась ТЫ! Со своей никому ненужной, гребаной правдой! Разоблачительница нашлась! И меня это убило… Убило мои отношения, убило… моего малыша! Моего ребеночка! У меня случился выкидыш, и его не успели спасти. Все… из-за твоей тупой, никчемной правды! — кричит она.

— Я не знала, что у тебя был выкидыш. Не знала, — шепчу.

— Конечно, не знала. Не знала, навещала меня, а мимоходом…

Дашка привстает, опершись ладонями на стол и говорит мерзким голосом, дрожащим от гнева:

— Мимоходом выйдешь и так шу-шу-шу со своим мужем: люблю-целую-скучаю, как там наш сыночек! НЕНАВИЖУ! — рявкает она, громыхнула кулаком по столу. — Тогда я тебя возненавидела и поклялась отомстить. То есть… — смеется нервно.

— Антон не изменял мне с другими. Так? Только с тобой, завистливая ты сука, с гнилой и черной душой.

— Не изменял, да, — выдыхает. — И даже там, на видео, мне ох как постараться пришлось, изобразить, будто у нас бурный секс. Он вообще никакой, когда выпьет, просто в ноль! Да мне за эту роль Оскар дать надо. Поза, звуки, фон… Постараться пришлось, между прочим. Смонтировать кое-что было ой как непросто! Отличная работа вышла. Я там и режиссер, и актриса, и продюсер в одном лице.

— Нет. Ты просто тварь. Вот ты кто…

Я поднимаюсь из-за стола.

Теперь мне все ясно: мою семью, мои отношения сгубила банальная зависть той, которую я считала своей лучшей подругой.

— Я — тварь? Нет! Это ты тварь… Ты — разлучница. Ты — убийца. А я просто восстановила справедливость! И, честно говоря, я ждала… Ждала, что ты приедешь ко мне на разговор, вот такая вся из себя… любительница правды! Оооо! А правда… — ее глаза начинают гореть, как два факела. — Правда в том, что скоро тебя обвинят в покушении на убийство.

— Что ты несешь?

— То и несу, Агуш.

Она посмотрела мне куда-то за спину.

— Меня скоро найдут окровавленной, избитой, кухня будет вся в щепки… И я скажу, что это была ты! Что ты с катушек свихнулась и прибежала мне мстить! И, — проводит языком по губам. — Самое сладкое, что у этого будет свидетель. Мой соседушка… — понижает голос. — Туповатый мужчина. Но после отсидки нуждается в деньгах, а секс хочет так, что за один классный отсос и квартирку вскроет, и яд сильный достанет, и… разыграет все, что я ему скажу.

Я вдруг всей спиной ощущаю присутствие кого-то еще.

Третьего.

И понимаю, что это не я вывела Дашу на откровенный разговор.

Это она… заманила меня в ловушку и хочет окончательно уничтожить мою жизнь.

Я понимаю, что не стоило ехать сюда одной. Надо было сказать… Сказать Антону!

Но… я поняла это слишком поздно…