Глава 4. Она

Солнце щекочет глаза, будто специально смеется надо мной. Потому что там, за окнами — яркий, солнечный день, щебечут птички. Слишком радостно для этого дня, слишком ярко, а мне бы темноту — спрятаться с головой, забыть, не чувствовать.

Вчерашние события жгут изнутри.

Даже во сне я не получила желанного облегчения.

Мне снилось то же, что было вчера, но только хуже и грязнее.

Боль накатывает, границы сна и яви еще размыты.

Будто кто-то тайком проник в мой сон, и подмешал черных красок.

Теперь я запуталась между сном и явью.

Все бы стереть, все бы начать заново, но я все еще здесь, в доме, наполненной запахом и тенью измены.

Я плетусь на кухню, зацепившись бедром за дверную ручку.

Неосторожно налетела, теперь точно будет синяк.

Вода шумит в ванной — Антон еще дома.

Этот день только начинается, а хочется, чтобы все уже закончилось.

Муж появляется, едва я ставлю чайник. Волосы чуть влажные, футболка обнимает широченные плечи. От него исходит запах мятного геля, а на кухне уже пахнет черным кофе: кажется, муж уже не спит давным-давно.

Смесь этих запахов раздражает и причиняет еще больше боли.

Антон улыбается осторожно, подходит за стаканом.

Я стараюсь не смотреть на него, отворачиваюсь, достаю из холодильника яйца. Честно слово, есть совсем не хочется, но надо.

Муж дотрагивается до плеча кончиками пальцев:

— Агния, поговорим?

Я задыхаюсь от переплетения злости, обиды, растерянности. Все во мне сжимается до точки. Какое «поговорим», когда у меня внутри выжженная пустыня?

— Агния, все это бред. Хорошо продуманная подстава.

Он тянется обнять, а я не могу — только отступаю назад, хватаю кофейник за ручку, дергаю резко, будто это может меня защитить от нежеланного контакта с обманщиком.

Вот только горячий кофе выплескивается на светлую футболку мужа. Он шипит. Наверное, обжегся.

Сердце колотится, а голос — чужой:

— Не трогай меня. После всей этой грязной правды о тебе, пожалуйста… Просто не трогай меня! Не пачкай!

Муж смотрит волком.

Рывком сдергивает с себя футболку, комкает и швыряет на пол.

— Грязный? Я — грязный?! Где!

Антон стоит передо мной, мокрый. Я почти не дышу, не могу отвести взгляд — у него по-прежнему красивый торс, широкие плечи. Как раньше. Мурашки по коже — столько ночей я находила в этих горячих руках спокойствие, забиралась к нему, когда не могла заснуть.

Только теперь все по-другому. В горле ком.

— Ты специально? — шипит Антон.

Он кажется разъяренным, я слышу напряжение.

— С ума сошла?

Я отступаю, ищу глазами точку, за которую можно спрятаться.

— Может, да. После всего, что ты устроил.

— И ты веришь во всю эту чушь? — он нервно смеется. — Ты глупая марионетка, Агния. Марионетка своей завистливой подруги. Дашка крутит тобой, как хочет, а ты ей подыгрываешь.

Я стискиваю зубы, не хочу плакать хотя бы сейчас.

— Не перекладывай все на других.

Он приближается, голос становится ниже и злее:

— Ты думаешь, у тебя есть собственное мнение? Все, что у тебя есть, — это сплетни и советы «лучшей подруги». Без Дашкиных подсказок ты бы и шагу не сделала! А как ловко она тебя вчера накрутила, а ты и повелась. Кому ты веришь? Ей или мне! Ей!

— Но ты спал с ней! У тебя был с ней секс! По пьяни.

— Я был не в себе и не хотел портить отношения с тобой из-за одной ошибки.

Обидно так, что хочется врезать ему чем-нибудь тяжелым.

— Хватит. Уйди, Антон. Я тебе больше не верю.

На секунду у него на лице появляются привычные черты — тот самый Антон, с которым было хорошо. Но сразу же исчезают, жесткость возвращается.

— Дверь знаешь где, — говорю тихо.

— Что?

— Уходи. Не хочу тебя ни видеть, ни слышать. Как решу с адвокатом, дам тебе знать, а пока… уходи.

Он делает шаг ко мне, в его глазах отчаяние.

— Я просто не хочу потерять все, понимаешь? Я…

— Поздно, — отрезала я, будто ставлю точку.

Между нами все обрывается — как нить, натянутая до предела, которая все-таки лопнула.