Глава 10. Она

Спустя время

Я стою у окна и долго смотрю на двор, будто надеясь, что вот сейчас все изменится. Люди внизу шаркают ногами по первому утреннему льду, черные ветви деревьев блестят хрупкой изморозью.

Это случилось — мы развелись.

Слово само по себе острое, как осколки стекла.

Не верится. Я шепчу про себя: “развод”, и все равно — будто говорю о чем-то незнакомом.

Сначала нам дали время на примирение, но ни о каком примирении и речи быть не могло.

Сын выбрал жить со мной, но при этом у него был такой вид, как будто, он бы выбрал другое, если бы существовал третий вариант.

В квартире прохладно.

Сегодня что-то не то с отоплением: батареи едва теплые, приходится купить обогреватель.

Иногда такое чувств, что я проснусь и кто-то скажет, что это ошибка, недоразумение.

Но… Это наша новая жизнь, в которой есть места небольшим трудностям.

Воздух несмотря на прохладу, кажется тяжелым.

Я открываю форточку, чтобы освежить немного, и тут же зябко ежусь: дует ледяной ветер, он захлестывает мне лицо, обжигает щеки. Первый мороз — он больно кусает за все незащищенное.

А я вспоминаю: когда только начались отношения с будущим мужем — с Антоном — тоже было холодно. Тогда мороз был свежий и бодрящий, а в воздухе вился большими, тяжелыми хлопьями первый снег.

Все казалось возможным, все было впереди, в душе был какой-то зудящий восторг, звенящая радость.

Мы стояли тогда на автобусной остановке, и я все время ловила себя на том, что не могу перестать улыбаться.

Тогда мороз щипал скулы, кружился снег, а мне было абсолютно все равно — ведь я была рядом с человеком, ради которого можно было бы идти хоть сквозь самую лютую вьюгу.

Теперь же все это превратилось в тягостные воспоминания.

Я пытаюсь собрать себя — каждый раз напоминаю себе: я справлюсь.

Все снова должно наполниться смыслом — ради сына, ради всех тех дней, когда мне казалось, что я способна на большее.

***

Бросаю взгляд вниз и замечаю знакомую, широкоплечую фигуру: Антон.

Останавливается возле дома, задрав голову, смотрит вверх, на окна дома.

Кажется, будто он меня замечает, я отшатываюсь.

Через несколько минут — звонок в дверь.

Не открывать ему нет причины.

Потому что сегодня — суббота, и отец пришел увидеться с сыном.

Собираю все силы в кулак, иду открывать.

Антон заходит — родной, но все-таки ставший чужим и далеким.

Он осунулся, носит щетину более отросшей. Взгляд темный, нечитаемый.

Бывший муж разувается и замечает:

— Полы здесь ледяные. Поверх бетона линолеум постелен, что ли?

— Слева от тебя — тапочки.

Муж судорожно вздыхает:

— Я могу снять вам квартиру, в которой всюду будет теплый пол и не придется носить ни теплые носки, ни тапочки, не придется кутаться, как капуста, в сорок одежек.

— Спасибо, не надо.

— Да господи, когда ты уже повзрослеешь? — выдыхает он сквозь стиснутые зубы и зовет сына. — Сава! Савелий…

В ответ тишина.

Антон доходит до спальни стучит.

Долго-долго стучит, прежде, чем сын открыл.

— Чего?

— Поехали. Развеемся. На коньках погоняем.

— Не хочу. Мышцу потянул.

— Вот как? Тогда к врачу.

— Меня уже смотрел врач. Все норм, — Савелий пытается закрыть дверь.

Антон вставляет руку.

— Постой. Мы можем поговорить, как отец с сыном. О том, что…

Внезапно Сава с силой отталкивает отца и захлопывает дверь перед его носом.

— Я не хочу тебя видеть!

***

Антон дышит тяжело и часто, сжав кулаки.

Такое чувство, будто он сейчас выломает дверь: так сильно напряжено его тело, так крепко сжаты челюсти…

— Антон, ты должен…

— УЙТИ?! — рявкает. — Что ж, я уйду! Но с этим надо что-то делать. Я поищу детского психолога, и ты будешь водить сына к нему. Пусть… Пусть ему объяснят, что… у взрослых людей случается секс, и… Да господи, что же так сложно-то, а! Нам о таком ничего не говорили и норм… Живой же! А здесь, что… — рычит приглушенно.

— Не дави на сына.

— Я не давлю! — огрызается.

— Давишь. Дай ему остыть?!

— Такими темпами он скоро не то, что остынет, он ледышкой станет!

Антон нервно ходит по квартире, потом останавливается на крохотной кухне, схватившись за подоконник.

— Сама-то хоть как?!

— Все хорошо.

— Помощь нужна?

— Нет.

— Да чтоб тебя!

Разозлившись, Антон уходит.

Помощь не помешает, но я не попрошу, нет.

Просить не стану…