32

32

Повисает тяжелое молчание. Кажется, в эти самые секунды все, кто меня знал, меняют свое мнение обо мне на сто восемьдесят градусов... Взгляды моей дочери и бывшей свекрови кажется, прожигают меня насквозь. Только мой сын выглядит растерянным, не понимая, что творится.

А мужчина смотрит на брата. Меня он будто не замечает.

Эммануил оценивает ситуацию первым. Он быстро шагает к Эдгару, хватает за шкирку, стряхивает его с меня и тащит на выход. Эдгар пытается отбиваться, но безуспешно. Эммануил сильнее и на данный момент гораздо злее. Я вижу, как побелели его скулы, как сжались челюсти.

– Полюнь, что это такое? – Капитолина Павловна провожает сыновей взглядом.

Судорожно выдыхаю, с брезгливостью вытерев губы ладонью.

– Это... Эдгар. Вы разве еще не поняли, что он за человек? Ах да, вы же не присутствовали тогда при нашем разговоре с вашим мужем? Тогда, на юбилее, Эдгар вошел без приглашения и решил сделать мне предложение стать его женой. Нет, я не согласилась, разумеется. С чего бы мне соглашаться? Но он очень настаивал.

– Зачем? – подает голос Венера, а Ратмир торопливо шагает ко мне и обнимает мои ноги, видя, насколько я взволнована.

Пожимаю плечами.

– Из-за наследства. А еще чтобы насолить брату. Он его ненавидит... страшно ненавидит. Такого не должно быть между родными людьми, но это есть, и это страшно.

– Ничего не понимаю! – хмурится бывшая свекровь.

– Очень жаль, – вздыхаю.

Венера догадывается первой:

– Кажется, только ты одна тут ничего не понимаешь, ба. Ну и Ротька. Хотя и он поймет скорее тебя.

– Это ты меня сейчас глупой назвала, да? – моргает Капитолина Павловна.

– Нет, не глупой. Ты просто не видишь того, что видим мы. Дядя Эдгар ненавидит папу и всячески ему гадит. Вот и маму подставил.

– Причем это не впервые, – выдыхаю, обессиленно усаживаясь на кровать. – Началось все с его звонка Эммануилу, где он сказал, что Ратмир - его сын.

Венера кивает.

– Потом это предложение... потом шантаж по поводу наследства. Не думаю, что ему нужны эти деньги на самом деле. Тут снова причина в ненависти к Эммануилу. Мол, твоя бывшая отдала всё мне, лишив наследства собственного сына.

– А еще свидание, – Эммануил снова появляется в дверях, опершись плечом о косяк.

– Да, – киваю, встречая тяжелый взгляд, – еще свидание.

– Ты была права, мам, что выгнала его из дома, – говорит мой бывший. Эдгар окончательно потерял себя. Я думаю, ему нужна помощь. Лучше заранее, чтобы он не предпринял чего-то еще...

– Не понимаю, что с ним такое, – вздыхает Капитолина Павловна растерянно, а я смотрю на бывшего мужа.

– Это брат подсыпал тебе в витамины какой-то китайский порошок для головной боли, – говорю негромко, и мужское лицо ожесточается.

Вижу, как его дыхание на мгновенье замирает. Кажется, все эти люди недооценили величину чужой ненависти и того, на что она может толкнуть бесчестного человека. Такого, как Эдгар.

Поворачиваюсь к бывшей свекрови:

– Быть может, всё это последствия того, что вы назначили любимчиком одного сына, другого оставив на вторых ролях? – уточняю осторожно.

Та только вздыхает.

– Не знаю, – хмурится, отводя взгляд, – я всегда любила всех своих детей одинаково... и относилась к обоим соответственно. Быть может, ему показалось, что кто-то его оставил на вторых ролях.

– Да, всё верно, – произносит Эммануил. – Ты любила всех одинаково, но Эдгар - сын своего отца, а папа тебя ни во что не ставил, мамуль. Давай честно. Поэтому и брат не придавал особого значения твоей любви. Для него отец был главным в нашей семье, а любимчика назначил именно отец.

Женщина качает головой.

– Может быть, может быть... не знаю, как я так недоглядела, сыночек. Я пыталась сделать так, чтобы никого не обидеть ни в чем, – вздыхает, пряча глаза, и все понимают, что это тревожит ее очень давно.

Эммануил подходит к матери, обнимает ее за плечи и усаживает на стул.

– Всё хорошо. Ты тут не при чем. Никакая нелюбовь не создает из людей чудовищ. Для этого в человеке изначально должно быть что-то сильно сломано. Так, как в Эдгаре. Если еще вчера я думал, что он действительно просто несчастный недолюбленный сын, то теперь понимаю – всё гораздо глубже и хуже. Если бы отец не дал ему причину, Эдгар выдумал бы ее сам. У нас в роду были пара неадекватных личностей, ты же помнишь папин альбом с генеалогическим древом?

– Да, помню, те два прадеда со странными замашками... Думаешь, Эдгар пошел в кого-то из них? Что же теперь делать? – всхлипывает Капитолина Павловна, поднимая глаза на сына.

– Я разберусь, – бросает тот серьезно, – не переживай. Главное, что мы поняли. Всё будет хорошо, мамуль, – мужчина поднимает голову, смотрит на меня, – прости за это, Поля. Кажется, именно ты пострадала от нашей семьи больше всего.

– Прости, Полюнь, – вторит Капитолина Павловна, – меньше всего хотелось, чтобы ты чувствовала себя плохо, наша добрая девочка.

Улыбаюсь слабо, гладя сына по голове.

– Всё хорошо. Это решаемо, не так ли?

Эммануил кивает.

– Именно так. Ты как себя чувствуешь?

Медленно выдыхаю. С плеч свалился огромный тяжелый камень. Прижимаю к себе сына и хочется улыбаться. Целую его в сладкую пушистую макушку.

– Всё хорошо, Эм. Теперь всё хорошо.