38

38

Я отмокаю в горячей ванне. На голове – холодный компресс, рядом на полке успокоительный чай, чуть теплый, самой приятной температуры. Он распространяет по ванной густой травяной аромат, от которого слегка кружится голова.

Дверь чуть-чуть приоткрыта, и оттуда доносятся приглушенные взволнованные голоса. Хорошо, что мой сын не знает о том, что случилось с его мамой. Он спокойно спит. Взрослые не допустили, чтобы мой малыш волновался.

Венера приехала – она тихо плачет в гостиной. Мне хочется её успокоить, но я не могу. Себя-то я успокоила с огромным трудом. Вернее, это делал Эммануил. Он очень старался…

Он закинул Эдгара в багажник своей машины, предварительно связав брата тем самым скотчем, которым тот связывал меня. Мы отвезли его в полицию. Там нас как будто уже ждали: Эммануил поздоровался с полицейским за руку, тот принял заявление. А потом крепкие ребята вытащили нашу «добычу» из багажника и под белы ручки увели в изолятор.

После этого Эммануил привёз меня сюда, в дом его матери. Венера уже была здесь – она кинулась ко мне навстречу, рыдая, обнимая, расцеловывая. А я всё дрожала и дрожала, будто меня било током. И едва смогла поднять руки, чтоб обнять дочь в ответ.

Слезы больше не текли, я понимала, что на этот раз это и правда конец. В хорошем смысле этого слова. Я дома, и здесь меня никто не обидит, больше нет.

Эммануил помог мне раздеться, набрал горячую ванну, налил успокоительного чаю и не стал закрывать дверь – оставил меня одну, в этой приятной домашней тишине, едва слышной из-за голосов неподалёку. Я не одна. Теперь мне, наверное, всегда страшно будет оставаться одной.

Ещё и кошмары наверняка будут сниться: тот подвал, тот жуткий дом, и грязное окно с железной решеткой и клочком серого неба.

Я обнимаю себя руками, будто снова замёрзла. Но нет – я давно согрелась. Всё хорошо. Я дома, среди родных людей. Здесь мне не причинят зла.

Эммануил меня спас. Не знаю, каким образом… нашел, разыскал. Очень вовремя. Но ведь осталась ещё Лика – я не знаю, куда она делась, и знать не хочу. Я хочу просто отмыть с себя эту подвальную грязь и лечь спать, обняв моего маленького сына, поцеловав его сладкую макушку.

Всё хорошо. Теперь всё будет хорошо – я знаю. Эдгар под замком. Его месть не состоялась. Он испортил себе жизнь собственными руками.

А я буду в безопасности. Потому что Эммануил всегда будет рядом. Независимо от того, что я ему скажу, как посмотрю, в каком буду настроении, что решу насчёт него. Он примет любой расклад. Я увидела это в его глазах. Услышала в его тоне, когда он гладил меня по голове, рыдающую у ворот дома моей бывшей свекрови. Я не могла сдержаться – слёзы текли и текли без остановки.

Но теперь их нет. Они кончились. Завтра, наверное, буду опухшая, как китайский пчеловод. Но ничего. Главное – я в порядке. Ничего со мной не случилось. Это было временное недоразумение, которое едва не перевернуло мою жизнь. Но Эммануил не позволил этому произойти.

Лавандовая пена обволакивает меня до подбородка. Мне так хорошо, спокойно, расслабленно – полный контраст с тем, что было совсем недавно. Хочется улыбаться, но сил нет. Я так устала, растратила их на слёзы, дрожь, переживания. Ну всё. Хватит с меня тревог. Никаких волнений. Всё осталось в том чёртовом подвале. Замерзло и умерло там навсегда.

Я приняла окончательное решение. Я поняла, для чего всё это было. Мне нужно поставить точку в прошлом, закрыть дверь и больше не вспоминать о плохом, не вариться в обидах. Нужно начать новую жизнь – без старых проблем, чтобы они не лезли обратно и не портили моё будущее.

Дверь тихо приоткрывается. В комнату проникает волна приятного прохладного воздуха.

– Как ты? – слышу мягкий голос.

Поднимаю голову. Запах лаванды и травяного чая смешивается с тёплым паром ванны.

– Спасибо, что спас, – говорю тихо.

– Если бы не я, этой ситуации вообще бы не было, – отвечает он. – Ты это прекрасно понимаешь.

– Нет, – качаю головой. – Ты тут совершенно ни при чём. Мне кажется, мы оба стали жертвами плохих людей. Жертвами обстоятельств. Никто здесь не виноват. Нам просто не повезло. Будем считать это своеобразным испытанием, да?

Мужчина коротко кивает, с трудом сглатывает. Он подходит ближе, опускается на колени возле ванны, кладёт руки на бортик и смотрит на меня своими тёмно-синими глазами.

– Как ты себя чувствуешь сейчас? Может, в больницу… тебе нужно провериться?

– Нет, – снова качаю головой. – Всё хорошо. Просто перенервничала. Хватит с меня больниц. Хватит. Я теперь буду здоровой. Никаких болезней. Никаких нервов. Всё.

Я делаю глубокий вдох, на секунду закрывая глаза.

– Эммануил… я приняла решение.

Он смотрит на меня с лёгкой тревогой. Я киваю, разглядывая тёмные точечки в его небесных радужках.

– Ратмиру нужен отец, – говорю спокойно. – И вы, кажется, нашли с ним общий язык. Да? Это было вопросом времени. Всё-таки родная кровь, вы очень похожи не только внешне, знаешь. Даже Капитолина Павловна это заметила.

Мужчина касается моих пальцев своими горячими, осторожными.

– А тебе? – спрашивает он тихо. – А тебе разве не нужен муж?

– Да, – отвечаю. – Мне очень нужен муж. Мне нужен защитник. Мне нужно твёрдое плечо, которое никогда не предаст. Не предпочтёт кого-то другого. Не станет делить ответственность. Больше никогда.

– Больше никогда… – эхом отзывается он.

– Я очень на это надеюсь, Эммануил.

– Я никогда не предавал тебя, родная, – отвечает он хриплым, низким, вибрирующим в воздухе голосом. – И не собираюсь. Я отдам тебе всё, что имею. Всего себя. И всегда отдавал, лишь бы ты была счастлива, спокойна и здорова. Лишь бы доверилась мне снова. Я тебя не подведу. Никогда.

Он сжимает мою руку, подносит к губам и целует пальцы в лавандовой пене. Пена оседает у него на лице, и он начинает превращаться в Деда Мороза. Я невольно улыбаюсь.

– Ты такой дурачок.

– Я твой дурачок, – шепчет он со слезами на глазах. – Твой дурачок, который безумно тебя любит, родная. Не покидай меня никогда... я слишком долго тебя ждал, слишком настрадался без тебя. Я не могу жить, когда ты далеко, я не смогу без тебя. Не уходи от меня, Поля, не уходи. Прости меня, родная, за всё, что я тебе причинил...