5

5

О подарке я задумалась давно – заранее связала дочери большой мохеровый шарф. Метр на два. Мягкий и тонкий, персикового цвета, с ажурным узором и с ее монограммой в уголке. Венера обожает подобные вещи. И я расстаралась для неё.

Упаковала шарф к блестящую бумагу, обернула лентой и уложила в крафтовый пакет, присыпав конфетками.

Ратмир нарисовал портрет сестренки акварелью. Его мы поместили в красивую серебряную рамку.

В день икс я делаю укладку и надеваю свое любимое платье… Ратмира наряжаю в белую рубашку с бабочкой и стильные серые брюки. Он проникся важностью момента и смотрит на меня очень серьезно, как маленький депутат.

– Мы ведь никогда не были у Вени на плазьнике? – спрашивает.

– Не получалось, Роть, теперь вот получится.

– Ну, хоросё. Давно хотел посмотлеть, как она живёт. Сестлёнка говолила, что у нее много иглушек.

– Вот заодно и проверим, – подмигиваю, протягивая ему пиджак.

Заказываю такси и едем в мой прежний дом, в котором провела половину жизни. Сынок чувствует мою нервозность

– Пележиваешь? – спрашивает тихо, гладя меня по руке. – Не пележивай, я тебя защитю, если что.

– Спасибо, дорогой, – улыбаюсь, целуя его в макушку, – на тебя вся надежда.

И все же, несмотря на все внутренние уговоры, меня немного потряхивает перед предстоящим. Продолжаю проговаривать про себя, что еду на день рождение дочери. Впервые за пять лет…

Первое время я отказывалась приезжать, и Венера меня понимала. Сначала я была с животом, затем с младенцем. И не в том эмоциональном состоянии, чтобы выдержать подобное мероприятие в компании бывшего и его новой женщины.

Но теперь… теперь я гораздо сильнее, и мне плевать, как на меня будет смотреть бывший предатель и эта убийца чужих детей. Плевать.

Мы приезжаем к моему старому дому, где нас уже встречают. Ратмир выпрыгивает из машины, затем открывает дверцу для меня.

Ворота перед домом распахнуты, и мы идем к крыльцу. Нарядная Венера обнимает меня и братика, принимает с восторгом наши подарки.

– Ой, спасибо огромное… обожаю твои вязаные вещи, мам! Супер. А портрет просто выше всяких похвал. Ратмир, ты великий художник! – подает ему руку, и братик цепляется за нее, смущаясь похвале.

Мы идем в дом. Здесь всё то же самое… те же шторы, та же мебель и ковры. Даже пахнет так же. Персиками и корицей – моей любимой отдушкой. Замечаю на комоде знакомую склянку с палочками. Полную.

– Папа запретил здесь что-то менять, хотя Лика очень хотела, – шепчет Венера на мой удивленный взгляд прежде, чем мы заходим в гостиную.

И здесь тоже всё по-прежнему. Наверное, пять лет – не такой уж большой срок, чтобы заметить очевидные изменения. Разве что в доме поселились новые люди…

И я забываю про персики с корицей. В гостиной нас тоже ждут. Кажется, что мы немного опоздали. Острые взгляды иглами вонзаются в нас с сыном. Эммануил, бывшая свекровь, Лика… и только ее малышу всё равно. Он сидит на ковре, играясь в какой-то конструктор.

Капитолина Павловна, нисколько не изменившаяся со дня нашей последней встречи, прижимает руки к груди.

– Поленька… ну наконец то, дорогая моя! – Капитолина Павловна шагает навстречу, чтобы обнять.

Чувствую знакомый аромат ее Шанели, и не могу не улыбнуться. Единственное, о чем я жалею после развода, так это о том, что потеряла эту приятную во всех отношениях родственницу.

Интересно, как они ладят с Ликой? Запах ее духов с лемонграссом неприятно свербит в носу.

Бывшая свекровь отстраняется и отпускает взгляд на моего сына. Он держится за ладонь сестры, тревожно глядя на незнакомых людей. Хотя очевидно, что «странного дяденьку» он уже узнал.

– Познакомишь? – спрашивает женщина.

– Это Ратмир. Ратмир, поздоровайся с Капитолиной Павловной.

– Здлясти.

Женщина умиляется, на ее губах расплывается трогательная улыбка, а глаза начинают блестеть слезами.

– Какой чудесный, дай обнять тебя, дорогой… – она наклоняется, чтобы поцеловать моего сына в макушку, и тот, увидев ее искреннюю улыбку, тянется обнять в ответ.

Мой ласковый малыш.

Бывшая свекровь не слепая. Она прекрасно видит, насколько Ратмир похож на Эммануила.

– А отчество у него есть? – спрашивает бывший безэмоциональным тоном.

– Максимович, – отвечаю коротко, не глядя на него.

Как и у меня. А вместо отца в свидетельстве его рождения стоит прочерк.

– Максимович? – Капитолина Павловна смотрит на меня удивленно.

Киваю.

– Именно так.

Она недоуменно моргает, а потом в ее глазах проскальзывает понимание. И это явно не последний наш разговор. Но к допросу с пристрастием я подготовилась заранее.

– А я Эммануил, – отмирает бывший, глядя на сына, – мы виделись с тобой недавно. Это Анжелика, это Артём, – кивает на малыша на ковре.

– Плиятно познакомиться, – важничает Ратмир.

После официального знакомства именинница приглашает всех за стол.

Внутри меня разжимается тугая пружина. Они просто смотрят. Все понимают, что это праздник Венеры, а я всё-таки ее мать. И дом – не место для скандалов.

Усевшись за стол, все как-то расслабляются. У бывшей свекрови глаза на мокром месте, Лика прячет взгляд, как будто понимает, чьё место заняла. Эммануил мрачен и подозрителен, но мне плевать.

Еда на праздничном столе из доставки. Анжелика не стала заморачиваться готовкой. Для кого, для падчерицы? Судя по тому, что она собственного сына не посадила за стол, дети явно не в числе ее приоритетов.

Об Артёме позаботилась свекровь. Взяла его за руку и усадила на стул рядом с Ратмиром.

Мой, взглянув на соседа, деловито протягивает ему руку.

– Латмил.

– Альтём, – шмыгает носом тот, пожимая его ладошку.

Лишь бы не заразил ничем… но у сына крепкий иммунитет.

Моя бывшая свекровь лучится довольством. Очень позитивный человек, она мигом исправляет напряженную атмосферу на позитивный лад, за что я ей очень благодарна.

Она начинает рассказывать о Венериных успехах, о том, как ею гордится, и что уже договорилась со старым знакомым в крупной фирме, чтобы взяли ее на практику. Затем начинает расспрашивать о моих делах.

Отвечаю коротко. Новостей, в общем-то, никаких, всё у меня по-прежнему. Живу с сыном, работаю там же.

– А где папа Ратмира? – встревает Лика.

Поворачиваюсь к ней. Она единственная, на ком отразились эти пять лет. Ведь ей, наверное, уже пятьдесят… и это очень видно, хотя женщина тщательно пытается это скрыть за слоем макияжа и… париком? Ее пышные волосы выглядят странновато.

– Даже не знаю, что и сказать, – улыбаюсь холодно, затем наклоняюсь к Ратмиру, – мама сходит освежиться на минутку.

Тот кивает.

Поднимаюсь и выхожу из-за стола. В спину доносится укоризненный шепот Капитолины Павловны. Она выговаривает Лике за бестактность.

Неужели эта бессовестная решила, что я признаюсь во всем тут же за столом? Зачем она выводит на конфликт? Хотя ясно, зачем. Хочет, чтобы мое присутствие ознаменовалось лишним негативом. Токсичная особа.

Но это я знала давно.

Выхожу из ванной пару минут спустя и натыкаюсь на Эммануила. Он стоит сразу за дверьми, перекрыв мне путь в гостиную.

– Теперь я понимаю, почему ты так поспешно со мной развелась, – произносит мужчина, зло глядя на меня.

– Неужели? – вскидываю брови.

Он мрачно улыбается.

– Не проще было сделать вид, что ребенок от меня? Или совесть замучила? И где же теперь твой новый мужчина? Где отец мальчика, которому ты отдала мой крестик, м-м?