8

8

– Ну все, с меня хватит! - поднимаюсь и подхожу к Ратмиру, протягиваю ему руку.

– Идём домой, сынок?

Тот смотрит на меня и серьёзно кивает.

– Холосо, мамочка, минутку.

Подаёт руку Артёму на прощание, затем поднимается с ковра и шагает к Эммануилу. Хмурит темные брови.

– Вы ведёте себя просто отвлатительно! – заявляет, копируя строгий тон своей воспитательницы. – Таких, как вы, в садике ставят в угол! Как вам не стыдно? Когда я вырасту, я точно набью вам молду!

Выражение лица Эммануила не меняется, только бровь дергается, зато свекровь давится воздухом, чтобы не рассмеяться во весь голос .

Мой гордый малыш, выпрямив спину, идет ко мне, хватается за ладонь.

– Пойдём, мама, – у выхода из гостиной оборачивается к бабушке, – плиятно было познакомиться, Капитолина Павловна, спасибо большое за гостеплиимство!

Мы выходим в коридор, и никто нас не задерживает. Свекровь начинает что-то выговаривать сыну в гостиной, а мы с Ратмиром идем на кухню, чтобы попрощаться с Венерой.

Она стоит посреди комнаты над разбитой чашкой.

Дочь поднимает голову с мрачным видом.

– Мам, это правда? – шепчет. – А ведь я все время думала, что это папина вина... ваш развод.

– Нет, неправда, – отвечаю просто, – и это все еще папина вина. Прости, но я не могу остаться. Думала, что все пройдёт поспокойнее, но, видимо, нет. Это выше меня, я не могу терпеть оскорбления, уж прости, раз Эммануил не в силах держать себя в руках.

Она вздыхает мрачно, переступает через осколки и идёт меня провожать.

Капитолина Павловна тоже появляется в прихожей минуту спустя.

– Прости, Поля, за весь этот беспредел... и спасибо, что пришла, что познакомила с этим чудом, – ласково улыбается внуку, – быть может, теперь у нас получится видеться почаще?

Ну, в этом я сильно сомневаюсь. И просто улыбаюсь в ответ.

Обнимаю Венеру.

Бывшая свекровь выходит провожать меня на крыльцо.

– Поля... а насчёт Эдгара, ты же знаешь, как Эммануил болезненно все воспринимает, да? Не обижайся на него, пожалуйста..

– А причём тут вообще я? – удивляюсь, обувая балетки.

Женщина понижает голос, как будто здесь, на пустом крыльце нас кто-то может услышать:

– Если это правда насчёт Эдгара...

Качаю головой.

– Нет , это неправда, быть может, ещё и вы захотите меня шлюхой назвать?

– Ну что ты такое говоришь, Поля...– её глаза наполняются слезами. – Ты же знаешь, я никогда не хочу тебя обидеть, дорогая. Прости ещё раз.

Киваю ей с улыбкой, разворачиваюсь и шагаю к воротам. Свекровь грустно смотрит вслед вместе с Венерой.

Но это не моя вина, что всё так вышло. Бывший мог просто держать язык за зубами и не позволять трепать им своей лысой женщине.

Достаю телефон, чтобы заказать такси, когда меня нагоняет Эммануил

– Поля, погоди, давай подвезу.

Я не успеваю ответить.

– Только перед этим извинитесь! – командует Ратмир, крепче сжимая мою ладонь.

Эммануил криво улыбается.

– Мне не нужны его извинения, малыш, – говорю сыну, – они ничего уже не исправят.

Выходим за ворота. Мужчина смотрит вслед, ничего не говоря, и я могу расслабиться только когда калитка за нами закрывается. Из окон второго этажа на нас смотрит Лика. С таким видом, будто я задолжала ей крупную сумму и не отдаю.

Отворачиваюсь от нее.

– Ты умничка, – хвалю сына, – отлично справился… И защитил меня. Спасибо тебе, дорогой.

– А этот дядя, он что, мой отец? – спрашивает мой малыш.

Киваю коротко.

– Да, этот дядя твой отец.

Ратмир вздыхает серьёзно, по-взрослому.

– Я, кажется, понимаю, почему вы не вместе.

Мы возвращаемся домой. На душе тяжело. Не уверена, что хочу снова увидеться со своей прежней семьей в ближайшее время на дне рождения свекра. Пообщалась - как будто в грязи извалялась, и повторять этот опыт не хочется.

Когда возвращаемся домой, мне звонит дочь.

– Мам, прости еще раз на это.

– Да ничего, – отвечаю, – я больше за тебя переживаю. Это все-таки твой праздник, а твой отец так отвратительно его испортил.

– Да, в общем-то я предполагала, что случится что-то подобное, мам, – признается она вдруг.

– Да? – удивляюсь. – И почему тогда...

– Я знаю, – перебивает, – почему не остановила тебя с приездом? Да потому что услышала кое-что буквально за полчаса до того, как вы с Ратмиром появились на пороге.

– Что ты услышала?

– Кое-что об Эдгаре. Подслушала, как бабушка обсуждает его с папой. Вроде как дядя Эдгар звонил. Теперь понятно, зачем... рассказать про Ратмира. Папа сразу начал нервничать, и бабушка его долго успокаивала.

Хмурюсь недоуменно, опускаясь на пуфик прихожей.

– Откуда бы Эдгару знать про моего ребенка? – удивляюсь. – Никто не знал до сегодняшнего дня!

– Я не знаю, мам. Может увидел тебя где-то и сложил два плюс два.

– Думаешь? – всё еще сомневаюсь.

Причем тут вообще этот мужчина? Какое ему дело до меня и моего сына?

– А вот тут можно только догадываться, мамуль. Но я в это не лезу. Короче, я надеялась, отец не станет поднимать эту тему. Но он не вытерпел, – вздыхает, – его брат... в общем, Эдгар не общается с семьёй, потому что дед в своё время лишил его наследства. Не знаю, почему. Никто не признаётся. Дед молчит. Ну, если ты приедешь к нему на день рождения, тебе, быть может, расскажет. Ты ему всегда нравилась, мам. Приедешь? – спрашивает с надеждой в голосе.

– Нет, Вень, хватит с меня, я в эти игры больше не играю. Я уже даже не Вернадская. Ты знаешь. Я теперь сама по себе.

– Ну тогда сообщи деду сама, ладно? А то он так надеется увидеть Ратмира... Бабуля ему уже всё разболтала.