Глава 16. Она

Сегодня в гостях — Лена. Наша первая встреча была очень эмоциональной, со слезами.

Новости, что моя дочь беременна, наложились на неприятности с бывшим мужем. Беспокойство и радость, помноженные на тревогу — коктейль, который не так просто вынести. В нашем старом доме я нахожусь уже несколько дней, Лена приезжает каждый день, Демьян живет здесь. Поэтому вечерами мы собираемся в гостиной так, словно мы до сих пор — дружная семья, и только место, за которым обычно сидел Илья, пустовало. Кажется, будто он просто немного задерживается на работе и вот-вот должен был вернуться.

С каждым днем все больше воспоминаний накатывает, перед глазами встают не только последние месяцы перед окончательным разрывом, нет.

Но, наоборот, эти месяцы потускнели, потому что там не было ничего примечательного.

Вспоминается много моментов из прошлого, где мы были счастливы. Накатывают неожиданно, заставляют погрузиться в прошлое и улыбнуться, после таких мгновений на сердце остается только светлая тоска.

Новостей об Илье пока нет.

Демьян говорит, что юрист старается изо всех сил, а мне начинает казаться, что он недостаточно старается, если ничего не изменилось!

Сегодня Лена приехала пораньше, болтаем обо всем за готовкой. К вечеру налепили манты, я испекла свой коронный пирог с вишней, но приглядывать за ним вызвалась Лена.

Я отдаю себе отчет, что это лишь видимое спокойствие, что я за рутиной лишь пытаюсь спрятать страх перед тем, что ждет всех нас.

А в глубине души мелькают мысли, что все могло быть иначе.

Неожиданно сильно меня эти мысли волнуют, и я стараюсь им не поддаваться.

Просто впервые за последние три года я чувствую себя так, словно я нахожусь на своем месте.

Там, где и должна быть, и на душе, несмотря на все переживания, становится теплее.

— Что говорит Демьян? Нет новостей о папе?

— Полчаса назад никаких новостей не было, Лен.

Конечно, ей не терпится услышать, что все в порядке.

Но, то ли юрист плохо старается, то ли обвинения серьезнее, чем мы думали.

Вдруг я слышу какой-то посторонний звук постороннего присутствия. Но гораздо сильнее я его чувствую, конечно.

Четко ощущаю, что мы с дочерью больше не одни в этой комнате.

Сразу же разворачиваюсь.

Но медленно, по миллиметру.

Будто какая-то часть меня уже знает, что я увижу, а вторая часть, отказывается в это поверить.

Воздух выбивает из легких при виде Ильи.

Он застыл, глядит на меня во все глаза.

Стал совершенно другим за эти три года — изменил прическу, повзрослел, осунулся, глаза как будто провалились и мерцают из глубины. Губы немного дергаются, словно он хочет что-то сказать.

Но не может.

Дочь тоже замечает мое изменившееся состояние, осекается.

Оборачивается и с визгом "папа!" несется к нему, словно маленькая, а ведь такая взрослая девушка уже.

Он обнимает дочь, но смотрит на меня.

— Папа, тебя выпустили, — говорит Лена, отстраняясь, чтобы посмотреть ему в лицо.

Илья кивает, не отрывая от меня взгляда.

— Вот такой... сюрприз, — выдыхает хрипло.

Смотрит на меня.

Словно сюрприз относится не только к его неожиданному возвращению, но и к моему присутствию в этом доме.

Маша переводит взгляд на меня, и я вижу в ее глазах смесь удивления, радости и... страха?

— Маша, это правда? Ты здесь? — уточняет он.

Я открываю рот, чтобы ответить, но слова застревают в горле. Все, что я могу сделать, это молча кивнуть.

Илья делает шаг вперед, и я чувствую, как мое сердце начинает биться быстрее.

Илья делает еще один шаг, и теперь мы стоим так близко, что я могу почувствовать его дыхание на своем лице.

— Маша, я... — начинает он, но потом замолкает.

Я тоже не знаю, что сказать. Три года мы не виделись, и я не знаю, что изменилось за это время. Я не знаю, как он теперь ко мне относится, и это пугает меня больше всего.

Он вздыхает и смотрит на меня так, будто пытается что-то объяснить, но не знает, с чего начать.

Так и смотрим друг на друга, то прямо, то украдкой.

Наконец, дочь замечает наши переглядывания и вдруг собирается в магазин.

— ЭТо надо отметить! Я за шампанским и фруктами съезжу, — говорит она, оставив нас вдвоем. — И сыр… Сыр тоже нужен!

— Я с тобой! — хватаюсь за возможность, как за соломинку.

— Нет, мам, ты что. Я сама справлюсь, ты же, в конце концов, у нас... как гостья.

Мы остаемся одни с Ильей.

И это сложно, черт, быть рядом с ним после стольких лет.

— Тебя выпустили. Демьян ничего не говорил!

— Ты бы хотела, чтобы я остался за решеткой?

— Нет! Я не это имела в виду, как ты мог подумать такое?

— Не знаю. Может быть, потому что до сих пор злишься на меня?

— Не злюсь, честно. Больше — нет. Это все в прошлом.

Я киваю, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. Я не знаю, что еще сказать.

— Наверное, я пойду умоюсь и переоденусь, — наконец, говорит он. — Чувство, будто на мне три тонны грязи, не меньше.

— Да, конечно. Иди!

Хорошо, что мне есть, чем занять руки… и мысли.

Его выпустили, боже! Не верится…

Пальцы все-таки дрожат, пока я перемываю посуду. В доме есть посудомойка, но я не стану загружать ее из-за нескольких грязных тарелок и двух мисок.

Собираю ужин на стол, стараюсь ничего не забыть: горячее, салат.

Пирог остывает, распространяя по всей кухне потрясающий аромат.

Чувство, будто мы — снова семья, не отпускает ни на секунду.

Но это же не правда!

***

— Наложишь мне немного?

Я вздрогнула от неожиданности: думала, Илья все еще в душе или переодевается. Может быть, просто отдохнуть прилег, а он здесь… в коридоре, притаился рядом с дверью.

Черт знает, сколько времени он так стоял, пока я хлопотала на большой кухне, погруженная в свои мысли.

— Детей дождемся? Демьян сказал, что будет через минут сорок. И Лена к тому времени должна вернуться.

— Боюсь, не дотерплю. Еще ничего не ел сегодня.

Илья занимает место за барной стойкой. Я накладываю ему рагу с овощами и тушеную говядину. Смотрю, как он ест, изнутри то и дело подмывает волнами: то ностальгия, то неожиданная нежность, то слезы — и радости, и злости.

Много всего, меня так мотает эмоциями, что я начинаю рвать салфетку на кусочки, чтобы саму меня не разорвало.

— Не ожидал, что увижу тебя здесь. Еще и в этом милом фартуке, — прожевав первые несколько порций, говорит Илья.

Я растерянно провела ладонью по фартуку — красный в белый горошек.

— А я не ожидала, что он все еще будет висеть там же, где и всегда. Думала, ты его давным-давно выкинул.

— Как видишь, оставил.

— Тебя выпустили, — подбираюсь к непростой теме.

— Да. Использовал кое-какой козырь. Думал, не придется, но, увы…

Он смотрит на меня долгим взглядом, в котором накопленная усталость прожитых лет соседствует с разочарованием: никто не учит нас, что жизнь бывает непростой и просто несправедливой, вместе с тем в глазах Ильи я вижу блеск и жадный интерес: он будто впитывает меня.

Каждый жест.

Каждую черточку лица.

Любуется и крадет облик.

Это непередаваемое ощущение: у меня по телу скользят мурашки от его взглядов.

— Выходит, у тебя все под контролем, и я зря приехала?

Я вдруг понимаю напрасность и даже тщетность своего порыва.

Ну, правда, неужели я думала, что смогу повлиять на ситуацию?

Я?

Без больших финансов и связей!

— Не зря.

Долгий взгляд, его рука оказывается на столе совсем рядом с моей.

Я решаю уйти, потому что глупые мысли лезут в голову.

— Отдохну немного. И позвоню детям, они что-то задерживаются.

Встав, я откладываю фартук в сторону, прохожу мимо Ильи.

Он резко притягивает меня к себе и стискивает.

В объятиях.

Я застываю, не зная, как на это реагировать. Илья шумно дышит, прижавшись носом к моей шее.

— Постой вот так, пожалуйста. Не уходи.