Глава 17. Она

Я не знаю, что мне делать. В тисках рук бывшего мужа — жарко, нечем дышать.

Он пахнет так знакомо, так вкусно, что я едва держусь, чтобы не сделать так же, как он — просто уткнуться носом в его шею, обнять и…

В мыслях проносится: не выпускать.

— Илья.

— Черт, Маш. Разве я о многом прошу? — выдыхает он и все-таки разжимает объятия, делает шаг назад.

Я шагаю назад, сажусь на стул: голова кружится от нахлынувших эмоций. Илья крупными глотками пьет воду, как будто ему стало жарко.

— Это навсегда? Тебя навсегда выпустили? С разбирательствами покончено? Или это под расписку? — спрашиваю тихо. — Что вообще происходит, Илья?

— Происходит? — он смотрит мне в лицо. — Мой друг оказался вдруг… И не друг, и не враг, а так.

Несколько секунда я смотрю ему в лицо и злюсь:

— Тебе смешно?!

— Нет, — говорит без улыбки. — Я серьезно, Маш. Я считал Александра своим другом, партнером на века, — усмехается. — Но оказалось, он просто эгоист, которому своя шкура ближе к телу.

— Вы столько лет дружили и работали вместе… Стоило ли оно того, Илья?

Он смотрит мне прямо в глаза:

— Стоило. Он попросил меня прикрыть его в одной скользкой ситуации. И я, несмотря на то, что мне это очень не понравилось, прикрыл его. Когда все это зашло слишком далеко, я попросил его расставить все точки над i, объяснив серьезность происходящего, и последствия, которыми все обернулось. Он сделал вид, что не понимает, о чем речь. Буквально плюнул мне в лицо, — Илья сжимает пальцы в кулак. — Я понял, что больше не могу находиться с ним даже в одном помещении, числиться с ним, как партнер. Работать бок о бок с этим мерзким, двуличным гадом? Ни за что! Но даже учитывая все это, я пытался разойтись цивилизованно. Прямо заявил о намерениях, попросил разделить все честно. И вот результат, — разводит руками. — Три года мы с ним судимся за клинику «Элеганс»! И это еще не все! Я на собственные сбережения два с половиной года назад начал строительство своей клиники, и он натравливает на меня проверки, инстанции. Постоянно пытается переманить специалистов, распускает грязные слухи, подкупает людей налево и направо, чтобы они закапывали мою репутацию! Вот, перед открытием он преподнес мне такой подарок — подставу и арест. Я решил, с меня хватит.

— И что ты сделал?

— Дал ход одним доказательствам, которые утопят его самого. Липовые обвинения с меня сразу же были сняты!

— Почему же ты раньше не сделал этого?

— Потому что это утопит и клинику «Элеганс». Даже если ее потом удастся продать и поделить прибыль, это будут сущие копейки, Маш. Вот почему. Я не хотел убивать свое детище. Там столько людей трудится… Но лучше бы я сделал это раньше.

Илья долго смотрит в окно, потом — на меня.

— Оно того не стоило, Маш. Вся эта прибыль, деньги, репутация… Все это зыбко. Можно годами нарабатывать репутацию, строить империю, но все рухнет в один миг. Я понял, что стоило хранить и беречь другие тылы, — усмехается. — Сам виноват. Потерял… Самое ценное.

И всё это он говорит, не сводя с меня пристального взгляда.

Как будто имеет в виду — меня.

— Мам, пап, я дома! — громко звучит голос дочери.

Она предупредила о своем возвращении, и это хорошо: я успела смахнуть с ресниц нечаянно выступившие слезы.