Совсем скоро я с прискорбием понимаю, что и этот шанс не принесёт мне никаких результатов. А всё потому, что, по всей видимости, Марк уже успел свалить прочь с этого светского праздника.

Я несколько раз обошла весь зал вдоль и поперёк, выглянула во внутренний сад, где так же прохлаждалось множество людей, до неприличия упорно вглядывалась в незнакомые лица и максимально навострила слух, чтобы попытаться расслышать самодовольный голос Эндрюза даже издалека, но всё тщетно. Его нигде нет.

И потому у меня не остаётся другого выбора, как отложить решение этой проблемы до завтрашнего утра, когда мне нужно будет найти убедительный предлог, чтобы суметь сбежать от Адама и пулей лететь прямиком на квартиру Марка. На сегодня же с меня хватит этих бесполезных поисков, что уже вымотали мне все нервы.

Морально успокаивая себя тем, что, вероятнее всего, Марк целую ночь будет занят весельем и ему будет не до разговоров с Остином, я направляюсь в сторону дамской комнаты — я не сразу заметила, что все мои пальцы испачканы следами испорченного макияжа Камиллы, да и вообще мне бы не помешало хоть разок за вечер посмотреть на себя в зеркало и привести себя в порядок.

Но, похоже, мне даже в туалет без происшествий попасть не суждено. Приближаясь к нужному мне месту, я всё отчётливей начинаю слышать из-за дверей невнятные звуки, напоминающие то ли хрипы, то ли стоны, как будто кто-то чем-то сильно давится, при этом корчась в судорожных конвульсиях.

— У вас там всё хорошо? — озадаченно спрашиваю я, подойдя вплотную к двери в уборную, но вместо ответа получаю новую череду непонятных звуков. — Эй, с вами всё в порядке? — повторяю чуть громче, хватаясь за ручку, но та, естественно, не поддаётся.

— Да… да… всё хорошо… — наконец доносится прерывистый женский голос.

— Вы уверены? Возможно, я могу вам чем-то помочь? — не сдаюсь я.

— Нет… Всё… Замечательно… Ещё чуть-чуть… Я скоро… Закончу… Боже… Да… — глухие стоно-хрипы смешиваются с ритмичными ударами, с каждой секундой ускоряющими свой темп, что в итоге резко обрываются, сменяясь суетливой вознёй и перешёптываниями.

Я отпрыгиваю на пару метров назад, когда дверь внезапно со всей дури открывается, чуть было не разбивая мне лоб.

— Чёрт!!! Что ж вы так резко?! — ругаюсь я.

— Ох… Боже! Мисс… Простите, — извиняется вышедшая из туалета девушка.

— Вы мне чуть голову не раздробили.

— Бога ради, мисс, простите, я не хотела. Как неловко-то, — дёргано лепечет она. Её высокая вечерняя причёска заметно распушилась, дыхание учащённо, а покрасневшее лицо блестит от пота. Она нервно осматривается по сторонам, поправляя смятый подол платья, и вновь обращает испуганный взгляд на меня. — Слава богу, тут больше никого нет. Мисс, простите ещё раз. И прошу вас… Я надеюсь на ваше понимание. Я просто выпила лишнего. Давайте сделаем вид, что вы ничего не поняли и мы друг друга не видели. Хорошо? — она умоляюще таращит на меня свои захмелевшие глаза, ещё сильнее покрываясь пунцовой краской.

А я стою, луплюсь на неё и охреневаю, если честно. Не осуждаю, а именно охреневаю. По её крайне странным, мучительным звукам, я думала, она там как минимум задыхается от застрявшей в горле кости, а оказывается — если что и застревало в ней, то далеко не кость и явно не в горле.

— Мисс… мы договорились? — повторяет жалобно разгорячённая девушка.

— Без проблем. Я вас не видела, вы меня тоже, — превозмогая неловкость, заверяю я.

— Спасибо большое. Спасибо. Прошу прощения… Извините, — возбуждённо щебечет она и, стыдливо склонив голову вниз, спешит от меня скрыться.

Я провожаю недоумённым взглядом её изящную фигурку, облачённую в элегантное чёрное платье с драгоценными изделиями на тонкой шее и запястьях, и иронично усмехаюсь: мадам только что поимели возле стены туалета или ещё лучше — на самом унитазе, а теперь она как ни в чём не бывало вернётся обратно к остальной знати, напустив на себя мишуру высокородной особы.

Да уж! Ничего себе! Оказывается, Адам правду говорил о том, что леди из высшего света не сильно отличаются благородным поведением, но я даже подумать не могла, чтобы настолько.

— Ну что, красавица, ты следующая?

За моей спиной раздаётся хрипловатое мурчание того самого «джентльмена», что пару минут назад вколачивал свой член в сбежавшую с позором девушку. Но вовсе не его откровенное предложение повторить свой сценарий со мной застилает мой взор лютой яростью, а вопиющий факт, что этот призыв слетел с губ мудачного гандона, который ещё вчера всячески лебезил перед Эмилией, заставляя её слепо верить в искренность своих чувств.

И всё. Меня перекрывает. Следующие секунды своей жизни я не контролирую. Всё происходит быстро, на автопилоте, без единой возможности подумать перед тем, как совершить: прямо с разворота я вмазываю ему по лицу кулаком и, пока Марк приходит в себя от удара, заталкиваю его обратно в уборную, закрывая за нами дверь.

— Ты бля*ь о*уела?!!! — не контролируя громкость, кричит он, хватаясь за свой подбитый нос. На сей раз я не пожалела сил и залепила ему так смачно, что острая боль простреливает костяшки моих пальцев, а из раздувающихся ноздрей Марка вытекает кровь. Ею же наливается и так покрасневшее лицо парня и белки его сверкающих неистовым гневом глаз, что молниеносно проясняют мой разум.

Вот же чёрт! Что я натворила?!

Я же так долго выискивала Марка для миролюбивого разговора, а не для того, чтобы разбить его мерзкую, смазливую физиономию. Хотя, скажу честно, кайф испытываю несусветный. Как, впрочем, и ужас!

Какая же я дура! О чём я вообще думала?! О чём?! Как всегда — ни о чём! Злость за то, что этот подонок так гнусно обманывает Эми, ослепила меня, и я ничего не могла с этим поделать. Он это заслужил, кобелина хренов!

— Боже!.. я не хотела, — с запоздалым «сожалением» хрипло выдавливаю я. Пытаюсь как-то исправить положение: быстро схватываю с туалетного стола салфетки и подношу их Марку, что всё ещё продолжает держаться за обильно кровоточащий нос.

— Не хотела? Не хотела?! Долбаё*ка хренова! Ты мне нос, по ходу, сломала! — свирепствует Эндрюз. Зло отмахивается от предложенных салфеток и подлетает к раковине, где начинает шустро смывать с лица кровь, пока та не затопила всю его одежду.

— Да не сломала я его, — нервозно блею я. Не сломала же? Прошу, скажите, что не сломала, иначе сломается вся моя надежда на благополучный исход этого отвратного диалога.

— Бля*ь! Посмотри, как кровь хлещет! Сука… — далее следует ещё множество яростных проклятий, от которых мои уши сворачиваются в трубочку. Видимо, даже если нос не сломан — я всё равно в полной жопе. В сто тысячный раз!

— Прости… Я правда не хотела! Зажми крепче пальцами мягкую часть носа и не отпускай. И держи голову ровно, не запрокидывай, кровь не должна попасть в горло, — торопливо даю рекомендации, которым сама следовала десятки раз в детстве.

— Ах, так теперь ты полечить меня решила, идиотка неадекватная! Поздно. Раньше своими куриными мозгами думать надо было. Этот удар я тебе точно с рук так просто не спущу, — выплёвывает угрозу Марк вместе с багровой слюной в раковину.

— Я же извинилась. Не хотела, чтобы так… Не хотела. Всё получилось нечаянно. Ты сам виноват, — это я, наверное, зря добавила. Какое-то хреновое оправдание получается.

— Сам виноват?! Сам?!!! Скажи ещё я сам е*анулся об твой кулак!

— Да, сам! — раздражённо бросаю я, тут же получая в ответ испепеляющий взор серых глаз. — Я имею в виду виноват… сам, — добавляю чуть более тёплым тоном, добиться которого стоит мне неимоверных сил. — Извини… Но какой реакции ты от меня ожидал? Ты пудришь мозги моей лучшей подруге. Конечно, я не сдержалась, когда поняла, что ты тут делал с этой кряхтящей девушкой. Зачем ты так с Эми? На кой хрен она тебе сдалась, если ты и так можешь трахать всё, что движется?! Тебе других баб, что ли, мало?

— Баб много не бывает — это раз. Мои дела с Эмилией тебя вообще не касаются — два! И ты не в том положении, Никс, чтобы продолжать вести себя со мной подобным образом — три. Или лучше называть тебя Аннабель? Ммм? — ядовито ухмыляется негодяй, по-прежнему истекая кровью.

«Чтоб из тебя всё до последней капли вытекло, ублюдок! Вместе со всем содержащимся в тебе говном!» — слова так и рвутся наружу, но мне приходится насильно затолкнуть их обратно.

— Об этом я и хотела поговорить. Мне нужно тебе всё объяснить, — взволнованно произношу я, вновь предлагая ему салфетки.

— С хуё*ой ноты ты решила начать свои объяснения, — весь вид Эндрюза по-прежнему сочится злобой, но салфетки на сей раз он охотно принимает. — Да и опоздала ты немного, Никс. Не нужны мне больше никакие объяснения.

Что? Что?!! Что-о-о?!!

— Что ты только что сказал?! — мой голос сипнет от пробившего всё тело ужаса. — Ты уже всё рассказал Остину?! Рассказал?! Отвечай, чмо, рассказал?! — я грубо хватаюсь за ткань его пиджака. Меня буквально трясти начинает от его злорадной улыбки, что в совокупности с кровавыми следами на лице делает его похожим на полоумного маньяка.

— Ох, как же ты резко меняешь своё настроение, Никс. Ты уж выбери какое-то одно направление в общении со мной, а то противоречишь сама себе. И отцепись от меня, живо! — раздражённо рычит он, но я не слушаюсь, озадаченная лишь одним вопросом.

— Скажи! Скажи, Марк! Ты всё ему рассказал?!

Ещё одна мерзкая ехидная ухмылочка летит мне в ответ вместе с каплями его крови на мои предплечья. Лишь они заставляют меня отпустить его пиджак и сделать шаг назад, поспешно стирая с кожи багровую жидкость.

— Марк! Не молчи! Ты не мог этого сделать! Не мог! Скажи, что не мог, — повторяю скорее самой себе, как утешительную мантру, чтобы не сорваться на истерику.

— Почему это не мог? Очень даже мог. Ты у меня уже который год в печёнках сидишь со своими закидонами, агрессией и вечными драками. Достала! Я тебя никогда не трогал только из-за дружбы с Остином, но, видимо, в жизни всё-таки существует справедливость, и теперь ты заплатишь за всё сполна. Чего я только не узнал о тебе сегодня: стриптиз, секс-шоу, консумация, проституция — неплохой списочек обязанностей для такой пацанки, как ты!

— Я никогда не спала с клиентами! Эрик должен был сказать об этом! — в своё жалкое оправдание выдаю я.

— Да, он вроде бы что-то упоминал об этом, но кто мне помешает добавить Остину немного информации лично от себя?

— Он не поверит!

— Вот уж тут я бы не был так уверен, Никс. После всей твоей лжи он однозначно будет склонен верить больше моим словам, чем твоему очередному вранью. Я уже представляю, как Рид знатно охренеет и безусловно разочаруется в своей маленькой сестричке, когда узнает о её грязной работке по ночам. — Запечатывая себе ноздри кусочками бумаги, Марк насмешливо поигрывает бровями.

— Подожди… Узнает? — судорожно выдыхаю, чувствуя, как сердце от страха стучит где-то в горле. — Узнает? Так ты всё-таки не…

— Нет. Не сказал, — подтверждает ублюдок, но по его лукавому взгляду понимаю, что шибко радоваться мне этой новости не стоит. — Пока не сказал. Крайне не хочется сообщать о подобной сенсации по телефону, отвлекая его от важных собеседований. Нет, я дождусь, когда он вернётся в Рокфорд, и сразу же просвещу его, а пока до его приезда у меня есть в запасе несколько дней, чтобы как следует обдумать свой рассказ. Обещаю тебе, Никс, я подключу все свои прирождённые ораторские навыки и опишу твою низменную деятельность во всех красках.

— Марк… пожалуйста, — практически скулю я.

— Что пожалуйста? — его насмешка сменяется высокомерным презрением. — Допрыгалась ты, Никс, ох допрыгалась. Не представляешь, с каким удовольствием я буду тебя сдавать.

— Не надо, не делай этого. Ты разве не понимаешь, что я не по своему желанию там работаю? У меня не было выбора. Тебе же известно, в каких условиях я живу. Мне нужны были деньги, чтобы не остаться без крыши над головой. Только поэтому я устроилась в «Атриум». Не говори ему ничего, прошу тебя, Марк, хоть раз поступи по-человечески. Пожалуйста, — с отчаяньем умоляю я, мать его, кретина Эндрюза, даже невзирая на гадкое чувство внутри, будто я сейчас жалобно выпрашиваю у прохожего милостыню.

Неважно! Это всё неважно. Что угодно, лишь бы Остин ничего не узнал.

— По-человечески? — криво усмехается. — Ты сама-то хоть раз способна себя по-человечески повести? Только и делаешь, что с кулаками постоянно налетаешь. Даже здесь, на званом вечере. Вон как вырядилась. Прям вся такая девушка голубых кровей. Смешно просто. Тебя в какое платье ни одень — всё безрезультатно, каким животным была, таким и останешься.

«Сам ты животное! Безмозглое, мерзкое, похотливое животное!» — хочется прокричать ему в рожу, но я сжимаю кулаки и молча терплю, наблюдая, как Марк подходит ко мне ближе, свысока жаля оценивающим взглядом — сальным, пачкающим, в точности таким же, какой я ощущаю на своём теле каждую ночь в «Атриуме».

— Правда, должен признать, в таком прикиде к твоему несносному характеру бесспорно добавляется один приятной бонус, — он наклоняется к моей щеке так близко, что в нос ударяет острый металлический запах крови вперемешку с парами алкоголя, отчего я еле удерживаюсь, чтобы не поморщиться. — Тебе очень сильно хочется вдуть. — А сейчас — чтобы не опустошить свой желудок прямо на него. — Может, именно это тебе и нужно, чтобы хоть немного выпустить свой дикий нрав? Я бы мог тебе с этим помочь прямо сейчас. Видишь ту столешницу? — он имеет в виду туалетный стол, густо заляпанный его кровью. — Она очень даже прочная. Я уже проверил, но можем протестировать её вместе ещё раз, — вкрадчиво шепчет Эндрюз, пока его пальцы неспешно скользят по открытой линии моих плеч, вынуждая меня окаменеть от злости и отвращения.

— Единственное, что мне от тебя нужно — это чтобы ты не выдавал меня Остину, — сдержанно произношу я, ведя плечом назад, пытаясь избежать новых прикосновений Марка.

На короткий момент он загадочно задумывается, прикусывая губу, а я неотрывно смотрю на него и поражаюсь, как парень со столь видной, красивой наружностью может вмещать в себе так много паскудного гнилья?

— И на что ты готова пойти, Никс, чтобы убедить меня этого не делать? — и этот вопрос вместе с алчной подоплёкой, что танцует бликами в его глазах, лишь подтверждает зародившиеся во мне опасения — в обмен на его молчание меня ждёт что-то совсем нехорошее.

— Говори, что ты хочешь, — перехожу сразу к делу, потому как времени тянуть резину у меня нет.

— Отсоси, — бросает он в воздух, которым я тут же захлёбываюсь.

— Что?

— Что-что? Отсоси мне, чего непонятного?

— Ты издеваешься?

— Издеваюсь? А разве похоже? — на полном серьёзе спрашивает Эндрюз, расстёгивая ремень на своих брюках.

— Марк! Я не… — голос от паники отказывается звучать.

— Ой вот не надо мне тут своих «не». Мне ли не известно, какие чудеса вы, девки, вытворяете в «Атриуме». Трахаться, может, ты с клиентами и не трахаешься, но от минетов тебе вряд ли удавалось отвертеться. Так что давай, покажи мне, малышка, чему ты там успела научиться, и если у тебя получится меня удивить, я ничего не скажу Остину.

— Ты точно повёрнутый на всю голову, если думаешь, что я буду это делать, — глухо рявкаю я, отодвигаясь от него вплоть до самой двери.

— А почему нет? Я тебе всего лишь член в рот предлагаю засунуть, а не обречь планету на конец света.

— Для меня твой член в рот запихнуть стоит на том же уровне, что самая мерзкая смерть.

— А у меня член стоит на тебя. И как нам теперь быть с этим? — Он придвигается ко мне и вбивает ладони в дверь над моими плечами. — Как по мне, так всё честно. Услуга за услугу. Моё молчание за бесплатный минет профессионалки. Так что можешь приступать к делу, Никс. Покажи, что ты умеешь, если не хочешь расстроить своего любимого брата. Расстегни ширинку и поработай ртом.

Мои нервы вмиг натягиваются, как струна, сердце начинает стучать молотом по рёбрам, а от парализующего шока я не могу ни вздохнуть, ни подвигаться. Лишь отчаянно желая отдалиться от него, сильнее вжимаюсь спиной в деревянную поверхность и хлопаю округлившимися глазами, стоя перед ним точно зашуганная зайка, совершенно не зная, что мне предпринять.

Я не буду этого делать! Я не буду сосать! Не буду! Он мне противен! Меня тошнит от него. Да и даже если бы не тошнило — никогда бы не стала ублажать кого-то ради услуг, одолжений, денег… Ни за что!

— Ну хорошо, так и быть, помогу — сам расстегну, — снисходительно выдыхает он, опуская руки к молнии на брюках.

Нет! Нет! Нет!

Он с ума сошёл?! Он же сейчас снимет с себя трусы! Нет!

Но пока я начинаю в отрицании покачивать головой, Марк уже заканчивает справляться с ширинкой. Ещё немного и я морально готовлюсь увидеть его обнажённый и вновь готовый к приключениям орган, как вдруг он останавливается, а я вздрагиваю от его внезапного громкого ржания.

— Твоё лицо — это нечто бесценное, — выдаёт он, срываясь на гомерический смех, а я торопею ещё сильнее, глядя, как этот придурок чуть ли не давится своим беспричинным весельем, словно самый натуральный псих.

— Ты больной? — дрогнувшим голосом спрашиваю я, не понимая, как воспринимать его непредсказуемое поведение.

— А то ты не знала, — отвечает он и, угомонив свой идиотский гогот, неожиданно застёгивает ширинку, а вслед за ней и ремень. — Постебаться над тобой — сплошное удовольствие, но я не настолько больной, чтобы из-за одного минета лишаться денег.

— Чего? — вконец недоумеваю я. — О чём ты вообще говоришь? Каких ещё денег?

— А вот таких. Моему папаше кто-то доложил о нашем небольшом инциденте с твоим клиентом, и потому тот пригрозил мне лишением всех средств, если я ещё хоть что-то вытворю на этом приёме.

— Он не мой клиент!

— Да хватит уже врать, Никс, это бессмысленно! Эрик поведал мне, какую крупную сумму Харт за тебя отвалил ему, чтобы он отпустил тебя со смены.

— Ему он, может, что-то и отвалил, но я не получу ни копейки. Я здесь не из-за денег, а по своему собственному желанию, — убеждаю я, сама ещё до конца не веря, что после всех своих сегодняшних сопротивлений произношу подобные слова.

— Ой, да можешь так сильно не распинаться. Меня совершенно не волнует, зачем и почему ты здесь. Мне достаточно уже того, что я узнал. И раз ты добровольно сосать отказываешься, принуждать тебя делать это насильно я не собираюсь. Я и так рискую схлопотать по полной от твоего ухажёра, разговаривая тут сейчас с тобой ни о чём, поэтому свали на хрен с дороги и начинай уже готовиться к разгрому, который устроит тебе Остин, — ядовито заявляет Марк, порываясь сдвинуть меня со своей дороги, но я не позволяю, приставляя руки к его груди.

— Нет, подожди…

— Что?! Передумала?

— Нет, я не буду делать ничего подобного.

— Тогда говорить нам больше не о чем. Отошла в сторону!

— Да нет, Марк, ну пожалуйста, ты же меня терпеть не можешь, так же как и я тебя. Это у нас взаимное. Проси всё что угодно, кроме секса, минетов и всей этой темы, — миролюбиво прошу я, надеясь всё-таки достучаться до него.

— Правильно подмечено: я тебя терпеть не могу, поэтому сдам тебя Риду со всеми потрохами. И не называй меня нечеловечным. Я дал тебе шанс быстренько всё исправить, но раз нет, так нет! Свободна, — отрезает он, но я не собираюсь сдаваться.

— Стой! Подожди! Если тебе плевать на меня, подумай об Остине!

— А что мне о нём думать? Он взрослый мальчик, уж как-то справится с новостью о том, что его сестра — шлюха.

— Я не шлюха! — громко выкрикиваю, тут же ругая себя за это. — Чёрт! Прекрати думать обо мне так! Не шлюха я. И прошу, не говори ему ничего. Ты же знаешь, какой Остин в гневе. Он может натворить всякой ерунды, а этого ни в коем случае нельзя допустить. Особенно сейчас, когда в моей жизни появился Адам.

— В твоей жизни появился Адам? — вскидывая брови, передразнивает меня Марк. — Ничего себе поворот! Ты в самом деле такая дура и веришь, что для него ты не обычная девка на один вечер?

Шумно выдыхаю и, игнорируя неприятный осадок от его слов, заклинаю себя потерпеть ещё немного без ответных огрызаний.

— Сейчас не важно, во что верю я или ты, Марк. Важно то, что у Адама какой-то особенный пункт по поводу мужчин в моей жизни, а точнее, чтобы их вообще не было поблизости со мной. Мне едва удалось убедить его, что Остин мой брат. И до тех пор, пока я не надоем ему, как любая другая «девка на один вечер», будет лучше, чтобы Остин не привлекал к себе его внимание. Понимаешь, о чём я говорю? Если Адаму что-то не понравится в его поведении, боюсь, он может разрушить его начинающуюся карьеру по щелчку пальцев, — вкладываю всю убедительность в голос, ведь в самом деле верю, что Адам вполне способен это сделать. — Тебе же прекрасно известно, как долго и упорно Остин работал все эти годы. Ты хочешь, чтобы все труды твоего лучшего друга попусту исчезли из-за моей лжи и твоего настойчивого желания отомстить мне? — обеспокоенно задаю вопрос я, к своему счастью замечая, как на лице Марка впервые проявляется озадаченное выражение. И в стремлении дожать его до конца я торопливо добавляю: — Проси всё что хочешь, Марк. Я уверена, твоей изобретательности хватит, чтобы насолить мне другим способом, не втягивая в это Остина.

Я наконец разжимаю пальцы на его смокинге и выжидающе смотрю на него снизу вверх, беззвучно молясь, чтобы его мозг, состоящий исключительно из литров алкоголя, наркоты и похотливых мыслей, принял правильное решение. Для меня и самое главное — для Остина.

— А знаешь… — мучительно медленно протягивает он, заставляя меня в нетерпении затаить дыхание. — Так даже будет веселее… Хорошо, я ничего ему не скажу, — соглашается он, а я готова подпрыгнуть до потолка от счастья и облегчения.

— Спасибо, спасибо, Марк! — Да, я благодарю этого далбона, но если это плата за отсутствие проблем с Остином, то мне нисколечко не жалко.

— Но для этого тебе нужно будет выполнить три вещи, — пресекает мою преждевременную радость Эндрюз, давая понять, что одной устной благодарности этому козлу не хватит. Но и это не важно!

Всё сделаю. Всё!

— Хорошо, я слушаю, что за вещи?

— Первое: с этого момента ты полностью меняешь своё поведение и забываешь о любых драках, грубостях и наездах в мой адрес. Чтоб я больше ни одного плохого слова от тебя не услышал. Ясно?

— Без проблем! — быстро и без колебаний даю согласие.

— Уверена?

— Уверена!

— Точно осилишь стать белой и пушистой? А, малышка Никс? — елейно спрашивает он и в желании уже сейчас проверить мою стойкость начинает усердно тискать мои щёки, словно я плюшевый медведь.

А моя и так никчёмная сдержанность начинает ходить ходуном, как при десятибалльном шторме, но тем не менее я дрожащим голосом кое-как из себя выдавливаю:

— Осилю.

В доказательство этому обещанию освобождаю своё лицо от его мучений и натягиваю на губы самую дружелюбную улыбку, на какую только способна.

— Вот же чёрт! А ведь можешь, когда захочешь! Похоже, это будет реально круто, Никс. Я уже в восторге! — торжественно ликует Марк, пока я прикусываю себе щёки изнутри, чтобы не закричать во весь голос от негодования. — Что ж… Раз с первым пунктом разобрались, тогда перейдём к следующему, что определённо будет доставлять мне ещё больше удовольствия, чем первое, — замолкнув на пару секунд, он хитро смотрит на меня и выдаёт с ненавистной мне ухмылкой: — Теперь ты будешь моей девочкой на побегушках.

— Чего? — выдыхаю я. — Это что ещё значит?

— То и значит. Будешь делать всё, что я тебе скажу.

— Что, например? — сцепив зубы, спрашиваю я, желая хоть приблизительно узнать, что меня может ожидать в ближайшем будущем.

— Не знаю… Пока не знаю, но, в принципе, готовься выполнять всё, что захочу. Но можешь не напрягаться так, Никс. Никаких сексуальных предложений ты от меня не услышишь. По крайней мере, пока раздвигаешь ноги для Харта.

— Боишься, что прибьёт? — язвительный вопрос сам срывается с моего языка до того, как я успеваю его прикусить.

— Нет, убить он меня не убьёт. Я уверен, что его угрозы — всего лишь чистый блеф, не более, но из-за какой-то бабы переходить дорогу такому человеку, как он, я не собираюсь. Папашка мне ясно дал понять, чем для меня это кончится, поэтому я пас. — Его мрачное предложение пролетает вереницей мурашек по моим позвонкам и, видимо, даже отражается на лице непроизвольной хмуростью, потому что Марк тут же насмешливо успокаивает: — Да ты-то можешь не волноваться. Тебе его точно бояться нечего. Можешь даже поаплодировать себе, Никс. Мужика подцепила что надо! Ходят слухи, что Харт очень щедр с женщинами. Так что, если не будешь дурой и отрубишь свой придурковатый характер, сможешь мигом выбраться не только из «Атриума», но и из своего бомжатника в Энглвуде.

А от этих слов меня окончательно передёргивает, отчего я понимаю, что нужно как можно быстрее закруглять наш разговор. Не хочу больше слушать весь бред, что вылетает из его поганого рта.

— Что третье? — тороплю я, надеясь, что Адам ещё не обнаружил моей пропажи.

— Третье касается Эмилии.

— Эмилии? Забудь её! Я тебя к ней больше на пушечный выстрел не подпущу! — твёрдо бросаю, даже не задумываясь.

— Вот в этом ты ошибаешься, Никс. Ты не только этого не сделаешь, но и ничего не скажешь ей о моём случайном трахе в туалете.

— Какого хрена, Марк?! — мне кажется, я сейчас взорвусь от его наглости. — Ты хочешь, чтобы я врала ей?!

И вновь его издевательский смех заполняет собой всё пространство комнаты.

— Ну ты реально потешная, Никс. Так искренне оскорбляешься, будто врать — не твоё второе имя. Прекращай это! — театрально отмахивается Эндрюз.

— Это ты прекращай! Отстань от неё, пока ещё не поздно.

— Не поздно? — болезненно кривится он, подправляя салфетки в носу. — Если под этим ты имеешь в виду: «пока я её не трахнул», то «поздно» наступило уже вчера. Эта невинная милашка не смогла устоять от моего очередного романтического свидания под открытым небом. Но мне так долго приходилось её уламывать, что одного раза насладиться ею мне мало, поэтому ты ничего ей не скажешь до тех пор, пока я не оторвусь с ней сполна, — довольно заявляет он, доводя меня до адского кипения, которое я не могу выпустить наружу.

— Какой же ты… — Я не заканчиваю новую порцию ругательств, поймав его придирчивый взгляд, напоминающий, что от моего поведения зависит его молчание.

— Да, да, и какой же я? — подначивает он, нацепив на себя самую ангельско-раздражающую улыбку из всех возможных.

Боже, какой же гад!

И зачем ты с ним связалась, Эми? Да ещё и отдала свою девственность, которую в самом деле хранила для одного-единственного-неповторимого. Зачем? Я же предупреждала! Тысячи раз говорила, что от него не стоит ждать любви, верности и нормальных отношений. И вот… Я оказалась не только права, но теперь мне ещё нужно будет покрывать похождения Марка! Невероятно! За что мне всё это?!

Сердце сжимается от отвращения к самой себе и от лютой ненависти к Эндрюзу, что официально стал вторым человеком после Филиппа, которому я желаю в агонии сгореть в преисподней.

Я прямо-таки на куски готова разорвать его, а потом собрать вновь и разорвать ещё раз! Но от безысходности и злости я всего лишь издаю сдавленный стон, пока этот урод открыто наслаждается тем, как у меня чуть ли пар из ушей не валит.

— Ну так что, Аннабель, согласна? Или я говорю всё Остину, а ты потом сама и с ним справляешься, и со всеми проблемами, что организует твой властный клиентик? — напоминает он безрадостную перспективу, что в случае моего отказа сулит мне ещё большей трагедией.

Но согласна ли я помимо добровольного выполнения любой его прихоти ещё и врать своей единственной подруге, самолично позволяя этому подонку пользоваться ею до тех, пока она ему не надоест, а сразу после плюнуть в душу? Конечно нет! Эми такого не заслуживает! Ни одна девушка такого не заслуживает! Я что-нибудь обязательно придумаю. Я поставлю его на место при первой же возможности и как можно быстрее отгорожу Эми от общения с ним.

Я найду выход! Обязательно найду, но сейчас, чёрт побери, я связана по рукам и ногам верёвками, которыми он управляет. Мне не остаётся ничего другого, как просто проглотить ядовитый ком в горле и смиренно кивнуть в знак согласия.

— Вот и прекрасно, Никс! И не стоит так хмурится. Наоборот, порадуйся вместе со мной. Нам впервые удалось договориться обо всём мирным путём. Ну, не считая твоего удара, конечно. Но не волнуйся, я не злопамятный, да и с твоим новым отношением я его быстро тебе прощу. Вот увидишь, теперь мы станем лучшими друзьями! — радуется Марк, нахально подмигивая правым глазом, который я выбью ему при первом же удачном случае.

— Раз мы обо всём договорились, тогда пора выбираться отсюда, — сухо произношу я, поворачиваясь к двери. — Я выгляну первая, чтобы убедиться в отсутствии людей. И не вздумай даже заикаться о нашем разговоре хоть с кем-нибудь здесь. Если Адам узнает…

— От меня точно никто ничего не узнает! — перебивает он. — Не в моих интересах, Никс, — поубавив улыбку говорит Марк, внезапно шлёпая меня по заду.

— А это ещё какого хрена было?! — моментально вскипаю, тут же отдёргивая себя.

— Ну а что? Пока никто не видит, могу и шлёпнуть разок-другой. И ты сама знаешь, что отказать мне в таких невинных шалостях с твоей стороны будет глупо и чревато последствиями. Так что привыкай, подруженька, — шепчет мне на ухо притворно нежным голосом, а я вновь протяжно выдыхаю, чуть ли не хныча от гнева.

Не желая больше терпеть ни минуты его присутствия, я набираюсь смелости и аккуратно приоткрываю дверь.

И о аллилуйя! Неужели мне хоть в чём-то сегодня везёт, потому как поблизости с уборной никого не оказывается. Пользуясь небывалым везением, мы шустро вылетаем из туалета. Марк прямиком направляется обратно в зал для продолжения своего банкета, а я решаю вернуться туда обходным путём, лишь бы поскорее избавиться от его компании.

— Будь на связи, детка! — слышу за своей спиной бесящее до трясучки прощание Эндрюза и ускоряю темп, чтобы не видеть его больше, предотвратив тем самым своё внутреннее извержение вулкана.

Но мучаться от злости мне предстоит ещё совсем недолго. Мой организм автоматически теряет способность испытывать хоть что-то, когда в пространстве безлюдного холла до моего слуха долетает эхо грозного низкого голоса, который я ни с кем и никогда не спутаю:

— А теперь скажи мне правду: какого хрена ты всё это делаешь?!