12

— Он ненавидит праздники, — заявила Аня, когда мы следующим утром вдвоем завтракали в столовой. — Каждый раз, когда приближается Новый год, или Рождество, или День рождения, Захар становится нервным. Все приготовления приходиться брать на себя, иначе получится ерунда, — она наколола на вилку дольку помидора и быстро отправила ее в рот.

— Тогда зачем нужно праздновать? Зачем он насилует себя? — с искренней заинтересованностью спросила я.

— Насилует? — тёмные брови с острыми изгибами взметнулись вверх. — Отличное определение! — Аня улыбнулась и потянулась за солонкой. — Праздники — это отличный повод встретиться с нужными людьми, уладить кое-какие вопросы, к которым раньше не получалось вернуться. Праздники — инструмент в руках Басманова. И за то, чтобы иметь возможность управлять им, он готов… хм… насиловать себя, — Аня подсолила немного свой салат и продолжила завтракать. — Вряд ли в ближайшие несколько дней Захар появится дома, так что у нас с тобой будет девичник. Поможешь мне с организацией празднования дня рождения. Я уже столько лет в окружении одних мужчин нахожусь. Чувствую, что и сама стальными яйцами обзавелась, — Аня звонко засмеялась.

Ее смех оказался жутко заразительным, и я не сдержалась. Этим утром я почему-то почувствовала себя спокойней. Хотя разговор с Басмановым всё еще возбуждал во мне раздражение, да и все те жуткие события, связанные с Герой, не были забыты. Тем не менее сегодня мне дышалось легче. Отсутствовал вот этот горький и вязкий вкус одиночества. Мы с Аней были едва знакомы, но это не помешало нам так легко и непринужденно сойтись.

— А разве здесь больше нет женщин? — поинтересовалась я, когда момент звонкого веселого смеха прошел.

— Разве что из клининговой компании, но они приезжают сюда пару раз в неделю. А так — нет. Я единственная жемчужина в этом хаосе. Но теперь ты здесь, и я себя больше не чувствую такой исключительной. Не бойся, — она легонько ткнула меня тонким острым локтем в бок. — Я за это ненавидеть или мстить уж точно не собираюсь.

— А разве у Басманова нет жены?

— А почему ты интересуешься? — Аня с любопытством посмотрела на меня. — Неужели так быстро потеряла голову?

— Нет. Как мужчина он меня совершенно неинтересен. Да и я его в романтическом плане тоже мало волную. Вообще всё это в моей ситуации кажется неуместным, — я крепко сжала в руке вилку.

— Откуда такие выводы? — Аня покончила с завтраком и отхлебнула из своей кружки кофе.

— Исходя из наших вчерашних разговоров. Он грубый и резкий, а еще любит задеть за живое.

— А в твоем понимании мужчина вот так просто должен упасть к ногам женщины и вымаливать у нее поцелуй ну или хотя бы единственную совместную ночь? — Аня выгнула одну бровь, уголок ее рта дёрнулся улыбке. Она мне в эту секунду кого-то напомнила. Кажется, Атамана.

— Я… Я не знаю.

— Басманов у нас на своей волне, но я отлично его знаю. Переубеждать тебя в чем-либо тоже не собираюсь, но говорю, как есть. Ты его заинтересовала. Но это не значит, что Захар тут же начнёт изменять своим принципам. И намерено обижать людей он тоже не привык. Просто не каждый готов услышать о себе правду. А вообще, мужики — народ странный. Их не понять. Иногда ведут себя, как дикари, когда им нравится женщина. А ты сиди и думай, это он ухаживать пытается или обидеть, — Аня закатила глаза. — Но не будем об этом, ты доела?

— Да. Всё было вкусно. Спасибо.

— Это не меня благодари, а службу доставки. В общем, мне сейчас надо созвониться, уточнить список гостей, а затем отправимся вместе по магазинам. Надо купить хороший алкоголь. Не люблю поручать такие вещи третьим лицам. Проще самой всё проконтролировать.

— Хорошо. Без проблем.

Пока Аня занималась обзвоном, я расхаживала по обширной гостиной и внимательно рассматривала ее убранство. Она была большой, но уютной. Кресла, диван и тяжелый дубовый столик, на котором лежала стопка журналов. Спорт, машины и… ювелирные изделия? Я подхватила последний журнал и пролистнула его. На некоторых глянцевых страничках были аккуратно прикреплены небольшие квадратики белой бумаги. Они были пустыми и служили, скорее, закладками. Изучив бегло журнал, я заметила, что закладки были прилеплены исключительно к кольцам и серьгам.

— Это басмановский, — обозначил Аня, подойдя ко мне со спины. — Он у нас иногда украшения собственноручно делает. Что-то типа хобби. Смотри, — женщина продемонстрировала мне серебреное кольцо на среднем пальце. — Это Захар сделал. У Федьки — перстень. А тот набалдашник на трости в виде орлиной головы тоже ручная работа.

Я отложила журнал и поближе взглянула на кольцо. Оно было в форме маленькой короны, усыпанной крошечными прозрачными камешками. В голове даже не укладывалось, что такую изысканную красоту могли сделать именно руки Захара Басманова. Не то чтобы я уже достаточно знала этого человека, но он никак не вязался у меня с образом ювелира. Это ведь настолько тонкая работа! А у него такие крупные широкие ладони! Если схватят, то вряд ли уже получиться вырваться.

— Впечатляет, — выдохнула я.

— Еще бы! Ладно, нам пора ехать. Только, давай-ка немного спрячем твой синяк.

— Это без проблем, но знаешь, когда отморозки Атамана схватили меня, я не успела взять с собой косметичку, — и откуда во мне столько этой мрачной иронии?

— Поищем что-нибудь у меня. Ну а люди у Атамана пришибленные — это факт, — фыркнула Аня, когда мы направились в ее спальню.

— Мне почему-то на секунду показалось, что между тобой и ним что-то есть, — осторожно выдвинула я свое предположение, пока Аня рылась в своей косметичке.

— Пару раз трахались, — небрежно ответила она. — Не буду спорить, секс оказался невероятным, но знаешь, — Аня протянула мне несколько флаконов с тональным средством. — Нам с ним уж точно не по пути. Характеры, наверное, слишком похожи. Да и потом, я не стремлюсь к серьезным отношениям. И уж тем более не стремлюсь к отношениям с таким, как Атаман. Он — астматик, а я — заядлая курильщица. Уже хотя бы поэтому нам противопоказано быть вместе, — Аня хохотнула, но я вдруг уловила едва различимую нотку горечи.

Понимая, что где-то совсем близко была расположена запретная черта, я решила не развивать данную тему. Крепче сжав флаконы, я села за туалетный столик. Синяк выглядел не так ужасно, как я изначально предполагала. Думаю, скоро сойдет.

— А что насчет тебя? — Аня села на край кровати, закинула ногу на ногу и посмотрела в зеркальце элитной пудреницы. — Уверена, у тебя тоже был какой-нибудь кавалер.

Я замерла, будто мне со всей дури ударили по лопаткам и голой рукой вскрыли грудную клетку, мертвой хваткой ухватив сердце. Кислород иголками рассыпался в лёгких. Пальцы потянулись к коленям, но я направила их к ребру туалетного столика и крепко ухватилась за него.

Чёрт! Ну когда-то же я должна научиться спокойно обсуждать эту тему. Но как это сделать, если даже в мыслях я загоняла ее так глубоко в себя, что почти физически становилось больно? Слабачка!

— Ладно, — твёрдо произнесла Аня. — Не отвечай. Всё и так понятно. Не нужно издеваться над собой. Я просто для поддержания разговора спросила.

— Извини, — пробормотала я.

— Прекрати, пожалуйста, — простонала Аня и закатила глаза. — Не извиняйся, ладно?

Я кивнула и втянув поглубже воздух, выудила из стакана чистую кисть.

Поездка за покупками отняла приличное количество времени. Это было даже как-то дико странно. Стоим и выбираем вино, хотя еще пару дней назад я всерьез была уверена, что меня прикончат за долги Геры. Я украдкой взглянула на свои запястья. Следы от кабельных стяжек всё еще алели на бледной коже.

Теперь я находилась в относительной безопасности, но что сейчас происходило за ее пределами? Выглянув из «скорлупы» в попытке начать жить заново, я попала в какой-то просто сумасшедший водоворот событий и считай заново начала свою жизнь во всех смыслах этого слова. Всё, что когда-либо имело хоть какую-то ценность превратилось в пустоту. Да я и сама была пустой.

— О! А вот и Федька! — воскликнула Аня, когда мы плавно въехали во двор дома. — Эй, Фёдор, пакеты помоги донести! — обратилась она к напарнику, открывая багажник. — Басманов наедине с собой остался?

— Как всегда, — Федя с лёгкостью подхватил увесистые пакеты. — Послезавтра поеду, привезу.

— Понятно. Ну ладно, пусть отдыхает. А то у него в последнее время колено как-то по-особенному болит. Таблетки постоянно глотает.

— Я говорил ему, чтобы понизил дозу. Когда он кого-то слушал?

— Это верно.

Я взяла пакет, доверху набитые зеленью и прошла вслед за Аней и Федей.

— Эмилия, по бокальчику? — обратилась ко мне Аня, когда мы разложили на кухне продукты.

— Да, можно, — я вымыла руки.

— Тебе не предлагаю. Можешь заварить себе чай.

— А я и не собирался, — фыркнул Федя.

Я наблюдала за этими двумя и казалось, что вижу перед собой брата с сестрой. Они бросались колкими фразочками, но в них не ощущалось никакой злобы. Обычное подтрунивание. Приятельское, почти семейное.

Федя откупорил бутылку красного вина, Аня достала из кухонного шкафчика два бокала на высоких ножках.

— Держи, — она протянула мне один из них и разломала плитку черного шоколада.

Тёмно-красное вино красиво переливалось на свету. Я ничего не смыслила в алкоголе, но цвет был великолепен.

— Этот сорт с кусочком черного шоколада — самое то, — Аня взяла свой бокал. — Федь, тащи свою чашку с чаем.

Федя уселся на стул и поднял большую белую чашку с дымящимся зеленым чаем.

— За знакомство, — произнесла тост Аня и чокнулась с нами бокалом. — И за дружбу.

Я сделала небольшой глоток. Вино оказалось совсем чуть-чуть терпким, но приятным на вкус. Взяв кусочек шоколада, я отправила его в рот и присела рядом с Федей. Аня начала рассказывать ему о подготовке к грядущему празднику. Федя слушал, иногда кивал, иногда вставлял свой комментарий.

Пряник, услышав голоса, тихонько вошел на кухню. Окинул всех нас высокомерным взглядом и выбрав меня своей целью, бесцеремонно запрыгнул на колени.

— Похоже, Федь, ты снова в меньшинстве, — хохотнула Аня. — Пряник Эмилию за свою признал.

— Зараза желтоглазая, — буркнул Федя и отпил из своей кружки. — А что там насчет гостей, сколько будет?

Аня продолжила делиться подробностями. Я тихонько слушала ее, периодически делая глотки вина. Мне было спокойно и уютно. Убаюкивающе урчание Пряника вселяло хрупкую надежду на то, что завтра станет еще лучше. А неуёмная энергия Ани вдохновляла на то, что мне стоит взять себя в руки и, гордо вскинув подбородок, бодро шагать вперед.