19

Жар… Он расползался во мне, подобно какой-то прогрессирующей болезни. Хронической. Жестокой. Сердце колотилось так, что воздуха хватало лишь на один вдох. Травяной аромат намертво пробрался под кожу. Захар целовал. Снова и снова. Глубоко. Влажно.

Его щетина… Она немного кололась, дразня нежную кожу на губах. Мои пальцы крепче сжались на напряженных твердых плечах. Затем беззастенчиво скользнули вверх, к волосам. Зарылись в них на затылке. Басманов обнял меня за талию, притягивая так близко к себе, что можно было ощутить кожей жар его тела.

Еще мгновение назад ничто не предвещало, что мы… Вот так… Хаотично. Глубоко. Обжигающе. Сплетемся в поцелуе. Горько-сладком. Болезненно-приятном. Я слышала тяжелое дыхание Захара. Оно будоражило. Один вдох на двоих. Один выдох.

Ничто не имело значения. В эту секунду мне было плевать на всё: на тупую боль, застрявшую в груди; на страх, что всё еще колотился в сознании после схватки в кабинете; на то, что мы с Захаром едва знакомы. Плевать.

Я перебралась к нему на руки. Устроилась сверху, сжав бёдрами его ноги. В висках грохотала кровь. Жар продолжал расползаться, проникая в вены, в клетки. Наваждение? Сумасшествие? Страсть? Я не знала, что это было между мной и Басмановым.

Мои ладони опустились на его грудь. Она быстро и тяжело вздымалась под давлением глубокого частого дыхания. Я хотела укусить Захара. За шею. Ключицу. Плечо. Хотелось укусить сильно. Это было ненормальным желанием, но таким ноюще мощным, что голова шла кругом. Во мне словно пробудилась какая-то темная сторона. Соблазнительная и непреодолимая.

В затылке больно пульсировало после нескольких крепких ударов в кабинете. Но это не имело никакого значения. Боже, сейчас вообще ничто не имело какого-либо значения! Захар разорвал на секунду наш поцелуй и взглянул на меня. Глаза горели, губы налились кровью. Меж бровей пролегла едва различимая морщинка.

Я чувствовала то, как сильно у меня горят щёки и не только они. Между ног уже всё разрывалось от возбуждения и желания немедленно ощутить Захара внутри себя. Кажется, я окончательно сошла с ума.

Захар выпрямился, провел большим пальцем по моей нижней губе. Затем снова обхватил двумя руками мое лицо и поцеловал. Дико. Почти безумно. Кажется, мы даже несколько раз столкнулись зубами.

Я не удержалась и всё же соскользнула губами к подбородку Басманова. Поцеловала. Провела языком линию к кадыку. Захар выпустил тихий сдавленный стон и запрокинул голову. Возбуждение буквально прострелило меня. На вылет. Басмановский стон стал для меня самым эротичным звуком, который я когда-либо слышала. Мои зубы сжались на коже у основания шеи. Я чувствовала пульсацию вены. Она ошалело сокращалась. Надо же…

Захар быстро избавил меня от платья. Бегунок «молнии» немного царапнул кожу на спине. Сняв платье через голову, я бросила его на пол. Басманов стянул вниз мой бюстгальтер, не теряя времени на застёжки. Когда его губы коснулись возбужденных сосков, я всерьез решила, что задохнусь. Прямо сейчас. Умру в его руках. Спасительный глоток воздуха. И язык… Ласкающий мою грудь. Зубы… Покусывающие нежную чувствительную кожу.

Руки Басманова полностью накрыли мою грудь. Она словно была создана специально для его ладоней. Горячих. Широких. С глубокими линиями.

Пальцы потянулись к железной пряжке ремня. Она ощутимо нагрелась. Едва слышное звяканье. Застёжка на ширинке. Скорей. Прямо сейчас. Иначе я разорвусь на кусочки.

Когда Захар оказался глубоко во мне, я протяжно застонала и обняла его двумя руками, прижимаясь своей мягкой грудью к его… Такой твердой и горячей, словно у Басманова под рёбрами не сердце, а осколок раскалённого солнца.

Захар тяжело дышал мне на ухо. Одна его руки намертво приросла к моей пояснице, а вторая зарылась в волосах, иногда задевая то место, где пульсировала боль от удара. Наплевать. То, что Басманов сейчас находился полностью во мне, было самым правильным из всего, с чем я успела столкнуться в своей жизни.

Вдох… Стон… Толчок… Ногти, вжатые в кожу… Сбитое дыхание… Еще… Хотелось еще. В ушах шумела кровь. Кажется, я впервые за последние два года почувствовала себя по-настоящему живой. Почувствовала себя женщиной.

Выгнувшись, я взглянула на Захара. Его потемневший взгляд был намертво прикован ко мне. Руки опустились к талии и крепко, почти больно сжали ее. Волосы растрепались, и я не удержалась, запустив в них свои пальцы.

Басманов потянулся за еще одним поцелуем. Глубоким. Влажным. Нужным. Я стонала, потому что Захар буквально вонзался в меня, доводил своими движениями до спасительного изнеможения. Он почти рычал мне в рот, сталкиваясь с моим языком. Страстный. Горячий. Очень темпераментный. Где же делся тот спокойный Захар? Сейчас ответ не имел никакого значения.

Остатки каких-либо мыслей разорвались на ошметки. Оргазм освободил мое сознание от всего, что меня тревожило еще несколько минут назад. Я протяжено застонала и обессиленно опустила лоб на плечо Захара. Он еще раз глубоко толкнулся и замер. Я почувствовала, что он вздрогнул, а во мне разлился жар.

Мы тяжело и жадно ловили воздух. Снова один глоток на двоих. Возможно, следовало бы отпустить Захара. Разжать пальцы и оставить несчастную кожу на его плечах в покое. Но… Не получалось. Кажется, я лишь сильней прижалась к нему, будто боялась, что могу вот-вот упасть.

Захар аккуратно убрал на спину мои растрёпанные волосы и коснулся кончиком носа шеи.

— Мне нравится твой аромат, — его голос звучал немного хрипло и полушепотом.

— Сирень, — выдохнула я, ощущая, как по коже бегут мурашки. — Мой гель… Это из-за него. Последнее, что прихватила из своей прошлой жизни, — на моих губах возникла ленивая, почти сонная улыбка.

Захар тоже засмеялся. Тихо. Бархатно. Я ощутила, что его грудь вибрирует от этого очаровательного смеха. Когда мы снова стали по отдельности, я почувствовала неловкость. Нужно было привести себя в порядок. Сердце успокоило свой ритм. А мысли… Мысли с удвоенной силой закружились в моей несчастной голове.

— Ложись в мою кровать, — заявил Захар, поднявшись с дивана. — Не нужно убегать, а затем утром неловко отводить взгляд в сторону. — Он провел большим пальцем лёгкую линию на моем подбородке.

— А ты?

— Скоро присоединюсь, — Захар взял трость и неторопливо вышел из комнаты.

Проведя ладонями по лицу, я аккуратно сложила свое платье. Удивительно, как после схватки в кабинете, оно еще не порвалось. А затем легла в кровать. Она была невероятно широкой. Раскинув руки, я уставилась в потолок. Каждая мышца в моем теле окончательно расслабилась. Меня медленно потянуло в сон.

Что-то пушистое и урчащие взобралось ко мне на живот. Я дёрнулась, но встретившись взглядом с большущими желтыми глазами снова успокоилась.

— Пряничек, — я нежно погладила кота по загривку. — Ты тяжелый, знаешь об этом?

Он мурлыкнул и слез с меня, будто понял, о чем я говорила. Потоптался на месте, прошел к подушке и улегся на ней, свернувшись клубком. Я прикрыла глаза. Всего лишь на мгновение. Урчание Пряника здорово убаюкивало. Я не заметила, как провалилась в сон, что продлился до самого утра.