21

Мы приехали в небольшой дом, что располагался прямо на утёсе. У его изножья протекала глубоководная река. Когда мы выбрались из машины, мне показалось, что я уже когда-то видела этот дом.

— Знаешь, он мне кажется знакомым, — призналась я, кутаясь в тонкую вязаную кофту.

— Этот дом построил еще мой отец, — крепче сжав трость, заявил Захар. — Несколько лет назад я немного освежил фасад.

— Кажется, я с родителями отдыхала неподалеку. На противоположном берегу, — всматриваясь в дом, над которым навис бледный лунный диск, продолжила я делиться воспоминаниями.

— Не исключено. На противоположном берегу есть отличный гостиничный комплекс. Кстати, тоже принадлежавший нашей семье. Потом я его продал.

— Я у мамы спрашивала, кто же это может жить в таком красивом одиноком доме.

— И что она тебе ответила?

— Она придумала сказку про одинокого короля этой реки. Он живет в своем замке и ждет, когда появится прекрасная принцесса или королева… точно не помню уже. Появится и сотрёт с его лица грусть. Представляешь? Я еще дополнила, что у короля этого обязательно должен быть скипетр. Надо же… Как тесен мир, Захар! — я возбужденно взглянула на Басманова. — Кто бы мог подумать, что я снова окажусь здесь?! Не просто на берегу, а в этом доме. Удивительно!

— И в самом деле, удивительно, — уголки губ Басманова изогнулись в улыбке. — Идем в дом.

В доме нас встретила охрана. Захар быстро переговорил с главным из них, я же внимательно осмотрелась по сторонам. Этот дом был значительно меньше и скромнее того, в котором Басманов жил вместе с Аней и Федей. Сюда явно намного сложней пробраться нежелательным людям. Поэтому совсем неудивительно, что Захар привёз меня именно сюда.

— Это дом твоего детства? — спросила я, заметив на стене рядом с плазмой несколько фотографий, помещенных в старые деревянные рамки.

— Да, именно так, — ответил Захар, отпустив охрану.

— А это? Это ты? — удивленно спросила я, рассмотрев на одной из фотографий мальчика с костылем. — И твои родители?

— Всё верно, — Басманов, хромая, подошел ко мне и остановился за спиной.

— Ты так похож на мать и на отца тоже.

— Внешностью, пожалуй, в мать больше пошел, а характером — в отца, — я почувствовала, что Захар улыбнулся.

— Но почему ты привёз меня именно сюда? Всё-таки это слишком личная территория — отчий дом, — я повернулась к Басманову лицом, он всё еще рассматривал фотографии и крепко сжимал рукой набалдашник трости.

— Мы разделили одну постель на двоих. Не то чтобы я убежден, что после секса сразу же нужно жениться. Но я не сплю со всеми подряд. А секс и сон — куда более интимные процессы, чем нахождение в доме, в котором я вырос. Здесь безопасно. А безопасность нам сейчас не повредит, — Захар взглянул на меня.

— А как же Аня с Федей?

— Они сумеют за себя постоять, уж поверь мне.

Я снова повернулась к фотографиям и заметила еще одного мальчишку. Он поменьше Захара. Лет семь. Может, восемь. Он стоял с удочкой и сеткой, в которой, кажется, была рыба. Фото черно-белое и не очень чёткое.

— А это кто? — поинтересовалась я.

— Мой младший брат, — пауза. — Покойный. — Голос даже не дрогнул.

Только… Словно невидимая и едва ощутимая вибрация прошлась по воздуху — почти неслышный выдох.

— Прости, — растеряно ответила я и окончательно отвернулась от фотографий.

— Я должен был за ним следить, но не справился, — Захар нахмурился и опустил взгляд на свою руку, что намертво приросла к трости. — Его машина сбила. Я увидел, что брат на дорогу вышел, бросился за ним. В итоге под колёса вдвоем попали. Даня умер, а я с больным коленом остался. Будто короткой ноги было недостаточно. Поэтому у моего больного колена двойное дно, — уголок губ Захар дёрнулся в горькой усмешке.

Я несколько мгновений рассматривала лицо Басманова в попытке выудить какую-нибудь горькую или печальную эмоцию. Что-то из того, что было вчера так ярко отражено на моем лице. Но ничего. Взгляд спокойный, только вот эта улыбочка, что и на улыбочку не похожа, выдает с потрохами. Чувствует вину. Такую же, как и я, а, может, даже и намного больше, глубже.

— Не хочешь выпить кофе? — вдруг спросил Захар.

— Да, было бы неплохо.

Мы сидели на кухне. Большие окна выходили прямо на обрыв. Я видела черную ленту реки, на ее глади серебрился бледный свет луны. Красиво. Хоть бери и пиши картину.

— Аня сказала, что ты перед праздниками часто уезжаешь, чтобы побыть в тишине. Ты здесь был, правда?

Захар стоял у плиты и варил кофе. Сам. Варил прямо в турке, привалившись бедром к ребру столешницы, установленной рядом с плитой.

— Как догадалась? — выгнув одну бровь, спросил Басманов.

— Не знаю. Мне кажется, это место отлично тебя олицетворяет. Спокойное, отдаленное, но опасное.

— Почему опасное?

— Если сигануть с утёса, то вряд ли удастся выжить, — я пожала плечами.

— Да, ты угадала. Я был именно здесь.12727c

— А почему не здесь твое основное место дислокации? — не знаю, с чего это я вдруг стала такой почемучкой.

Мне было искренне интересно разговаривать с Захаром, узнавать о нем что-то новое. Меня влекло к нему не только в физическом плане.

— Слишком отдаленная местность. Я, конечно, домосед, но отсюда сложней управлять делами. Не хочу превращать этот дом в балаган, — Басманов выключил плиту и разлил кофе по чашкам.

— Можно задать еще один вопрос? — я взяла двумя руками крошечную белую чашку, наполненную густым кофейным ароматом.

— Ты уже задала темп, так что… Можно, — Захар тяжело опустился на соседний стул и отставил трость.

— Почему ты решил помочь мне? Почему впустил в свой дом, причем не в один? — я сделала крошечный глоток. Губы обожгло горечью. Но не той, что хочется поскорей проглотить и скривиться. А какой-то благородной и даже вкусной. Никогда не любила кофе. Но такой готова смаковать и смаковать.

— Разве недостаточно того, что я просто помог? — Захар тоже сделал глоток и выразительно посмотрел на меня.

Мой взгляд скользнул к распахнутому вороту черной рубашки. Снова его кожа. Небольшой обнаженный участок.

— Я благодарна за то, что ты меня спас…

— Ты спасла меня в ответ. Мы в расчёте, — Басманов сделал еще глоток. — Тебе нужен был кто-то. Как и Ане когда-то. Как и Феде. Всем нам всегда кто-то нужен.

— И ты решил стать этим «кем-то»? — в этот момент я отчётливо ощутила весь спектр нашей разницы в возрасте. Стало даже немножко страшно.

Захар Басманов весь такой спокойный, умудрённый и уверенный в себе. И я… Почемучка с распахнутым заинтересованным взглядом и миллионом вопросов. А еще огромной такой уродливой раной в душе.

— Почему нет? — отвечает Захар вопросом на вопрос. — Говорю же, все нуждаются в ком-то. Человек по своей природе существо, тянущееся к другому существу. Нам сложно в одиночку, согласна? — прозрачный намек на мое двухлетнее затворничество.

— Согласна, — я сделала еще один глоток кофе.

— Я всегда стараюсь быть правдивым, потому скажу честно — ты мне понравилась.

— Но я ведь ничего для этого не сделала.

— Для того, чтобы понравиться, не нужно ничего делать. Уж поверь мне. И потом, мы — взрослые люди. Определить мимолетную заинтересованность и что-то более глубокое уже получается значительно проще, — Захар вынул из кармана пиджака золотой портсигар.

— И… Получается, что твоя заинтересованность несет серьезный характер? — осторожно спросила я, мысленно ругая себя за такое любопытство.

Захар кивнул и закурил. Из ноздрей заструился сизый сигаретный дым. Я опешила. Думала, что Басманов увильнет от ответа или скажет: «не нужно ничего усложнять».

— Знаешь, я тоже что-то ощутила, когда тебя впервые увидела. Что-то необычное и глубокое. Это невероятно!

Захар лишь усмехнулся и сделал еще глоток кофе. Мы немного помолчали. Я снова посмотрела в огромное окно. В небе, будто завис бледный лунный диск. Такое приятное умиротворение.

— Ты ничего не знаешь про Геру? — мой голос прозвучал глухо.

— Нет. Эмилия, ты должна уяснить один момент, — Захар со всей серьёзностью посмотрел на меня, зажав сигарету большим и указательным пальцем. — Ты со мной, с моими людьми. А это означает, что твой брат за бортом. Он сделал свой выбор. Я несу ответственность за тебя, Аню, Федю и Пряника. Остальные люди меня мало интересуют.

Мне нечем было крыть, и Басманов прекрасно знал об этом. На душе вдруг стало как-то непередаваемо паршиво. И почему временами бывает так невыразимо сложно?

Захар затушил сигарету и взял меня за руку.

— Смотри боли и страху в лицо. Только так они потеряют всю свою силу и больше не смогут тебе навредить. — Назидательно произнес Захар и поцеловал мои пальцы. — Завтра будет новый день.