22

— Взгляни на меня, — попросил Захар.

Мы сидели на террасе и завтракали. Солнце то появлялось, то скрывалось за пушистыми облаками, что напоминали мне куски сахарной ваты. Дул легкий ветерок. Изогнутая лента реки, будто дышала. Над ней кружили какие-то птицы, вероятно, высматривая, какой бы рыбой можно было поживиться.

Это мое самое великолепное утро за последние несколько лет. Захар сидел слева от меня, вытянув больную ногу. На плечи был небрежно накинут чёрный халат, а в руках поблёскивали какие-то темно-синие камушки. Захар их принёс в различных мешочках и теперь высыпал по очереди к себе на ладонь, внимательно рассматривая. Рядом с ним дымилась чашка крепкого кофе. Я отдала предпочтение чаю и булочкам с маком. Впервые решила прикоснуться к сладкому после длительного воздержания.

Захар тоже уловил этот момент, поэтому на секунду оторвался от созерцания камешков и перевел заинтересованный взгляд на меня. Я взяла булочку, откусила, медленно проживала и проглотила. Удивительно, но небеса за это не обрушились на нас. Тесто было воздушным и сладким. Вкусно! По-настоящему. Убедившись, что я с лёгкостью преодолела свой внутренний рубеж, Захар вновь вернулся к камушкам, а затем попросил взглянуть на него.

— Зачем? — озадачено спросила я.

— Так надо, — сухо, но твёрдо ответил Захар и поднес к моему лицу раскрытую ладонь с тёмно-синими камушками. — Нет, синий циркон определенно не подходит, — задумчиво проговорил Басманов и аккуратно убрал камушки в небольшой бархатный чёрный мешочек.

— Это какие-то драгоценные камни? — поинтересовалась я, отправив в чай ломтик лимона.

— Именно. Драгоценные и полудрагоценные, — Захар кивнул, отложил в сторону чёрный мешочек и взял серебристый. — Взгляни на меня еще раз, — на этот раз на крупной ладони с глубокими линиями поблёскивали маленькие камушки, что больше уходили в фиолетовый цвет, чем в синий. — Нет. Аметист тоже не подходит.

— Что ты делаешь? — я загипнотизировано наблюдала за каждым движением Захара.

Лучи ласкового утреннего солнца путались в его немного взъерошенных черных волосах. Несколько прядей спустились на лоб. Густые брови были чуть сведены, но не в угрюмом или рассерженном изгибе, а в задумчивом. Линия скул и подбородка показались мне по-особенному резкими и твёрдыми. Я мысленно приказала своему взгляду не спускаться ниже, иначе если взгляну на шею, то всё… Пиши пропало. Мы с Захаром знакомы всего ничего. Такой расклад должен был пугать меня. Ровно, как и все те обстоятельства, что свели нас вместе.

Всё же Никиту я знала сто лет. Ну или думала, что знала. А Басманов… Он всё еще был для меня загадкой, но это никак не мешало тихонько сходить с ума от одного лишь желания прижаться сладкими после булочки губами прямо к его шее.

— Подбираю нужный оттенок, который максимально отобразит цвет твоих глаз, — ответил Захар и отложил серебристый мешочек к черному.

— Зачем? — любопытство так и фонтанировало из меня. Я, действительно, стала живой. Хотелось задать миллион вопросов, поглотить тонны новой информации.

Мое двухлетнее затворничество было похоже на болото. Всё в один миг застыло. Я замерла в одной точке. И теперь это нужно было срочно начать менять.

— Узнаешь, когда настанет нужный момент. Если он, конечно, настанет, — уголок губ Захар приподнялся в таинственной хитрой улыбке.

На щеке показалась ямочка.

— Хочешь и мне украшение сделать? Устроить что-то типа посвящения в твое тайное общество? — шучу я.

— Не будем забегать наперед, — Захар взял еще один черный мешочек высыпал на ладонь несколько светло-голубых почти прозрачных камешков. — Нет. Эти тоже определенно не подойдут. — Этот мешочек тоже отправился к своим отвергнутым собратьям. — Думаю, эти уж точно не подведут. Взгляни на меня, — Захар высыпал на ладонь несколько камешков, поднес ее к моему лицу. — Идеально. То, что нужно.

— А что это за камешки? — спросила я, когда Захар отложил в сторону золотистый мешочек, что выбился в лидеры.

— Сапфиры. Великолепный минерал. Мой дед был отличным ювелиром. Это он привил мне любовь к изготовлению украшений, — Захар размял плечи и наконец-то приступил к завтраку.

Ближе к обеду Басманов засел у себя в кабинете и долго с кем-то разговаривал по телефону. Я осталась на террасе. Здесь был слишком потрясающий вид, чтобы прятаться от него в доме. Правда, потом начала портиться погода. Небо заволокли тяжелые раздутые серые тучи. Солнце еще боролось некоторое время, но затем оставило все свои бастионы. Река стала неспокойной и черной. Повеял внушительный холодный ветер.

— Лучше зайти в дом, — голос Захара вывел меня из транса.

Я наблюдала за тёмно-серым небом так, будто никогда его прежде не видела. Такое густое и грозное. Травяной аромат опутал меня своей невидимой паутиной. Я почувствовала легкое прикосновение пальцев к моей шее. Они спустились чуть ниже к выпирающей косточки позвоночника.

Если бы не приглушенный раскат грома, что скрылся где-то за горизонтом, то я точно отчётливо услышала сдавленный то ли стон, то ли рык Захара. А так… Я не была в этом до конца уверена, но его пальцы очертили несколько кругов, опустились к плечу и крепко его сжали. У меня по коже пробежались мурашки. Между ног мгновенно стало горячо. Захар прижался грудью к моей спине и вернул пальцы к шее, несильно сжимая ее. Он поцеловал меня за ухом. Сердце тяжело толкнулось, ускоряя темп.

Губы коснулись шеи. Я задышала чаще. Уверенный поцелуй в щеку. Ничего необычного. Просто поцелуй. А у меня от него почему-то в середине словно взорвалась маленькая вселенная, рассеиваясь блестящей звёздной пылью.

Я медленно повернулась к Басманову лицом и почти сразу же его требовательные немного горькие из-за кофе и сигарет губы накрыли мои. В моей жизни всегда был только Никита. Я знала, как целуется один-единственный мужчина. Теперь узнала еще одного и могла поклясться — Захар Басманов целуется так, что коленки предательски подгибаются, а внутри на обломках старой вселенной, зарождается новая. Совершенная. Необъятная. Наполненная жизнью. Захар был дьявольски искусен в поцелуях.

Он уверен в себе, но не нахален. Порционно дает понять, кто в нашем тандеме главный, кто владеет ситуацией. С Захаром безопасно. Ему хочется доверять. Он не сделает ничего из того, что может мне навредить.

Мои пальцы зарылись в волосах Басманова. Я отвечала на его поцелуй так же откровенно, как и он. К щекам прилила кровь. Я чувствовала, как она согревает мою кожу. Сердце в груди билось так быстро, что казалось вот-вот упорхнет куда-то далеко-далеко, за горизонт к грому. Возбуждение зрело во мне и становилось болезненно тяжелым. Захар обнимал меня за поясницу одной рукой. Другая была сомкнута на рукояти трости. Ветер трепал мои волосы. Слышался приглушенный раскат грома. Не здесь. Где-то там. За горизонтом. На краю земли.

Когда первые холодные капли ударили по нам, мы всё же с усилием разомкнули наши объятия и всё-таки спрятались в доме. Недолгий путь завершился прямо в гостиной. У большого окна с широким подоконником. По стёклам забарабанил сильный дождь. Я прижалась лопатками к прохладной поверхности, ощущая вибрацию непогоды. Она незримо проникала в меня, растекалась по грудной клетке прозрачными холодными каплями.

Спине холодно. Губам горячо. Мне нравилось то, как Захар мог убрать в сторону всё свое спокойствие, оставив себе только страсть и жадные прикосновения. Я быстро развязала узел его халата. Басманов же едва не разодрал на мне платье. Желание снова ощутить этого мужчину внутри себя показалось мне чрезмерно огромным и непреодолимым. Будто от этого зависела вся моя жизнь. Я инстинктивно тянулась к нему. Мое тело принимало Захара с обожанием.

Он отбросил трость, впился намертво пальцами в мои бёдра и вошел так резко и глубоко, что я вскрикнула. Но мне не было больно. Это такое странное острое приятное ощущение полноты, целостности. Оно разрывает изнутри, потому что вдруг осознаешь — тебе хорошо. Это не вымысел. Не попытка убеждения. Просто хорошо. Настолько, что даже слёзы на глаза наворачиваются.

Захар брал меня. Быстро. Глубоко. И так оглушительно приятно. Возбуждение набухало во мне большим тугим комком. Соски затвердели и теперь их контуры отчётливо были видны под тонкой тканью платья. Мой почти расфокусированный взгляд успел выхватить лишь бешено пульсирующую жилку на крепкой басмановской шее. Такое ощущение, что он теряет рассудок, когда оказываться так близко ко мне.

— Да, — сорвалось с моих губ едва слышно.

Захар лишь шумно выдохнул. Еще. Еще. Толчок. Раскат грома. Бьющийся в окна дождь. Еще. Пальцы крепче сжались на моих бёдрах. Край был совсем близко. Я его видела. Я его… почувствовала. Оргазм распустил тугой ком внутри меня, и я ртом начала жадно хватать воздух. Захар зарылся одной рукой в моих волосах и кончил со сдавленным выдохом куда-то в изгиб шеи. Голова немного закружилась.

В дверь внезапно постучали.

Захар быстро застегнул брюки. Я же всё еще находилась где-то за горизонтом. Мое тело казалось таким лёгким и мягким. Каждая мышца максимально расслабилась. В гостиную вошел один из охранников. Басманов полностью закрыл меня своей спиной. Не из-за страха быть застигнутым врасплох. Нет. Это точно не про Захара. Думаю, он просто не хотел ставить меня в неловкое положение. И уж точно не хотел, чтобы меня полуголую и удовлетворённую увидел какой-нибудь другой мужчина.

— Захар Кириллович, к вам гости пожаловали, — объявил охранник.

— Кто еще?

— Атаман.

Я вмиг выпрямилась. Всякий раз, когда возникает этот человек, то обязательно происходит какая-нибудь дрянь. Неужели приехал предупредить об очередной засаде?