24

— Уродливое зрелище, правда? — спросила меня Аня, когда вышла на берег и закуталась в большое синие полотенце.

— Ты это о чем? — я устроилась на широкой коряге, торчавшей из земли. Импровизированная скамейка была не совсем удобной, но не на влажном же песке сидеть.

— Про спину свою, — Аня быстро обтёрлась и оделась.

У меня не нашлось ни единого подходящего ответа. Согласиться? Это будет как-то уж совсем грубо. Сделать вид, что я ничего не заметила? Так Аня прекрасно всё поняла и отнекиваться нет смысла.

— Да ладно тебе, — Аня улыбнулась и подхватив бутылку вина, села рядом со мной. — Почему ты сразу так смущаешься, будто я спросила, в какой позе вы с Захаром трахаетесь?

— Извини, — на вдохе произнесла я.

— Эмилия, пожалуйста, прекрати извиняться. Ну правда. Ты у нас воспитанная девушка. Но извиняться за всё подряд — как-то уже чересчур.

— Просто… Я не знаю, что еще сказать. Я никогда прежде не видела у человека такой… Такой жуткий след на теле, — мне стало не по себе, будто это на моей спине остался ужасающий отпечаток прошлого, который каждую ночь начинает ныть.

— Я решила от него избавиться. Консультировалась с пластическим хирургом. Вообще-то уже готовилась к операции, когда Атаман единолично решил затолкать меня к себе машину и привести сюда, — Аня нахмурилась и вытянула из уже начатой бутылки пробку. — Я должна сейчас быть не здесь, а в клинике. Поэтому я так и разозлилась на Давида. Он прекрасно знает, какая я и всё равно пытается подмять под себя, — Аня сделала небольшой глоток прямо из горлышка бутылки. — Будешь?

— Буду, — не раздумывая, ответила я и тоже сделала глоток. — А что… Что случилось с твоей спиной? Если не захочешь отвечать, я пойму, — я отдала бутылку обратно Ане.

— Долгая история, — она посмотрела на свои ступни, закопанные во влажный песок. — Дурой наивной была, вот и поплатилась за это. Всё еще расплачиваюсь. Влюбилась не в того парня. Ну… Даже уже не парня, а мужчину. Мне девятнадцать было. Жизни еще толком не знала. Отец мать колотил, а мне не хотелось попадать под раздачу. Поэтому шаталась по городу. Или сама, или с друзьями. Короче, познакомилась я с одним мужчиной. При деньгах. Привлекательный. Я по уши влюбилась. Мне на тот момент много и не нужно было. Достаточно просто уткнуться в чужое плечо, поплакать и получить поцелуй в макушку. У нас всё зашло дальше поцелуев. Я переехала к нему.

— А он оказался женат? — озвучила я свое предположение, пока Аня еще немного отпила из бутылки.

— Если бы. У меня всё вечно через одно место получается. Он не был женат. Детей тоже не имел. Но… Был бандитом и работал на Захара. Не на прямую, конечно. Его босс был подчиненным Басманова. Хотя, даже не в этом дело. Я была слишком глупой и доверчивой. Не видела того, что и так лежало на поверхности. Мы даже поженились, — Аня невесело улыбнулась. — Я такая радостная была. Самая счастливая дура на всём белом свете. У нас на свадьбе даже Захар присутствовал. Это была наша первая встреча. В общем, благоверный мой был человеком крутого нрава, а еще очень ревнивым. Хронически. Я как собачка за ним бегала. Тряслась над ним. Мне никто другой не нужен был. Не так посмотрела. Посмотрела не на того. Почему другие мужчины смотрят на меня? И всё в таком же духе.

Аня вдруг замолчала. Сделала еще глоток, затем передала мне бутылку. Я тоже отпила, но уже чуть больше, чем в прошлый раз. Солнце после кратковременной непогоды начало пригревать еще сильней. Нас спасала лишь широкая щедрая тень ивы.

— Не знаю, в какой момент всё окончательно перевернулось с ног на голову, — продолжила Аня. — Я была верна ему. Ни один мужчина меня не коснулся, пока я была с ним. Знаешь, стыдно признаться, то Давид у меня второй. Вот так. Я не считала себя красивой. Не замечала заинтересованных взглядов других мужчин. А мой благоверный видел. Всё же он был опытней, взрослей. Это сейчас я осознала, что природа меня не обделила красотой. Он хотел удержать меня. Хотя я никуда и не собиралась уходить. Ну а потом начались скандалы, упрёки. Конечной точкой стало рукоприкладство, — Аня пошевелила пальцами ног, высвобождая ступни из маленького песчаного плена. — Угрозы. Запугивания. А я… Что я? Боялась, но всё равно пыталась давать отпор, чем еще сильней злила муженька своего. Он запугивал и обещал, что ни с кем мне не позволит быть, кроме него. Короче, я была в полном дерьме, — Аня отставила бутылку и принялась пальцами расчёсывать свои спутанные влажные волосы. — В очередной раз, когда между нами возник скандал всё закончилось тем, что он чуть не сварил меня заживо. В приступе гнева опрокинул кастрюлю с кипятком. Это была адская боль. Долго потом приходила в себя. Никому такого не пожелаешь. Ну а в наш последний скандал, когда я поняла, что нужно валить, благоверный чуть не изнасиловал меня. Я чудом отбилась. Ударила его первым, что под руку попало. Думала, что убила. Нет. Выжил черт. Ну я побежала к Басманову за помощью, потому что знала, что муженёк меня так просто не отпустит. В общем, Захар спас меня. А благоверного через пару лет кто-то зарезал в стычке.

Аня замолчала и снова взяла бутылку, чтобы сделать глоток. Я уставилась на воду. Эта личная трагедия, которой со мной поделилась Аня, натолкнула меня на вполне логичный вывод. У каждого человека есть свои проблемы и страхи. Пожалуй, нет такого счастливчика, который с уверенностью заявил об обратном. Хорошо это или плохо? Не знаю. Наверное, это просто жизнь. Такая какая она есть. Мы совершаем сотни ошибок, затем пытаемся их исправить. Расходимся с кем-то и сходимся. Всё циклично. Так устроен мир.

Мне неожиданно стало легче. Я не одна. В том плане, что и у Захара, и у Ани хранились те самые моменты, что навсегда разделили их жизни на «до» и «после». Не только у меня имелись веские причины хвататься за боль, ненавидеть себя и плыть в море собственного отчаяние. Захар преодолевал себя. Аня преодолевала себя. Как могли. Как умели. Значит, и со мной не всё потерянно.

— Даже не думай меня жалеть, — вдруг произнесла Аня и игриво улыбнулась мне. Привычная маска беззаботности уже скрыла под собой все незажившие раны этой удивительной и неординарной женщины.

— Я и не собиралась, — твёрдо ответила. — Просто… Разве ты не думала о том, что рядом с Давидом у тебя получиться построить свою жизнь заново?

— А ты как думаешь? Зачем я от шрамов избавиться хочу? — Аня многозначительно посмотрела на меня.

— Они тебя смущают?

— Нет. И Давид плевать на них хотел. Он тащится, прям-таки прётся от моих ключиц и груди. Его ни капли не волнуют шрамы. Вечно повторяет, что любит мне такой, какая я есть. Это, скорей, мне нужно. Может быть, тогда я смогу дать нам шанс. Не знаю. Мы слишком разные. В общем, не забивай себе голову моими проблемами, — Аня сделала большой глоток вина и передала мне бутылку. — Не люблю нагружать своим дерьмом других людей.

— Ты меня не нагружаешь, — тут же поспешила ответить я. — Мы, вроде как в одной команде, забыла? Мои первые отношения тоже оказались не такими, какими я себе их представляла.

Мы с Аней просидели под ивой до вечера. Я поделилась своей историей. После откровения с Захаром, мне было уже значительно проще возвращаться в прошлое. Мы не жаловались друг другу. Не пытались выдавить хотя бы каплю сострадания. Просто потягивали вино, наслаждались природой и разговаривали.

— Девичник удался? — поинтересовался у меня Захар, когда я после душа вошла в его спальню.

— Очень даже, — я потуже затянула на талии пояс халата и тряхнула своей влажной гривой, она всегда у меня сохнет особенно долго.

— Это хорошо. Вы обе нуждается в подруге, — Захар тяжело опустился в кресло и вытянул больную ногу.

— Растереть? — я встревожено посмотрела на его колено.

Басманов поджал губы и кратко кивнул. Не знаю, насколько сильно ему мучает колено. Захар этого не показывает. Разве что таблетку обезболивающего выпил и всё. Да-да, пунктик про слабость.

Когда я принялась аккуратно втирать мазь в кожу, послышались крики и, кажется, кто-то что-то разбил. Что-то тяжелое и стеклянное. Я вздрогнула и растерянно посмотрела на Захара. Он почему-то лишь улыбнулся и откинул голову на спинку кресла.

— Это Атаман с Аней ссорятся? Они там случайно не поубивают друг друга? — я всерьез начала тревожиться.

— Нет. Не волнуйся. У них это норма. Накричатся и успокоятся.

— А дом не разнесут?

— Пусть только попробуют.

Я продолжила заниматься коленом Захара. Вскоре крики и в самом деле стихли. Закрыв тюбик с мазью, я вытерла руки влажной салфеткой.

— Эмилия, — вдруг обратился ко мне Захар и обхватил пальцами мое запястье.

— Да?

Басманов притянул меня ближе и усадил на здоровое колено. Это был неожиданный и немного хозяйский жест. Будто мы с Захаром уже давно вместе.

— Никому не доверяй, — тихим, но твёрдым тоном заявил Басманов и убрал мне на спину несколько прядей тяжелый из-за влаги волос.

— Даже тебе? — не к месту отшутилась я и тут же посерьезнела, когда заметила, что Захар никак не отреагировал на мои слова. — Что-то случилось? Атаман узнал новые подробности?

— В моем ближнем окружении завёлся двуликий крысёныш. И пока я не выясню, кто это, тебе лучше быть осмотрительней. Предателем может оказаться кто-угодно.

— Хорошо, — ногти уже хотели по привычке вжаться в колени, но Захар не позволил. Перехватил мои руки и поцеловал пальцы. — Я буду осмотрительной.