25

Спустя полторы недели мы возвращались домой. Не знаю, имела ли я право называть дом Захар своим? Другого уголка у меня уже не было. Поэтому, наверное — да. Солнце припекало сегодня особенно сильно. В машине работал кондиционер, но я физически ощущала этот летний зной за тонированным окном. Нас приехал забрать Федя. Аня и Атаман уехали еще вчера.

Моя голова покоилась на твердом плече Басманова. Он перекинулся несколькими сухими фразами с Федей, интересуясь делами, затем в машине воцарилось молчание. Захар опустил руку ко мне на талию и временами оставлял краткие поцелуи либо на макушке, либо на лбу или же на виске. В общем, куда мог дотянуться сейчас, туда и целовал. Мне было приятно. Причем настолько, что я от удовольствия закрывала глаза и едва сдерживалась, чтобы не замурлыкать, как довольный Пряник, объевшийся сметаны.

Несмотря на то, что стало известно о существовании человека, который работает не только на Басманова, но и на кого-то еще, время, проведенное вдали от суеты, было замечательным. Захар окутывал меня своим вниманием. Во всех его проявлениях. Мы много разговаривали и не только разговаривали. Не знаю, как это получалось у Басманова, но он тонко балансировал между нежностью и твёрдостью. Он всё так же умопомрачительно целовал меня и в то же время не уставал напоминать, что я должна бороться с любыми своими страхами.

Кажется, что столько, сколько мы с Захаром занимались сексом, я еще никогда не занималась. И мне было мало. Я вдруг почувствовала себя жадным и эгоистичным созданием, которое не было готово делиться своим сокровищем. В проявлении страсти Басманову не было равных.

Снова поцеловав в макушку, он взял мои пальцы и поднес их к губам. Я искренне не понимала, почему Захар так прикипел именно к моим пальцам. Поэтому несколько дней назад прямо спросила его об этом.

— Они у тебя тонкие и хрупкие, а ты их постоянно в колени вжать пытаешься, — спокойно ответил Басманов. — Такие пальцы для поцелуев созданы и для изысканных колец с драгоценными камнями, но уж точно не для того, чтобы ломать ногти и царапать кожу.

Мне до мурашек нравилась прямолинейность Захара. Голая, иногда немного резкая, но абсолютно искренняя. Его слова завораживали. Никита никогда не баловал меня комплиментами. Но и я не могла назвать себя чрезмерно неуверенной в себе и своей внешности. Просто после тяжелого жизненного периода я растеряла всё то, что когда-то было неотъемлемой частью меня.

— А еще мне до одурения нравится твоя шейная косточка, — продолжил свою атаку Захар и пересадил к себе на колено. — Вот эта, — он коснулся пальцами косточки, что выпирала больше всех остальных, описал круг, затем коснулся губами. — И глаза нравятся. И запах сирени в твоих волосах.

К моим щекам прилила кровь. Всего лишь несколько правильных фраз, пара поцелуев и я почувствовала себя самой счастливой женщиной на свете. Басманов не игрался со мной. Его правда могла ударить наотмашь, а также могла залечить прежние незажившие раны. Облегчить их боль. Это было что-то невероятное.

— А мне нравится твоя ямочка, — выпалила я и смутилась совсем, как девчонка, которая впервые призналась в симпатии мальчику. — А еще голос. И шея. Особенно шея. Яремная впадина.

— Я это уже заметил, — Басманов улыбнулся и на его щеке тут же показалась ямочка. — Твои губы так и метят прижаться к моей шее.

Когда мы вернулись домой, Захар первым делом подхватил на руки Пряника. Кот, услышав шум на первом этаже, быстро прибежал, чтобы разведать обстановку. Я вдруг задумалась над тем, что кот на каком-то совершенно непостижимом человеческому уму уровне, чувствует Басманова.

Обычно, собаки считаются преданными друзьями человека. А коты всегда как бы сами по себе. Но Пряник, пожалуй, был приятным исключением. Он коммуникабельный пушистый толстячок, но вот с Захаром всё равно был другим. Не знаю, может, я себе это только придумала.

— Скучал, Пряничек? — ворковал с котом Басманов, целуя его прямо во влажный чёрный нос.

Захар совершенно не стеснялся демонстрировать свою очевидную привязанность к коту. К тому же в доме все свои. Когда мы были в отъезде, Басманов несколько раз звонил Феде, чтобы узнать, как там Пряник. Такая забота показалась мне не просто милой. Она явно показывала то, что Басманов не бездушный человек, а мужчина, который осознанно взял на себя полную ответственность за каждое живое существо, укрывшееся под его крылом.

— Федьку нашего не обижал? — Басманов почесал кота за ухом, отчего хитрый мохнатый мешок громко замурлыкал и растянулся на руках у своего хозяина.

До вечера Захар был занят делами. К нему приезжали какие-то люди. Коллеги, подчиненные или друзья — не знаю. Но они долго сидели в кабинете Басманова. Аня отсутствовала. Накануне она сказала, что уедет с Атаманом, потому что он упёрся и не хотел ее отпускать. Странная пара. Но вместе энергетически настолько сильная, что рядом с ними даже воздух наэлектризовывался.

Пряник, как истинный джентльмен, после перекуса пришел ко мне, чтобы в очередной раз разбавить одиночество. Взобрался на меня и уткнувшись приплюснутой мордой в живот, начал топтаться и урчать.

Я мыслями сначала вернулась к Гере. К тому, где он сейчас и всё ли с ним в порядке. Затем к тем словам, что мне сказал Басманов после неожиданного приезда Атамана. Нужно быть осмотрительней. Кто же мог оказаться двойным агентом? Ближний круг Захара был слишком узким. И мне на секунду стало даже нехорошо. А вдруг это Аня? Или Атаман? Или они вдвоем? А, может, Федя? Пряник? Стало смешно. Нет, конечно, это не Пряник. Запустив пальцы в густую черную шерсть кота, я глубоко вздохнула.

Не хотелось забивать свою голову мрачными мыслями, но они так и пытались забраться в черепную коробку. Захар твердил, что Гера должен остаться в прошлом. Если отгородиться от эмоций, то в словах Басманова было заложено рациональное зерно. Брат меня подставил. Причем чудовищным образом. И если бы в ту ночь Захар не приехал к Атаману, то я точно отправилась на дно реки кормить рыб. Такое невозможно простить. Невозможно понять. Оправдать.

Но, с другой стороны, я не могла вот так взять и отрезать от себя тот пласт воспоминаний, в которых жил Гера. Да, он дурак, подонок и сволочь. А еще он мой брат. И этого не изменить. Ничего не изменить. Эмоции боролись с холоднокровным голосом разума.

— Тебя Захар к себе зовёт, — в дверном проеме спальни внезапно возник Федя.

— Иду.

Подхватив Пряника, который уже залил своими слюнями мне всё кофту, пока топтался на животе, я отправилась в басмановский кабинет. Гости уже уехали. В воздухе витал густой табачный аромат.

Захар устало массировал переносицу и постукивал пальцами по своему портсигару, лежавшему на столе. Пряник соскочил с моих рук и бесшумно приземлившись, царственно ушел в другой конец кабинета, где развалился на своем коврике.

— Что-то случилось, — должно было прозвучать, как вопрос, но неожиданно получилось уверено утвердительно.

— Сядь, — в голосе Басманова проскользнула приказная нотка. Острая и резкая.

Я села на стул и напряженно посмотрела на Захара. Он физически был здесь, в своем кабинете, а мыслями находился где-то далеко. Басманов о чем-то серьезно размышлял. Казалось, что еще чуть-чуть и я услышу шорох его этих тяжелых мыслей.

— Братца твоего вычислили, — после длительного молчания вдруг заявил Захар и наконец-то наградил меня взглядом. Немного уставшим и изучающим.

У меня в эту секунду сердце словно сжалось в одну крошечную тугую точку, а потом резко разжалось, едва не проломив грудную клетку.

— Где? — на выдохе спросила я.

— Это не имеет значения. Ты должна с ним встретиться. На нейтральной территории. Думаю, он не просто так всплыл именно сейчас.

— О чем это ты?

— Не хочу делать поспешных выводов. Но появление твоего брата спланировано. Возможно, хотят через него приманить тебя. Либо для шантажа, либо для того, чтобы посмотреть на мою реакцию, — Захар закурил. — Но доказательств пока еще нет.

— А если… Если вдруг появятся? — встревожено спросила я.

— Он умрет, — совершенно спокойным голосом ответил Басманов. Это спокойствие показалось мне оглушающе жутким. — Мы теперь работаем вместе, Эмилия. Неизвестная сторона, что хочет убить тебя за долги. Покушение. Двуликий крысёныш. Внезапное появление твоего брата. Это не совпадение. Кто-то пасёт меня. Таких кандидатов у меня много. А здесь подвернулся новый случай, чтобы подобраться ко мне. Поэтому ты должна встретиться с братом и узнать, где он был и зачем вернулся, — Захар стряхнул пепел с сигареты.

Я сжала руки в кулаки. Напряжение начало шириться в каждой моей мышце, словно готовясь либо к броску, либо к защите.

— Захар, — прошептала я. — Он же мой брат.

— Не имеет значения, Эмилия. Если ситуация будет не в его пользу, я не стану щадить. Или я, или меня. Я предпочитаю первый вариант. (3303c)

Басманов был безапелляционен в своих словах. Вдавив недокуренную сигарету в пепельницу, он выпустил струю дыма и провел ладонью по подбородку.

Какие-либо нелепые оправдания застряли на самом кончике языка, который я едва не прикусила. Под лопатками вдруг стало холодно, будто я каким-то образом оказалась на сквозняке. Захар не угрожал. Не пугал. Просто констатировал факт.

Мне стало страшно и до онемения в пальцах жутко.