Глава 15. Выступление участниц брачного сезона в королевском театре
Глава 15. Выступление участниц брачного сезона в королевском театре
Развернувшись, я встретилась с заботливым взглядом материнских глаз. Подойдя ко мне, Ярима вытерла платком слезы на моих щеках, убрав за ухо мои непослушные волосинки, улыбнувшись, сказала:
– А теперь, девочка моя, соберись. У тебя сегодня выступление в Королевском театре. Покажи, как умеет петь графиня Киара Корхарт.
Захватив реквизит для второй песни, я села в карету. Да так увлеклась прокручиванием в памяти начало сегодняшнего дня и его дальнейших событий, вздрогнула, испугавшись возгласа Идонта:
– Приехали, Ваше Сиятельство!
Выйдя из повозки, отблагодарив слугу со всех ног, помчалась в театр.
Зданием Королевского театра я полюбовалась в прошлый раз. Он поражал своим изысканным обликом и элегантной отделкой. Десять величественных статуй, склонив головы, встречали людей, идущих к главному входу.
Мама сказала, что изваяниям удостаиваются самые лучшие актеры театра Его Величества.
Если честно, меня немного смутили нависшие над головой мраморные руки и туловища с головами. Маски закрывали лица скульптур, но мне почему-то казалось, что они улыбаются, но как-то не добренько. Пока поднималась по ступеням, нервишки так и шалили. Все время чудилось, что статуи сейчас оживут и им хватит одного удара кулачком, чтобы превратить меня в лепешку.
Впечатляло и внутренне оформление зала многоярусной системой лож, амфитеатром и партером. Зрительный зал был украшен в золотых тонах и превосходно комбинировал с ярко-алой драпировкой внутренних лож. Основной эффект зрительного зала – большая люстра из пяти рядов светильников, украшенных кристаллами канделябров.
Меня интересовала акустика. Так как в зале на то время никого не было, я вышла на сцену и, пропев нотную гамму, осталась довольная. С нашими усилительными установками звучание музыки и голоса будет восприниматься по-новому.
Между статуями пронеслась, словно пуля, а последние ступеньки, проскакала, как сайгак, боясь не наступить на подол платья. Влетев в здание, чуть не врезалась в Теодору (будь, она неладна).
Статс-дама, окинув меня недовольным взглядом, передернув плечами, чуть не плюя через губу, выдала:
– Графиня Киара Корхарт, вы как всегда в своем репертуаре. За то, что не явились вовремя на торжество, будете выступать последней, – посчитав долг выполненным, Теодора вальяжно повернулась и, вздернув голову, плывущей походкой направилась к щебечущим в волнении невестам, стоящим возле театральных занавесей.
«Да мое ж ты золотце. А то без тебя не знаю, когда буду выступать». Мысленно похихикав и послав благодарность графине Салькофт, я понеслась искать свою музыкальную труппу. Гримерные комнаты для ребят заранее обговорила с Лист Вистровским.
Импресарио оказался дружелюбным мужчиной. Он лишь покачивал головой в знак согласия, когда перечисляла ему, что мне необходимо и какие комбинации следует добавить и внести перед нашим выступлением.
– Не волнуйтесь, леди Киара. Гариар Тарминский распорядился ни в чем не отказывать невестам герцога Вильгара Арвайского.
Едва тогда удержалась, чтобы не расцеловать Вистровского. Пятый нормальный мужик на все королевство. Ну, почти. Не будем вдаваться в подробности к кому еще неровно дышу.
Первым делом забежала в гримерную, которая была отведена для мужской части моего коллектива. Обговорив с ними еще раз все детали постановки и освещения, обратилась к Растиану: – Как успехи с озвучкой новой песни?
– Удивительно, но с третьего раза все играли на инструментах так, словно репетировали месяц.
– Отлично. Я вас всех люблю. Не подведите.
– Не переживайте, леди Киара, наше и ваше выступление запомнят надолго, – улыбаясь во весь рот, подбодрил Одон. Подмигнув мне, он прошелся палочками по кожаным мембранам барабанной установки.
– Мне нравится ваш настрой. Я к девушкам. Выступаем последними.
Мои красавицы, сбившись в кучку, смотрели на меня в немом испуге, к тому же с побледневшими лицами. Пришлось разряжать обстановку.
– Гав! – я вскинула руки с растопыренными пальцами вперед.
Шутка удалась на славу. Подскочив, девушки взвизгнули, а затем гримерную оглушил веселый девичий смех.
– То-то же. С такими кислыми лицами в Королевском театре не выступают. А сейчас быстро переодевайтесь. Наводите марафет на своих личиках, и мне нужно переодеться в сценическое платье. Ох, и страшно мне, девки!
Комнату вновь оглушил веселый смех. Осушив платком выступившие на щеках слезы, поспешила за ширму. Девушки еще не видели моего наряда и будут первыми оценщиками, можно сказать, шедевра.
Стиль Годе как нельзя лучше подошел к облику девушки-зимы. Фасон платья «русалка», на мой взгляд, в нашем мире считался самым изысканным и соблазнительным. Всего-то необходимо иметь идеальную фигуру.
Надев наряд, встала перед зеркалом. Придраться было не к чему.
Платье сексуально облегало мою грудь, талию и бедра, расширялось в районе колен и переходило в юбку в пол с пышным шлейфом.
Наряд состоял из двух слоев: основа – плотная белая ткань, а сверху белое нежное кружево, расшитое мелкими бусинами, выточенных из кристаллов от белого да синих цветов. Цветовая гамма медленно перетекала по всему платью, делая шлейф практически темно-синим. Белому лифу и рукавам до кисти отводилась особая роль. Они подчеркнули изящество и хрупкость, делая мой образ скромным.
Рассматривая себя в зеркале, засомневалась в выборе наряда.
«Не слишком ли я шокирую высшее общество этим платьем? Если посетители «Черного Эдельвейса» привыкли к гардеробу певиц, то королевский двор, возможно, хватит удар. Так… это страхи перед выступлением. Нужно все дурные мысли выкинуть прочь. Что мне короли! Сегодня я пою для него. Завтра последний бал и оглашение. На ком остановил выбор Вильгар. А то мы все такие дурочки и ничего не знаем».
– Леди Киара, – вымолвила Талия и, смотря на меня во все глаза, замерла в немом изумлении.
На голос флейтистки прибежали остальные девушки и поддержали ее в неподдельном ошеломлении.
– Леди Киара, вы такая красивая, – летая где-то в облаках, прошептала Маргит.
– Спасибо. До завершения образа надену диадему и вот эти белые туфельки на шпильке двенадцать сантиметров.
– Как же вы на таких каблуках ходить будете? – всплеснув руками, пораженно произнесла Дора.
Выставив из-под юбки ногу, покрутила ею еще раз, демонстрируя туфли.
– Платформа в полтора сантиметра сглаживает подъем, а ходить в такой обуви очень даже удобно.
Для убедительности подошла к большому, в пол, зеркалу, осмотрела еще раз себя с ног до головы, полюбовалась на игру сияющих кристаллов.
Осталось распустить волосы и дополнить образ диадемой, что я и сделала.
Платиновая тиара, состоящая из одиннадцати секций, пронизанных сиянием бриллиантов, напоминала соединение снежинок. В центре венца помещалась брошь, инструктированная алмазами и большим голубым изумрудом.
Расчесав волосы, собрала их на макушке, закрепив шпильками и заколками, аккуратно надела тиару на голову и тоже закрепила зажимами концы диадемы на волосах. Основная часть волос падала волнистым каскадом по спине, спускаясь практически до подколенных ямочек. Подхватив прядь дымчатого цвета, перекинула ее через плечо и, улыбнувшись своему отражению, выдохнув скопившееся напряжение, вымолвила: – Пора.
Захватив музыкальные инструменты, девушки покинули гримерку. Мы с Лист Вистровским обговорили выход.
После того, как выступит предпоследняя невеста, последует мой выход. Занавес закроют на некоторое время, дав возможность моему музыкальному коллективу расположиться на сцене. А также дав возможность Севе и Гави расставить по всему концертному залу софиты и усилители.
Наконец настал момент, когда конферансье объявил мой выход:
– Дамы и господа, предлагаю вашему вниманию послушать выступление графини Киары Корхарт. Для вас она исполнит песню «Вьюга».
Когда поднялся занавес, Растиан взмахнул рукой, отдавая команду коллективу о старте выступления.
Освещение главной люстры практически угасло. Свет софитов был направлен на мой плавный выход на сцену. Подхватив первые аккорды музыки, я запела:
«Где-то там, за окном, бродит зима
Сеет снег. Белый снег ночью и днем…»
Пропев первые строки, стала настраиваться на атмосферу музыки и ее звучания. Отдаваясь во власть волшебных звуков, я все больше окутывала зал и сидевших в нем людей атаками тембра своего голоса, и мы все вместе утопали во власти зимы.
Мало кто в зале обратил внимание на появление первых снежинок. Подхваченные вьюгой, они кружили в хороводах, пролетая над зрителями, заворожено слушающих вокалистку.
«Тихо саваном белым
Вьюга дом укрой
Где-то ты засыпаешь
Где-то, но не со мной…»
И вот из вихря снежинок выходит красавица зима. Ее снежный наряд чем-то схож со сценическим платьем Киары. Лицо девушки бело, взгляд синих глаз печален, и лишь черная длинная коса предает красавице ощущение, что она живая.
– Софи, – шепчут губы одного из наследников древнего графского рода. – Софи! – кричит Дирван, вскочив с кресла, впивается взглядом в точеную фигуру любимой.
«Где-то там, вдалеке
Никогда ты не поймешь
Где-то там не со мной
Так и не узнаешь ты…»
Продолжает петь Киара. Ее сопрано то врывается в сердца голосовым тембром, то, захватив разум, зовет кружиться вместе с хороводом снежинок. И мыслями все уже давно блуждают в снежной пурге, но вырваться из этого плена никто не стремиться. Каждый уже ощутил прикосновение холодного дыхания красавицы-зимы.
«… Кружит белая вьюга
Тихо ходит зима
Слышишь, как замерзаю!
Снова я без тебя…»
Голос певицы то затихает, то мощной волной проходит по концертному залу, окончательно завладевая разумом и душами людей, приглашенных на торжественный концерт.
И лишь один из них так и остался стоять. Он касается рукой холодного лица любимой девушки, стараясь запечатлеть в памяти ее образ.
Дирван молча кричит от тисков, сдавивших сердце и душу. Он готов хоть сейчас кинуться вдогонку за Софи, когда она бросает на него прощальный взгляд. Но вьюга тоже находится во власти мощи голоса певицы. Подхватив баронессу, закручивает в буйстве белых холодных хлопьев все сильней девичий стан и уносит с собой навсегда в страну вечных снегов и льдов.
Маджонский не выдерживает и делает рывок вперед, но его удерживает горячая старческая рука. И от этого прикосновения хочется выть и кричать: как несправедлив этот мир. Опустившись в кресло, граф запускает пальцы в волосы и, закрыв глаза, хочет лишь одного, чтобы графиня Корхарт никогда не прекращала петь. Чтобы возвращала его раз за разом к образу любимой девушки. Что-то в те мгновения перевернулось в сознании наследника графского рода. Вспомнилось, что пережила стоящая на сцене девушка. Ее чарующий голос словно бросал в недра ее души и заставлял почувствовать натянутые струны и крик сердечной боли.
По концертному залу прокатились последние аккорды музыки, но люди еще некоторое время прибывали под впечатлением завораживающего голоса певицы.
Первым очнулся король. Он единственный, на кого не подействовал обворожительный голос графини. Гариара занимали куда приземленные мысли. Пожирая глазами точеную фигуру девушки, теперь понимал желание племянника жениться на графине. Хлопнув в ладони, Гариар разорвал оковы очарования, окутавшие людей в зале.
– Браво!
– Браво!
Стало раздаваться со всех сторон. И пока люди высказывали свое восхищение голосу вокалистки, Его Величество, повернув голову, посмотрел на Аргаира. По застывшему в холодной маске лицу племянника было сложно разгадать его мысли, да Гариару это было и не нужно.
– Теперь ты понимаешь, что поступил правильно. Из графини Киары Корхарт получится отличная фаворитка. Жаль, не знал о ее таланте певицы. Пригласил бы к себе в театр.
Канцлера перекосило от одной мысли, что Киара состоит в театральной труппе. Все актрисы были необъявленными фаворитками дяди. Аргаир и не предполагал, что его малышка имеет такой голос. Но больше всего поразило надетое на графини Корхарт платье. Что говорить, у дяди и те слюни текли при виде плавных изгибов тела любимой. И не прав Гариар. Стоявшая на сцене девушка, мило краснеющая от рукоплесканий и криков «браво», как никто подходил на роль герцогини Арвайской. Но как же поздно он это понял. Как же поздно…
– Граф Маджонский, неужели правду говорят, что вы влюбились в певичку из таверны? – голос графини Юравской так и сквозил ядом и ехидством.
Клэр Маджонская со своим внуком сидела во втором ряду, отведенном для графов из старинных родов, не утративших свое величие и занимающих не малую роль в жизни Марвайского государства. Можно сказать, графиня дышала на короны королевской четы и, естественно, явилась невольной слушательницей разговора короля и его племянника.
Едва заняв места почетных лож, пожилая леди цепким взглядом подметила восседающих рядом с королем его племянников, со стороны королевы – двух девиц, а чуть ниже ярусом были отведены места для остальных невест, явившихся на свадебный сезон.
«На устраиваемых в их родовом замке балах приходилось видеть среди приглашенных гостей графиню Юравскую. Девушка была неприятна лицом, но приданое, даваемое за нее, с лихвой компенсировало этот недостаток. Графиня Камисаль не спешила связать себя священными узами брака. Все подыскивала выгодную партию. Видно, дождалась.
А вот вторую девушку не приходилось видеть. Что сказать: красавица. И, скорей, всего приданое не меньше, чем дают за Юравскую. Но хоть ума хватает сидеть тихонько. Ничего не скажешь, Гариар умен. Подыскал для своих племянников достойные их рода партии. А графиню Корхарт Аргаир, выходит, решил оставить для своих утех. Хм-м... У девицы подмочена репутация с родословной. Но графиня не теряется. Мало того, как там говорил внук: плюет на всех с десятой колокольни. Вон как бойко прописала мне дыхательную гимнастику. Такая подолом вильнет – и ищи ветра в поле. Характер прямо как у меня в молодости».
В душе старой Клэр разлился бальзам. Именно эту черту уважала она, а не нескрываемое пренебрежение и злобу к людям. А то, что сама Клэр чихвостила всех, кто попадался к ней под горячее словечко, так в этом старость виновата. В груди графини Маджонской все взыграло от бешенства. Она никак не могла оставить без внимания подковырку зазнавшейся девицы.
С прищуром впившись в Камисаль, графиня Маджонская холодным скрипучим голосом, от которого мурашки пробирались под кожу, произнесла: – Милочка, а не слишком ли ты молода, чтобы собирать сплетни, гуляющие по столице? А хотя, что еще остается делать такой «красавице», как ты. Скучно дома сидеть. Лучше слухами интересоваться о мужчинах. Так просим в наши ряды. На целебных водах старушки ведут очень занимательные беседы. Вот где раздор для твоего воображения…
Клэр была так увлечена чихвостаньем поведения графини Юравской, что не заметила уход внука.
Покинув ложе, Маджонский направился к сцене. Его мало волновало ехидство в голосе графини Юравской. Он шел к графине Киаре Корхарт, чтобы при всех восхититься ее голосом.
Дирван обожал, как поет Софи. Но то, что сейчас он пережил, ни с чем было несравнимо.
Пройдясь по сцене, граф Маджонский остановился напротив графини. Опустившись на одно колено, он подхватил длинные пальчики Киары и поднес их к губам. Разорвав поцелуй, поспешил оправдаться:
– Леди Киара, я восхищен вашим талантом. Прошу прощения, не взял с собой цветы. Но ваша красота и голос достойны большего. Чтобы выразить вам свое восхищение, мало будет засыпать эту сцену цветами. В вас и Софи есть что-то загадочное и невероятно притягательное. Мне жаль того, что вам пришлось пережить. Очарован вашей смелостью и силой воли. Она выше всяких похвал.
Смотря на пшеничного цвета макушку графа, я была потрясена. Этой песней высказала Аргаиру всю свою душевную боль. Хотелось, чтобы он проникся моим одиночеством и терзаниями. Только оказалось, что преклонивший передо мной колено граф Маджонский прочувствовал мое пение намного сильнее, чем человек, которого я влюблена.
– Дирван. Поднимитесь, пожалуйста, – смущаясь, прошептала я.
Встав с колена, Дирван продолжал держать прохладные нежные пальчики графини Корхат. Невольно засматриваясь румянцем на ее щеках и скромным взглядом серых глаз, чем-то похожих на ползущий утренний туман.
– Леди Киара. Может, вы порадуете нас еще одной песней.
– Простите, граф, но невесты Вильгара исполняют одно произведение.
– Знаю. Но уверен в том, что зрители будут не против еще одного вашего выступления.
Отступив на шаг, повернувшись к зрительному залу, приподняв руку, в которой держал прохладные пальчики Киары, Дирван бархатным баритоном произнес:
– Ваше Величество, – Дирван склонил в поклоне голову, подняв ее, продолжил: – Дамы и господа! Я так был восхищен голосом графини Киары Корхарт, что взял на себя смелость попросить от лица всех сидящих в этом зале исполнить для нас еще одну песню.
Когда зал разразился рукоплесканием, я пробежала взглядом по лицам людей, сидящих в ложах. Встретившись с буйством ревности синевы глаз главы Тайной канцелярии, быстро отвела взор. Сердце предательски затрепетало, в груди разлился жар счастья и предвкушения встречи с Аргаиром.
Высвободив пальцы из руки Дирвана, сделала поклон, выразив благодарность за оказанную честь. Выпрямив спину, вымолвила:
– Я благодарна зрителям за оказанную честь. Пока моя музыкальная труппа готовится к еще одному выступлению, я, с вашего позволения, удалюсь за кулисы для того, чтобы взять реквизит.
Улыбнувшись одними уголками губ графу Маджонскому, развернулась и не спеша последовала к театральным портьерам, давая возможность оценить на моем платье треугольный вырез, уходящий до поясницы.
В гардеробной я вытащила из волос тиару. Тяжелой оказалась, зараза. Не представляю, как короли носят на голове атрибут власти. Подхватив перевязь с ножнами, закрепила сценический атрибут на поясе и заспешила на сцену. Долгая задержка может показаться неуважением к сиятельным лордам. О королевской чете вообще молчу.
При моем появлении прозвучали первые аккорды и жалобно заплакала дудука. Исполнение на этом музыкальном инструменте взял на себя Растиан Риамский. Бросив коллективу поддерживающий взгляд, отдалась во власть слов песни «Я тебя отвоюю»:
«Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес,
Оттого, что лес – моя колыбель, и могила – лес,
Оттого, что я на земле стою – лишь одной ногой,
Оттого, что я тебе спою – как никто другой…»
Клэр бросила на внука спокойный взгляд, когда он занял место рядом с ней. Подбадривая, опустила ладонь на его руку, погружаясь в мысли:
«А я-то, дура старая, все гадала. Что случилось с родной кровиночкой? А оно вон что! Влюбился. Иначе вел бы себя, как и прежде. А в последнее время ничего не волнует ее голубоглазого внука. И на свадебный сезон своего дружка отказался идти. Ох, Единый! Чем же мой внук провинился перед тобой? Зачем наградил его любовью? Прости, если чем согрешил. Молод еще, порой не ведает, что творит. Смени гнев на милость. Пощади! Переложи его ношу на мои старческие плечи и пошли моему внуку счастье…».
В какой-то момент от молитв к Единому графиня Маджонская переключилась на тихий, завораживающий голос певицы. Клэр наморщила свой мясистый нос.
Платье, которое было надето на последней претендентке в невесты младшего герцога Арвайского, бросало вызов всему обществу. Но как же была обворожительна красавица. Этот цветок мог бы украшать не только дом графа или герцога, но и короля.
Голос Киары Корхарт во второй раз захватил в плен весь разум графини. Много поведала на своем веку пожилая леди, но сейчас впала в какое-то странное оцепенение. Никогда прежде Клэр не слышала такого проникновенного исполнения песни. Певица не просто пела, она проживала каждое пропетое ею слово:
«Я тебя отвоюю у всех времен, у всех ночей,
У всех золотых знамен, у всех мечей,
Я ключи закину и псов прогоню с крыльца –
Оттого, что в земной ночи я вернее пса…»
Голос певицы постепенно обволакивал весь концертный зал. Казалось, музыка плавной волной идет по всем рядам, окутывает в кокон трепета и желания раствориться в каждом спетом слове. Отдаться и насладиться дивным звучаниям. Лететь навстречу несравненным голосовым переливам.
Графиня Маджонская не замечала бегущих по щекам слез. Она полностью погрузилась в маленький спектакль, разворачивающийся на сцене. Во все глаза наблюдала, как хрупкий девичий стан подхватывает бушующая стихия воздуха и, трепля распущенные волосы цвета серебра, поднимает над сценой. Маленькая воительница не прячется от порывов ветра. Она словно устремляется ему навстречу в единственном желании лететь лишь вперед и повергнуть всех врагов.
В эти мгновения Клэр хотелось взлететь ввысь вместе с певицей. И стоя рядом с ней, выхватив из ножен меч, кричать на весь мир:
«Я тебя отвоюю, ты не будешь ничьей жених, я – ничьей женой,
И в последнем споре возьму тебя – замолчи! –
У того, с которым Иаков стоял в ночи…»
Вцепившись мертвой хваткой в подлокотники, графиня Маджонская испытывала непередаваемую гамму чувств. Ее душа кричала вместе с певицей, рвалась, страдала и плакала, растворяясь в мелодии музыки и голоса. Поникшие старческие плечи одной из знатнейшей женщин Марвайского государства дергались от плача и жалости к молоденькой девушке.
Старая Клэр понимала и знала, что Киара Корхарт этой песней словно предрекает свою судьбу. Не быть юной девушке ничьей женой. И отвоевывать ей некого. Да и достойного мужчины для такой души нет…
Я так отдалась во власть слов песни, что после ее окончания не сразу поняла, что парю над сценой. Воздушная стихия осторожно опустила меня на землю, и как только мои ноги коснулись пола, зал вновь взорвался от аплодисментов.
Столько оваций у меня еще никогда не было. Чуть отойдя в сторону, я указывала рукой в сторону своей трупы. Без их аккомпанемента не произошло бы этого чуда. А что проделывали голоса девушек… это можно описывать в томах. Одон молодец, вытворял такое с ударником. То, казалось, обрушивал на мембраны всю мощь, то едва касался их легким ветерком. Все заслуживают похвалы и, конечно, премии.
Была поражена музыкантам из оркестровой ямы. Дирижер, присев на одно колено, склонив голову, выразил таким образом признание моего таланта. Оркестр, присоединившись к руководителю, улыбаясь, рукоплескал.
К бушующему счастью в сердце добавилась легкая грусть от поведения Аргаира. Герцог так и не подошел ко мне. Успокоив себя тем, что возможно, он не хотел этого делать из-за Гариара Тармийского. Но как бы ни успокаивала и ни уговаривала себя, обида засела где-то в груди и медленно грызла нутро.
Улыбаясь всем подряд, принимала поздравления и старалась не смотреть в сторону королевской четы. После того, как они покинули театр, зрители медленной цепочкой стали покидать зал.
Моя трупа и я тоже поспешили в гримерки. Девушки, облепив меня со всех сторон, со слезами на глазах выражали свое восхищение моему вокалу.
– Леди Киара. А вы мага-воздушника специально нанимали? – не выдержала Маргит.
– Ой, девочки! Об этом потом. Сейчас переодеваемся и идем в «Черный Эдельвейс» отмечать наше выступление. Все за мой счет. И еще всех ждет премия в размере двадцать золотых.
Со счастливым визгом девушки принялись переодеваться и укладывать в футляры музыкальные инструменты.
На дверях таверны «Черный Эдельвейс» в этот вечер была повешена вывеска:
«Просим извинения у посетителей. На сегодняшний вечер таверна закрыта по техническим причинам. За выплатой неустойки можете подойти завтра.
Руководство».
Коротко и ясно. Так считала я. Но к нашему удивлению, посетители, пришедшие в таверну, не хотели уходить. Услышав наш смех, чуть не вынесли дверь. Так тарабанили по дубовым доскам. Пришлось сделать исключение, затем еще одно, а потом оставить дверь открытой.
Выпив фужер вина, я пустилась во все тяжкое. В этот вечер распахнулась Русская душа. Выйдя на сцену, поведя плечами, запела «Любимый мой»:
«Солнце да, яркое, белое гори
Ой, ночи темные, да горячи объятия…»
Потом были песни: «Степь да степь кругом», «Гляжу в озера сини», «Одиночество», «Женщина-воздух» и много еще других.
Песню «Вечная любовь» посетители решили исполнить вместе со мной. Обнявшись за плечи, качаясь из стороны в стороны, мужской коллектив подпевал припев.
А закончила я свое выступление, сидя за столом, распевая песню «Ой мороз, мороз».
Поняв, что пора делать ноги, иначе завтра столица будет гудеть от поведения графини Киары Корхарт. Встала, послав всем воздушный поцелуй, поспешила на выход.