Глава 30. Подготовка к побегу

Глава 30. Подготовка к побегу

Проспала до вечера. Открыв глаза, прислушалась к своим ощущениям в теле. Такого явного болевого синдрома не чувствовала.

Откинув одеяло, осторожно встала и направилась в ванную комнату. Встав напротив зеркала, осмотрела себя со всех сторон. Синяки на теле приобрели желто-зеленоватый оттенок. Через два дня от них и следа не останется, а мне нужно продолжать ломать комедию перед слугами.

Ванна с расслабляющими зельями помогла восстановить душевное равновесие, а я принялась с новым рвением искать пути побега.

Надев домашнее платье из набивного сатина голубого цвета, заплела косу и, уложив ее на голове, закрепила шпильками.

Мари и Агда встретили меня удивленным взглядом.

– Леди Киара, а я думала, вы проспите до утра, – попыталась оправдаться служанка.

– Голод разбудил, – присаживаясь на стул, скривила лицо, будто мне больно.

– Я сейчас, – подскочив со стула, Агда засуетилась, и уже через минуту стол был завален едой.

Перепробовав практически все, что лежало на тарелках, наевшись, кряхтя и постанывая, встала. Подхватив два персика, пошла на выход, оповестив слуг, что я посижу в беседке, подышу свежим воздухом. Мари сказала, что меня не надо дожидаться, управлюсь с платьем сама.

Пробираясь через кусты, подошла к старой яблоне. Атон, к моему удивлению, дожидался меня, облокотившись о толстый ствол дерева.

– А я-то думал, что ты сегодня не придешь.

– Неужели сорока на хвосте новость обо мне принесла?

– Да чего там сорока, вся столица гудит. А правда, что у тебя в доме приведение живет? – мальчишка с опаской осмотрелся по сторонам.

– Не бойся. Симора добрая. Она просто так из людей жизненные силы не будет вытягивать. Держи вот лучше персик. А то от кислых яблок живот уже, наверно, скручивает.

Схватив фрукт, мальчишка сразу вонзил зубы в мякоть и тут же стал быстро стирать с подбородка текущие дорожки сока. Смотря на довольную рожицу пацаненка, задержала дыхание от неожиданно пришедшей мысли: «Как мне убежать из Марвайского государства?»

– А у меня новая кухарка.

– Это та, что худющая, как жердь? – промямлил Атон, дожевывая персик.

– И не жердь она вовсе, а просто худенькая. Да и в семье у нее нелады.

– Чего так?

– Да, замуж она второй раз вышла, а муж невзлюбил пасынка. Бьет сильно. Агда хотела отправить сына к сестре в Сурманианское государство, так ее мужинек документ на сына спрятал и не отдает. А заявить на мужа не может, боится, у него брат в сысковиках работает. И знаешь, что я подумала… а что, если нам ей помочь?

– Это как?

Я кинула мальчишке свой персик и продолжила: – Ты о купце рассказывал. Вот он в дорогу собирается, а что если он заберет сына кухарки и вывезет его под документами своего сына.

Атон от моих слов даже жевать перестал, почесав рыжую шевелюру, посмотрел на меня с усмешкой.

– А мне-то какая польза от этого?

– Ну ты и проныра! – не стала я скрывать своего негодования. – Вот скажи, у тебя есть совесть?

– Так есть, конечно. Но и мечта есть. Хочу на кузнеца выучиться. А отец меня горшки заставляет лепить. Говорит: «Вот накопишь монет, и тогда иди учись на кого хочешь». А как мне этих монет накопить, ежели он всю выручку себе забирает.

– А сколько стоит учеба у кузнеца?

– Десять золотых, – не раздумывая, вымолвил мальчишка.

Смотря на хитрющие глаза, предполагала, что сумма там раза в два меньше, но спорить не стала.

– Многовато, – специально протянула я и замолчала, будто обдумывая озвученную цену. – Ладно, по рукам. Уж больно хочется Агде помочь. Когда ты говорил, купец уезжать собрался?

– Так ночь переночует и поутру отбудет.

– Спешить надо! – сердце застучало так, что казалось, его учащенные удары разносятся набатом по столице Сарварс. Жди здесь. Я в дом. Кухарке скажу, если сына хочет спасти, пусть хоть в ноги купцу падает. Сопроводи ее лазейками до Нэда, там подождешь, а потом обратным путем проведешь. Заплачу тебе, не зависимо от того, согласится купец или нет.

– А ежели обманешь? – недоверчиво спросил мальчишка.

– Какой резон мне тебя обманывать? Я вообще-то о жизни парня беспокоюсь, а ты ко мне с таким недоверием. Чтобы ты не беспокоился, передам с Агдой пять золотых, остальные получишь, как вернетесь.

Больше разговаривать не стала, понеслась бегом в дом. На мое везение, слуги уже отужинали и разбрелись по своим комнатам.

Залетев в покои, быстро скинула с себя платье. В гардеробе выбрала самое невзрачное закрытое платье из плотного сатина коньячного цвета. Без пышного подьюбника оно выглядело невзрачно и отлично подошло для женщины среднего класса. Встав перед зеркалом, набросила личину кухарки, опустила плечи, словно под тяжестью, и стала вылитая Агда. Закрыла волосы легким платком серого цвета, завязав концы вокруг шее, схватила ридикюль.

Отсчитав пять золотых монет, торопливо понеслась на первый этаж. Забежав на кухню, схватила горсть конфет, задрав подол юбки, прошлась по ней пирожком, этим же пирожком прошлась по рукавам. Крылья ноздрей затрепетали от пряной выпечки. Не вытерпела, схватила новый пирожок, быстро сжевала его, запив стаканом молока, схватила еще пирожок для Атона и понеслась к нему.

Выйдя из кустов, осмотрелась по сторонам, будто не знала, куда идти. От яблони мелькнула тень, и проныра уже стоял передо мной.

– Тебя, что ли, провести к купцу надо? – чуть горделиво прошептал мальчуган.

– Меня, родненький. На вот, возьми, леди Киара монеты передала, а это тебе пирожок от меня, поди, голодный.

Пересчитав два раза монеты, тяжко вздохнув, малец кивнул головой.

– Иди за мной. Чего у тебя там еще в руках? – мальчишка придирчиво смотрел на мою руку.

– Так, конфеты. Собак боюсь до жути.

– Ох уж эти женщины! И всего-то они боятся, – бурчал Атон, отодвигая доску в заборе. Подождав, когда я пролезу, дождался собак и, накормив их моими конфетами, пригнувшись, побежал через графский сад.

До дома купца добрались без происшествий. Постучав в дверь, дождалась прихода слуги и попросила его проводить меня до Нэда Гурда по срочному делу.

Нэд оказался типичным представителем купеческой гильдии, видимой мною во множествах фильмах. Тучный мужчина лет пятидесяти с выпирающим животиком. Темно-карие глаза смотрели на меня с недоверием, когда я начала сбивчиво объяснять ситуацию, в которую попала…

– Мне-то какое дело до твоих проблем? – зло рыкнул Гурд.

От его голоса меня накрыла волна паники. В этот самый миг я поняла, что если сейчас не уговорю купца, то вся моя надежда на побег рухнет прахом. Времени придумать что-то новое и кому-то довериться уже не было.

Упав в ноги Нэда, хватаясь скрюченными пальцами за его начищенные до блеска ботинки, завыла, запричитала, словно вдова, потерявшая мужа: – Скажи, сколько денег надо. Госпожа у меня добрая, возьму у нее в долг. Только помоги. Единым прошу. Спаси дитя. Не дай душегубу измываться над родной кровиночкой.

Выла и рыдала неподдельно. У меня на кону жизнь стояла не только моя, а еще и жизнь моего нерожденного ребенка.

– Встань! – прикрикнул купец. – Говоришь, графиня добрая. Две тысячи золотом.

– Ах! – вскрикнула я, придав голосу неподдельный ужас.

– Слов своих не меняю. Я тоже рискую. А ну как кто прознает.

– А ежели я деньги принесу, а ты возьми и обмани меня?

– Слово купца. За две тысячи золотом вывезу из Марвайского государства твоего сына. Да смотри сама языком не трепли. Мужу что скажешь, когда сын из дома исчезнет?

– Так я и не вернусь к этому деспоту. Мне теперь на госпожу, почитай, всю жизнь придется бесплатно работать.

– И то верно. Ступай. Неси деньги. Парень твой пусть их принесет. Ночевать у меня в летнем доме будет. Выезжаем по утренней зорьке. Да скажи, что в дороге мне помогать будет, ткани по лавкам разносить. А есть кому встретить его в Сурманианском государстве?

– Сестра… сестра моя родная. Я ей срочной почтой письмо отправлю. Она ему и новые документы сделает, – шептала я, подхватив край юбки, вытирала ею бегущие по щекам слезы.

Купец скривился, махнул рукой, чтобы уходила.

Высморкавшись для наглядности, попятилась, кланяясь, приговаривала: – Храни вас Единый. Пусть дела ваши в гору идут. Деньги рекой текут. А дорога будет легкой и быстрой.

Выйдя из дома купца, вытерла ладонями мокрое от слез лицо, стала всматриваться в ночную темноту.

Атон возник передо мной, словно выросший из земли молоденький гриб.

– Ну, чего… уговорила купца?

– Уговорила. Век тебя не забуду. А сейчас давай вертаться. Мне еще за сыном бежать.

Вернулись мы быстро. В покои влетела, не помня себя. Переодеваться не стала, чтобы не привлекать внимания одиноких прохожих, надела дорожный плащ. В один карман бросила разные монеты, в другой конфеты и награду для Атона. Сменив личину, спрятала под плащом сумочку, прижав ее рукой.

Вернувшись под яблоню, вложила в руку мальчишке мешочек с монетами и распиской о том, что я подарила на учебу Атону пятьдесят золотых монет. Предупредила его, что уезжаю на десять дней и лучше ему в сад не забираться.

Мальчишка простоял минут пять, пораженный моей щедростью, а потом крутанулся и словно растворился во тьме. И лишь шелест листвы и хруст ветки, попавшей под его ноги, выдавали пронырливого дельца.

А я еще некоторое время стояла, дышала ночной свежестью, набирая новые силы на предстоящие действия.

Прижав крепче рукой к телу ридикюль, в котором находились два мешочка с золотыми монетами и один мешочек со ста серебряными, перекрестилась и отправилась по пройденному недавно пути.

Все монеты в мире Карварс делились на три вида и размера. Самая большая монета с номиналом сто была чуть больше наших пяти рублей. Номиналом пятьдесят была чуть поменьше, монета номиналом в единицу представляла собой примерно наш рубль.

До дома Лакрес пешком не решилась идти, наняла двуколку. Вновь накинула на себя личину Агды и выглядела, как горожанка среднего класса, торопящаяся с работы. Попросила извозчика остановиться за пять домов до нужного мне.

Сойдя с повозки, постояла на мостовой, дождалась, когда карета уедет, и лишь после этого не спеша направилась в нужное мне место.

В таверну «Черный Эдельвейс» вошла с черного входа. Идя по коридору, с ностальгией вспоминала: как рисовала план сцены, гримерок и комнат для молодежи будущей музыкальной группы, с каким ожиданием брала в руки новые музыкальные инструменты, прокручивала в уме репетиции с ребятами. Толкнув дверь, вошла в комнату к Стевану. Как и предполагала, многие вещи остались дожидаться своего хозяина, но, к сожалению, так и не дождутся.

Подхватив подушку, стянула с нее наволочку и стала аккуратно складывать в нее рубашки, брюки, нательные штаны и носки. Летние туфли из кожи грубой выделки завернула в другую наволочку и положила к собранным вещам. Подхватив поклажу, решила заглянуть в свою гардеробную, но на полпути развернулась и поторопилась на выход.

Слишком болезненными были воспоминания. Закрыв входную дверь, не помнила, как дошла до дома Тихоневской. Заходить не стала. Остановила первого идущего прохожего. Им оказался молодой парень лет двадцати пяти и попросила его вызвать из дома Марха. Незнакомец улыбнулся, подмигнул и выполнил мою просьбу.

Со стороны это выглядело так, будто девушка вызывает парня на свидание.

Сын Лакрес, на мое счастье, оказался дома.

– Леди Киара, – настороженно проговорил он, словно сомневался своим глазам.

– Да, это я. Когда вы собираетесь уезжать?

– Завтра вечером. Извозчики сказали, что кони живей по прохладе бегут.

– Мне требуется от тебя большая помощь. Скорей, человеку, сделавшему для меня много хорошего.

– Говорите, чем могу помочь?

– Сейчас ты идешь и говоришь матери, что решил погулять с девушкой и сегодня ночью точно не придешь. Захвати на всякий случай дорожный плащ.

Когда парень развернулся, я схватила его за рукав рубашки.

– Марх, выполни все в точности и ни в коем случае не говори обо мне.

Возможно, молодой человек услышал в моем голосе страх. Его брови взлетели вверх, затем сошлись на переносице, он недоуменно посмотрел на меня.

– Не волнуйся, все хорошо, – поспешила развеять его настороженность.

После того, как Марх скрылся в доме, я остановила проезжающую мимо карету и попросила извозчика подождать немного.

Когда мы сели в повозку, пересказала ему свою просьбу: – У меня есть знакомый купец. Нэд Гурд помог мне в одном деле. И теперь настало время отплатить ему добром. От тебя много не требуется. Будешь в городах помогать с разгрузкой товара. Обоз отправляется поутру.

– А как же мама…

– Об этом не беспокойся. Завтра я навещу ее и все объясню. У меня к тебе одна просьба… Нэд будет представлять тебя, как сына, не удивляйся и веди себя естественно. Лучше будет, если ты прикинешься угрюмым букой. Ни с кем не разговаривай. Прикажут таскать тюки – таскай. Скажут – садись есть, выполняй все беспрекословно. И старайся больше отсиживаться в дорожной повозке. Когда пересечете границу Сурманианского государства, ваши дороги с купцом разойдутся. Остановись на ночлег в первой таверне от пограничного поста под своим именем и фамилией. За тобой придут. Кто именно, увидишь при встрече. Вот тебе на расходы, – я вложила в руку парня мешочек. – А эти монеты передашь Нэду Гурду. Береги себя. И помни. На кону моя честь.

– Леди Киара. Я хотел с вами поговорить. Не хочу я в таверне работать, мечтаю на ударнике играть.

– А кто же мне будет светомузыку настраивать? – смеясь, проговорила я, пройдясь пятерней по вихрастому чубу парня.

– Да, светомузыкой может любой заниматься. А вот барабаны мне даже во сне снятся.

– Договорились. Выполнишь все без изъянов. Пристрою к Одону в ученики. А теперь тебе нужно переодеться в эту одежду, твою я заберу.

Из кареты мы вышли оба. Расплатившись с извозчиком, обняла Марха на прощанье. Дождалась, когда он скроется в доме купца, а затем заспешила домой.

Лежа в кровати, не замечая скользящих по вискам слез, смотрела в потолок и вспоминала прожитый год в мире Карварс. Благодарила Богов и судьбу за новую жизнь во мне. И, видно, только когда выплакала всю тяжесть, давившую на сердце, мирно уснула.

Разбудил меня тихий голос матери: – Ливин.

Счастливо улыбнувшись, открыв глаза, потянулась, также в ответ шепнула: – Мамочка.

Сегодня я должна была покинуть столицу. Мне захотелось понежиться в материнских руках, оставить нам двоим воспоминания этих счастливых минут.

Пригласив мать присесть на кровать, положила голову ей на ноги, тяжко вздохнув, собравшись с духом, вымолвила: – Мам… я вчера весь вечер проплакала. Не могу. Как вспомню налитые ненавистью глаза графа, так и реву. Не понимаю. За что так можно ненавидеть женщин? А если бы не Симора. Мне кажется, я бы уже не пережила очередного изнасилования. Там бы и умерла. Лежала вчера, думала и решила погостить у подруги. Побуду у нее дня три – четыре, а потом уже и жениха себе выберу.

– Я не знала, что у тебя есть подруга, – удивлением вымолвила Флави, перебирая пальцами пряди моих волос.

– А я тебе не рассказывала, чтобы не расстраивать. Познакомились мы с графиней в очень нехорошем месте. Убийца заманил Сианли к себе в дом обманом. Несколько дней бил, насиловал ее с дружком. Я спасла девушку из логова душегуба, отвезла ее домой. Понимаешь, Куравская была в ужасном состоянии. Мы с Яримой решили напоить графиню каплями забвения и дать зелье, восстанавливающие девственность.

– А что, и такое зелье есть? – изумленно спросила мама.

– Ой. Чего только у Яримы нет!

– А почему ты не воспользовалась таким зельем?

– Я хочу, чтобы меня полюбили не за то, что у меня между ног, а за то, что я одна такая вся неповторимая на белом свете есть, – привстав, чмокнула мать в щеку. – Мы подружились с Сианли, а потом еще и на свадебном сезоне вместе были. Против красоты Сианли Куварской не устоял Вильгар Арвайский. Они поженились.

– А если герцог узнает, о том, что было с графиней?

– Она ничего не помнит. А мы, девочки, никому ничего не расскажем, правда ведь?

– Так ты собираешься ехать в родовой замок Арвайских? – взволнованно спросила Флави.

– Нет. И в мыслях не было. Там ведь Аргаир со своей женой. У Сианли Куварской в столице особняк имеется. Сменю обстановку. Передай папе, сестренке и братику, что я их сильно люблю. И еще у меня для вас есть небольшой сюрприз.

Вскочив с кровати, бросилась в кабинет и вскоре вернулась с корзиной. Поставив ее на кровать, откинула ткань, показав матери содержимое в плетенке.

– Какие интересные камешки, – улыбаясь, вымолвила Флави.

– Мама… это неограненные бриллианты.

Кровь так и схлынула с лица графини.

– Откуда у тебя они?

– Да не волнуйся так. Ты ведь знаешь, что у Яримы три покровителя. Вот у самой старшей Кавис столько секретов. Забирай корзину и помни, я люблю вас. Скоро встретимся.

Прильнув к матери, едва сдержалась, чтобы не разрыдаться. Вдохнув на прощанье окружающий ее запах фиалки, отстранилась.

– Все. Мне нужно собираться.

Еще раз поцеловав мать, практически выпроводила ее за дверь. Подбежав к окну, откинув легкую кисею, я наблюдала за Флави, медленно идущей по дорожке. Проводив грустным взглядом карету, в которую села мама, смахнула скатившиеся по щекам слезинки и пошла в ванную комнату.

С самого утра кусок в горло не полез, и из рук все валилось. Единственное, на что хватило сил, написать договор между графиней Киарой Корхарт, Мари Горвин и Агдой Каминской. Указала, что служанка и кухарка принимаются в штат слуг на неопределенное время. По желанию они могут расторгнуть нашу договоренность. Указала их месячное жалование и какого числа каждого месяца за их работу будут сниматься деньги с моего счета. Подписав договор, закрепила магически. Сложив лист бумаги, положила его в конверт и спрятала в комнате под покрывалом.

До вечера думала, помру от нервозности. Наконец, с наступлением сумерек надела вчерашнее платье, прихватив ридикюль, поспешила на первый этаж.

Войдя на кухню, встретилась с недоуменными взглядами слуг.

– Девушки, я уезжаю на четыре дня к подруге. Приеду вечером четвертого дня. Мари, подготовишь мне ко сну постель в день моего возвращения.

Окинув прощальным взглядом прислугу, схватила со стола яблоко и, улыбнувшись, пошла на выход.

На заднем дворе юркнула в карету. Быстро переоделась в одежду Марха. Вытащила из сумочки конфеты, мешочек с деньгами, завернутый в шарфик, флакон с зельем, меняющим голос (с Симорой подобрали у матери в комнате для варки зелий). Рассовала все по карманам штанов. Свою одежду несколько раз свернула и отнесла в конюшню. Поставив лестницу, надежно спрятала вещи между балкой и крышей.

Поломав яблоко пополам, полакомила лошадей, приговаривая:

– Потерпите, мои красавицы, четыре денечка, а потом вас родители заберут.

Накинув личину Марха, достала из кармана флакон, открутив крышку, капнула на язык капли. Сунув маленькую бутылочку в карман, вышла во двор и, осмотревшись по сторонам, пробасила: – С Богом.

И именно с этого мгновения начался мой побег.

Тихоневские уже расселись по дорожным экипажам и дожидались лишь меня.

– Где ты шлялся, балбес! – крикнула, расстроено Лакрес.

Сева и Гави переглянулись и заржали в голос, а сестры Марха в ожидании поездки уже расселись в карете и даже не выглянули из нее.

Через минуту три дорожных дилижанса тронулись друг за другом в путь…